Хроники хвостатых: Ну мы же биджу...

Музыка: Skillet – Hero За сомкнутыми веками мир темен. Но даже когда Гаара открыл глаза, тьма не рассеялась, так как это не отсутствие света – это отсутствие всего. Пустота с подобием воздуха, в котором он повис без возможности сдвинуться с места. Несмотря на множественные перемены и отсутствия опоры под ногами Собаку мгновенно узнал это место. Как собственное подсознание оно не воспринималось, но это было самое близкое определение на языке людей. Раньше здесь тянулись прутья решётки. Раньше здесь был Шукаку. Здесь же Шукаку подал ему руку, не дав сорваться в пропасть, а после кто-то помог ему – подхватил и мягко вытолкнул из глухой бездны наружу в простой обморок, дав отдохнуть и напевая колыбельные. Вокруг бушевал настоящий ураган. Ветер хлестал по лицу, сдирая кожу песчинками, они же всё норовили набиться в рот, нос и уши, и порошили глаза, нещадно атакуя. Не только не было ничего видно, но и попросту невозможно было не щуриться от самума. Собаку тщетно попытался прикрыться руками. Понадобилось время, чтобы понять простую вещь. Это Его песок. Его мир. А значит Он главный. Гаара выкрикнул приказ, но из его глотки не вырвалось ни единого звука. Но песок вдруг испуганно отпрянул, повинуясь новому хозяину вместо Шукаку, благодаря которому сила и появилась. Разумеется, это было ещё не всё. Ни ветер, ни песок не собирались подчинять сразу – слишком много у Собаку было ещё страхов в сердце, а самообман – это иллюзия. Намеренно обмануть самого себя он не мог. Ураган усилился. Но песчинки всё же поддались - Гаара смог создать себе некое подобие тонкой платформ; теперь говорить не приходилось, незаметного волевого усилия было более чем достаточно. И что теперь? Бродить и искать здесь... что искать-то? - Туда... – прошелестел кто-то над его ухом. Собаку круто развернулся и даже протянул руки, но пальцы сомкнулись вокруг пустоты. И не только – тануки нутром чувствовал, что никого чужого тут нет… - Кто здесь?! – громко спросил Гаара, понимая, что смысла в этом мало. Однако, ему ответили, подсказывая: - Тебе туда... Голос растаял, словно его и не было. Из общего вихря отделилась тонкая нить песка. Она ласково скользнула по руке Гаары, пощекотала ему скулу, а потом «потекла» куда-то в темноту. Парень, держась настороженно и постоянно оглядываясь в поисках обладателя мягкого шёпота, осторожно последовал за ней, так как иного ориентира у него всё равно не было. Собаку быстро понял, что может ступать, куда захочет, просто по «воздуху», не боясь упасть в бездну, поэтому двигаться вдоль путеводной нити не составляло труда, несмотря на её хаотичные изгибы и повороты. Временами, Собаку вдали – и, одновременно, совсем рядом - слышал знакомый уже голос, который тихо и нежно звал, манил его, ласково называя по имени, и радостно смеялся чему-то неизвестному... Идти становилось всё труднее. Каждый шаг отдавался гулом, резкое порывы сильного ветра сшибали с ног. Ещё совсем чуть-чуть. - Пришли... – сказали ему. Гаара резко остановился - он достиг цели. Сплетение ветряных потоков походило на запутанный клубок нитей. Сосредоточенный здесь песок был словно острейший кинжал, не поддающийся чьей-то руке. Центр. Безумие, несущее смерть и разрушение, сеющее хаос. Гаара вздрогнул и отступил на назад. Самым разумным было не трогать это, а лучше – бежать как можно дальше. Собаку хорошо знал, что значит потеря контроля. Потеряешь контроль – потеряешь себя. Потеряешь себя – и будет мёртвая зона в несколько метров, будет кровь, будут взгляды полные ненависти… Гаара вдруг отчётливо представил, как оставшаяся там, снаружи, Шио смотрит на него с отвращением, Юмия и Сейрам тянутся к оружию, а Хината – и как она только вписалась в этот ряд? – испуганно прячется за спиной Шукаку, который никогда не был заточённым тануки. Всё становится тем, к чему он уже давно привык. И почему он представил их? Почему он представил Ёко, которая несколько раз уже успела ему по-настоящему улыбнуться, почему он представил разделившую с ним тренировку Орочи, почему он представил Сейрам, не сделавшую ничего, но не боящуюся его ни капли? Почему он представил Шукаку, ведь ненавидел его раньше, будто успел привыкнуть его голосу и болтовне, почему он представил Хинату – обычную самую девочку, слабее его в сотню раз, но от неведенья, наверное, смотрящую на него без страха, но с любопытством к новому знакомству? Гаара сделал ещё один шаг назад, но внезапно лопатками упёрся в узкие ладони и замер, не смея обернуться. Остановили его ненавязчиво, но твёрдо. - Не бойся... Некто находился совсем близко и говорил прямо на ухо, но Собаку не чувствовал его или же её дыхания. - Всё хорошо... – руки подтолкнули его вперёд. – Иди. Всё же женский голос. Гаара не выдержал во второй раз и развернулся молниеносно, на пределе всех своих возможностей. Ветер свистел в ушах, кожу царапали песчинки, сердце бешено колотилось. И никого. А впереди царило безумие, в которое требовалось войти. Собаку протянул руку. Песчинки потянулись к его пальцам и одновременно с этим расступились, приглашая. Его ладонь в нерешительности дрогнула. Страшно. - Доверься себе... Кто-то взял его за руку; парень не в силах был оторвать взгляда от вихря, чтобы посмотреть. Кто-то уверенно потянул его вперёд. Кто-то невидимый по-настоящему в него верил. Перед глазами вдруг на доли секунды появился образ чем-то знакомого лица в обрамлении коротких светлых волос, в памяти мелькнуло чьё-то имя... Гаара тряхнул головой, отгоняя наваждение, и уверенно шагнул в объятья урагана. В первое мгновение многие удивились: закрыть глаза во время боя было, по меньшей мере, странным поступком, а по факту - крайне неразумным и опасным. Но Шио и не думала нападать на оппонента. Воцарилась атмосфера напряжённого ожидания чего-то неизвестного, но просто обязанного произойти. Ждать пришлось не долго. Первым отреагировал Шукаку, точнее, он почувствовал изменения в Гааре. Всё-таки провести тринадцать лет в одном теле – это что-то да значит. Собственная чакра бесконтрольно взметнулась, узнавая и стремясь к Гааре, а тануки запоздало подумал, что вот сейчас и сорвётся их притянутая за уши конспирация, как вдруг вокруг пояса его обвили щупальца - липкие, мерзкие и холодные. Парень судорожно втянул воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, и, ощущая подступающий к горлу ужас, с опаской опустил взгляд вниз. Пальцы стоящей сзади Сейрам предостерегающе постучали его по животу. С намёком так. - Не пали контору... – весело прошипела она, в захвате обнимая со спины, в то время как тесная хватка щупалец её чакры делала своё чёрное дело: Хачи подавляла лишние потоки энергии в его организме, задавливая тяжёлой бесхитростной мощью. Некоторое время это было ещё терпимо, но его чакра улеглась быстро, а вот восьмихвостая разошлась. У Шукаку закружилась голова, как от нехватки кислорода, он опасно пошатнулся. - Упс, перестаралась, - невинно обронила восьмихвостая. Тон у неё был, словно она заварки в чайник пересыпала. Хватка чуть ослабла, но никуда не делась. Ураган начался неожиданно. Сначала ветер ласково прошёлся вдоль пола, потом подался выше, поднимая с земли пыль и песок, и всего лишь через минуту началась настоящая песчаная буря, эпицентром которой был мальчишка с красными волосами. Казалось, он не замечал происходящего – или же его ни капли это не волновало. А на самом деле Собаку с трудом сдерживался, чтобы не дать себе разойтись. Сила вливалась в него сплошным потоком, как водопад, как быстрая река, но тануки не боялся, что его унесёт – то чувство ушло, ведь оно потонуло первым. Его сметало с ног – он был не против, его кружило – он радовался, ведь ему казалось, что возможно свернуть горы. Все зрители-люди: экзаменаторы и участники, исключая Хокаге, Анко и Ибики, - отшатнулись к стенам. Шукаку же наоборот резко подался вперёд так далеко, что едва не переваливался на другую сторону перил. Через его правое плечо глядела Сейрам, которой отчего-то нравилось происходящее, а через левое – Хината. Хьюга нервничала, но ветра не боялась; причина её волнения крылась в ином. Нечто глубоко внутри неё, запертое и закрытое, жаждало того же – свободы, простора… Это могло бы пугать сильнее, чем всё, что было в её жизни до этого, но девочка смутно осознавала это чувство. Постепенно тайфун становился меньше, но не слабее. Завихрения всё плотнее сжимались вокруг Гаары, и, в конце концов, ветер успокоился, а вслед за ним улёгся и песок. Рука неподвижного до этого момента генина дрогнула. Первым появился хвост, напоминающий на пушистый хвост енота и состоящий из красновато-бежевой чакры; сначала он неуверенно стелился по земле, но после, когда энергия потекла по коже Собаку, вздыбился у него над головой и угрожающе раздулся-распушился. Чакра укрыла его бережно, защищая и придавая сил. Парень ощущал себя невероятно… Живым. Темари побледнела, и её накрыло острое желание оказаться как можно дальше отсюда. Более того, она знала, что Баки, у которого боевая краска на щеке стала отчётливей на обескровленной коже, и Канкуро, не побледневший, но сжавший руку в кулак, что после на ладони останутся следы от коротких ногтей, чувствуют сейчас тоже самое. Девушка слишком хорошо знала этот хвост, как бы он ни изменился. Из песка, из чакры… Не велика разница. «Неужели Гаара решил... – мысли хаотично метались. – Но ещё слишком рано...» Однако, её худшие, хоть и обоснованные опасения, не оправдались даже тогда, когда чакра плотным покровом разлилась по телу младшего брата. Гаара оставался спокоен. Парень медленно открыл глаза. Старшая Собаку не впала в панику лишь благодаря тупой и странной апатии. Её младший брат – монстр. Ну и пусть. Её брат, возможно, сейчас убьёт многих в этом зале, и весь их план, изначально трещавший по швам шаткого самоконтроля Гаары, разрушится. Плевать. Темари почему-то вдруг вспомнила, как ещё совсем маленький Гаара в самый первый раз убил своего убийцу и, испугавшись вида крови и остекленевшего взгляда отделённой от тела головы, подбежал к ней, захлёбываясь плачем и ластясь под руки. Он тогда ревел и всё спрашивал у неё, что произошло, говорил, что не хотел, чтобы так получилось, что оно само, а ей было и страшно, и отчего-то горько, и хотелось убежать, ведь хоть Темари уже тогда была старшей и дочерью Четвёртого Казекаге, но оставалась ещё ребёнком. Белки глаз Гаары затянулись чёрным, радужка из зеленовато-аквамариновой превратилась в охристую, а зрачок вытянулся в характерное прямое перекрестье. Эти глаза Темари знала, пожалуй, ещё лучше, чем танукиевский хвост, только вот сейчас в них не было привычного отпечатка безумия и жажды крови. Как то и дело всматривается каждый житель Суны в песчаные барханы, ожидая атаки возможного, но непредсказуемого и опасного самума - вот-вот сейчас, сейчас надо будет бежать в укрытие со всех ног, но нет... Пустота. Только безмолвное спокойствие и отрешённость пустыни. Гаара с интересом осмотрел свои руки. Чакра придавала им иллюзионные очертания когтистых лап демона-тануки, и вкупе с хвостом это смотрелось и ощущалось немного странно. Но ему, пожалуй, нравилось. Определённо. Шио лукаво улыбнулась из своего угла: девушка заранее отошла в тень статуи и оттуда, опёршись на стенку и скрестив руки на груди, всё это время посвёркивала горящими угольками глаз, тлеющими тёплыми искорками. Поэтому ни песок, ни ветер её не задели, и кицунэ спокойно переждала все краткие катаклизмы, не растрачивая силы попусту. - Ну как? – вкрадчиво спросила она. - Странные ощущения... – задумчиво ответил Собаку. - Ничего, привыкнешь, - легкомысленно заверила его Ёко. Так, что почему-то он не менее легко ей поверил. – Нравится? Звучало ещё более вкрадчиво и сопровождалось широкой улыбкой, будто её обладательница еле сдерживала звонкий смех. Парень прислушался к себе, согнул-разогнул пальцы на правой руке, наблюдая за тем, как то же самое повторяют когти «лапы», махнул полу-материальным хвостом. - Нравится, - немного помедлив, кивнул Гаара. И в следующую секунду вдруг осознал, что ни слова из их тихого диалога не было сказано на человеческом языке. Собаку попытался повторить хоть что-то из сказанного, но не смог, хотя всего пару мгновений назад незнакомые доныне слова слетели с языка, как если бы он знал их с самого детства. - А-а… Понял, наконец? – девушка сделала пару шагов вперёд; языковая способность на первых парах не была редкостью, но, несомненно, могла удивить. – Только давай потом, ладно? А то дела есть ещё… Её улыбка мягко перетекла в оскал, Шио повела плечами и выжидательно посмотрела на Гаару, даря право первого хода. Парень моргнул, и к его глазам вернулся их обычный цвет, покров исчез, а временно или нет – неважно. Песок неслышно шевельнулся. Всё произошло невероятно быстро, словно сорвалась с крюка растянутая пружина. Секунда – они стояли на земле, следующая – Ёко и Собаку уже сшиблись в воздухе в нескольких метрах над полом. Кицунэ целила ему в лицо ногой, но её ступня ударила по песку, и, не давая захватить себя в смертоносные тиски, девушка кувыркнулась как можно дальше назад. Гаара отлетел в противоположную сторону от чудовищной отдачи: хоть била она не с оглушающей мощью Сейрам, но вкладывала душу, а главное, чакру. Только в последний момент он сумел превратить падение в прыжок. Шио вновь накинулась, не давая передышки; переместившись с невероятной скоростью, она попыталась сделать подсечку. Блок – абсолютная защита пока не давала сбоев, несмотря на энергетические скачки – и в тоже мгновение новый удар, спереди. Клон?! Собаку увернулся, повинуясь защитным рефлексам, которых у него никогда не было, прыгнул над ней и с разворота атаковал практически всем песком. Всё принял на себя клон и с хлопком исчез, а Ёко, удирая от остаточных песчинок, повторила его спонтанный приём – вторично перекувыркнувшись в прыжке вверх и назад, кицунэ вверх ногами оказалась прямо у тануки над головой. На одну длинную секунду их взгляды встретились, и девушка даже исхитрилась ему подмигнуть, а после по Собаку с опасно-малого расстояния ударил столб пламени. Песок закрыл, но жар слепяще тронул лицо. Дистанция, дистанция, дистанция... Гаара пятился, но поток не иссякал. Наконец, отойдя на достаточное расстояние, парень сделал щит немного тоньше и вслепую отправил четыре песочные удавки вперёд себя, по одной на каждую конечность. Огонь исчез – Шио пришлось уворачиваться от пут. Тануки спешно, помогая себе жестами, обрушил песок на то место, где она только что стояла, но не успел: кицунэ ушла вверх по вертикальной стене, увернулась ещё от двух атак, сделавших выемки в камне и, добравшись до потолка, пробежала несколько шагов вниз головой, на ходу запустив в Собаку несколько огненных шаров. Пламя казалось темнее, а интуиция подсказывала, что эта атака жарче и смертоносней, поэтому Собаку предпочёл увернуться, не принимая песком огонь. Вышло у него с непривычки коряво - медленно, и он едва не споткнулся. За это время Ёко успела спуститься вниз, так как никогда не чувствовала себя комфортно слишком высоко над землёй, и ей ничем не улыбалась перспектива висеть вниз головой, как муха. За время боя кицунэ даже дыхания не сбила – бывала в боях и жёстче, чем с неоперённым новичком - но вдыхала глубоко, неторопливо, а глаза горели; и как прекрасно было видеть отражение себя во взгляде противника. - Что это... было? – тихо спросила Сакура, не до конца понимая, что говорит вслух. Хатаке чуть повернул голову к ней и сдержал вздох. Харуно была самым обычным генином среднего уровня – да, есть перспективы, да, не самая слабая, но ей ещё расти и расти… А то, что творилось сейчас внизу… Сначала боя не было, лишь безответные атаки Гаары. Затем – разговоры, разговоры, почти переговоры между врагами, но слишком тихо, чтобы можно было что-то услышать, но вдруг они сцепились с другом с другом столь яростно, что перед глазами Сакуры замельтешило; Харуно не успевала ничего разобрать в песчаном водовороте и огненных всполохах. Казалось, будто сражающиеся меньше чем за минуту решили нагнать упущенное ранее время. За эти краткие мгновения на стене успело появиться несколько вмятин. И почти никаких печатей что Шио, что Собаку не использовали. - Эти двое владеют техниками бесконтактного боя, вдобавок без печатей, - объяснил Какаши, догадываясь, что так удивило его ученицу, и отодвигая скрывающую глазницу с шаринганом ткань банданы. – Так что смотри внимательно, Сакура, это редкая способность. «Это бой не между генинами, пускай и талантливыми. Тут уровень джонина, быть может, даже мой». Внезапно стоящий поодаль Наруто побледнел, и его взгляд как-то странно расфокусировался. Хатаке, разумеется, заметил, но, видя, что парень почти сразу пришёл в норму, не стал ничего предпринимать. Удзумаки не тот человек, чтобы скрытничать, и если что-то серьёзное то, вероятно, он сам скажет. И всё же присмотреть за ним стоило, так, краем глаза. Наруто незаметно сглотнул. Удзумаки слышал хриплый, гортанный смех из глубин собственного подсознания и понадобилось время, чтобы унять его раскатистый отзвук. Девятихвостый не часто подавал признаки жизни, а уж смеялся – впервые. Это было даже жутко. Знать бы ещё, что так развеселило Лиса… Сабли взлетели, сверкнули на свету и послушно легки в руки, припавшей во время приземления на одно колено Шио. Кицунэ замерла в необычной приземистой стойке: по-звериному распластавшись у земли, правую руку она завела за спину, расположив лезвия вдоль руки в обратном хвате, и опиралась на левую, лишь пальцами придерживая вжатую в пол рукоять. Голова опущена, мышцы расслаблены, а глаза – закрыты, не закрыты? – не было видно. И что только можно сделать из такой позиции? Как оказалось, можно отлично разогнаться. Гааре повезло, что он успел собрать воедино разбросанный до этого по всему залу песок и дополнительно его уплотнить: чакра Ёко, плотно покрывающая сабли, была более чем материальна, а сильное ускорение придало атаке дополнительную мощь. Удар – Собаку отвёл его в сторону. В нём разгоралось какое-то странное чувство, из-за которого становилось чуть щекотно в груди, сердце гулко колотилось, и весь кавардак воспринимался как само собой разумеющееся. Бушующее пламя, проносящееся порой в опасной близости, понимание того, что защита не может быть абсолютной, собственная неопытность и непривычность всей ситуации вкупе с сильным противником – это должно было если не пугать, то встревожить или же насторожить, заставить быть осторожней. Но вместо этого тануки ощущал противоречивое желание торжествующе завопить. Исчезли все рамки и ограничения, можно было забыть про постоянное напряжение, так как нечего и некого было больше держать под контролем; Гаара вволю наслаждался пьянящей свободой и быстротой своих движений. Пусть ранит, пусть заденет, пусть чувства обострятся ещё сильней! Хотелось куда-то нестись, что-то делать, голову кружило безумное желание действия и движения, мышцы уже ныли, но это было так восхитительно! Чем-то это походило на рубку мечами, с той лишь разницей, что, нанося удар за ударом, они порою слишком долго зависали в воздухе. А ещё кицунэ своего ора не сдерживала: Шио хохотала с искренней радостью, заливалась искренне, уходя от атак и в следующую секунду пытаясь затопить Собаку чистым бездымным огнём. Гаара так славно разошёлся, а у неё давно не было хорошего боя, так как, ни смотря ни на что, в Юмии осталось ещё много человеческого, а Сейрам необходимо постоянно контролировать – и с ними обеими надо было слишком много думать. Ёко восхищалась ловкостью и скоростью противника и самой себя, будоражащий азарт битвы переполнял всё её существо. Девушка чувствовала, как в душе и сердце пробуждается былая кровожадность. Как тогда, когда она, будучи подростком, девчонкой-недомерком всего в два века от роду, с братом и товарищами сбегала из-под карающей длани многомудрого Совета в наёмнические лагеря людей, где ещё никто и знать не знал ни о каких Скрытых Селениях; лишь где-то на востоке набирали силу малочисленные Сенджу, да на юго-западе изредка поговаривали о «демонах с глазами дьявола, что являются во тьме». Шио перекувыркнулась назад, Собаку поморщился – опять мимо. Кажется, для неё не составляло труда использовать все четыре конечности. Кицунэ раскрутилась на одной ноге, прыгнула, перехватив сабли как единый меч, и, держа его обеими руками, ударила ярко вспыхнувшим факелом. Парень метнулся вбок и, несмотря на то, что сразу же развернулся, потерял её из виду. Через долю секунды Ёко набросилась на него, хватая за плечи, и сбила с ног. Почему-то парень даже обрадовался, что защита дала сбой. Дистанция между противниками резко сократилась. Ёко и Гаара, схватившись друг за друга, покатились по земле, собирая одеждой грязь, пыль и кровь ещё с предыдущих боёв. Тануки опрокинули назад, и то, что бутыль распалась при попытке смягчить довольно жёсткое паденье, было как нельзя кстати. В свою очередь, сабли кицунэ тоже где-то выронила, а может, специально отбросила. Шио скалилась, старательно наносила удары и, не щадя себя, сбивала костяшки о шершавые колючки песчинок, как о наждачку; Собаку, кажется, послал, в пределах возможного для его воли, свой песок к чёрту – и правильно сделал, нечего за щитом отсиживаться! По её пальцам размазывались капельки кипящей крови из разорванных капилляров, кулаки окутались чакрой, под воздействием которой ранки затягивались, чтобы мгновением позже появиться вновь от нового столкновения с абсолютной защитой. Гаара тоже показывал заострившиеся вдруг клыки, будто бы кто-то из них смотрел в зеркало, и тоже пытался ударить, потому что ему очень хотелось, чтобы хоть один из них достиг цели. Помимо этого они без толку пинались, кицунэ рычала и царапалась, а тануки и сам не понял, в какой момент с кожи исчезла песчаная броня. Да и уверенности в том, что оболочка изначально присутствовала, не было. - Бей её, Гаара, бей! – скандировал Шукаку, едва ли не вываливаясь на площадку и иногда подпрыгивая на месте; тануки быстро решил, за кого болеть. Не, Шио, конечно, подруга и всё такое… Но тануки за тануки, и он переживал за Собаку, как за брата названного! - Не ори мне на ухо! – вторила в ритм висевшая на нём Сейрам в качестве сдеживателя чакры тануки, которая отчаянно и немного обиженно – а как же я?! - резонировала с энергией Гаары. Реакция Шукаку последовала незамедлительно, хотя больше не от слов, а от того, что Хачи сжала его грудную клетку. Парень заткнулся и сдавленно произнёс сквозь зубы: - Пусти... - Боишься, задушу? – с любопытством. - Скорее ребро... сломаешь... – немного сипло. Когда кольцо рук приобрело необходимый для жизнедеятельности диаметр, парень вздохнул свободней и легче и вновь устремил взгляд на дерущихся. Из-за того, что Шио и Гаара крайне не изящно бухнулись на пол, называть происходящее боем было бы сомнительно. Правда, за круговертью песка и пламени было практически ничего нельзя разобрать, зато эмоциональный фон читался легко, как в открытой книге с крупными иероглифами: и песчинки, и огонь не подчинялись чьей-либо воле, а потому метались, повинуясь настроению хозяев и их же инстинктам. - Эвон как сцепились... – заметила Сейрам, положив острый подбородок ему на плечо. - Угу. Жуть, – тануки сощурился, стараясь уловить детали и выражения лиц. – Завидую, блин. Давай, Гаара! Права Хачи, славно сцепились, почти кусались. Раньше они с Шио тоже так дрались, никогда не желая причинить друг другу настоящей боли. Только вот Шукаку так ни разу и не выиграл, да и Гаара всё равно продует, как бы ни старался. Ну и ладно. Поболеть-то за него всё равно можно, тем более что за него никто никогда в жизни не болел. Наконец, после второго полученного удачного удара в челюсть: удачного для Ёко, так как попала, удачного для Гаары, так как всё же по касательной, - Собаку удалось оттолкнуть её назад: он, извернувшись, попытался бить ногой в живот, и, как и ожидалось, кицунэ немедленно отскочила назад. Точнее отлетела – бок он всё же задел. Тануки вскочил на ноги и поморщился от боли. Наверное, не сильной, но оглушающей того, кто впервые её испытал лишь несколько дней назад. У него ныло всё тело от непривычной нагрузки, и кровоподтёки, которые чуть позже превратятся в синяки и ссадины, появлялись в самых неожиданных местах, но всё же сражаться так Гааре нравилось гораздо больше, чем когда он механически отправлял не во врага и не в противника, но в жертву сыпучую смерть. А сейчас и дышалось легче, словно ему наконец дали использовать кислород в полной мере, и собственная кровь поступала в каждую клеточку тела вместе с чакрой, оживляя, грея. - Что, нравится? – спросила Шио, одним слитным движением подбирая своё оружие, возле которого так удачно приземлилась. Парень, молча вытерев кровь с разбитой губы, незаметно тронул невидимую трещинку языком. Солёная. Ослабить защиту, чтобы увеличить мощь и площадь атаки? Неплохая идея, особенно если учесть его состояние и возникшую теперь способность мог силой воли лишить собственную защиту её нерушимости. И, пожалуй, Собаку осознавал, что это в некотором роде самоубийство. Ёко взяла сабли в одну руку «вилкой», держа один эфес между согнутым мизинцем и безымянным пальцем, а другой – между средним и указательным; как при этом мечи не упали под собственным весом – загадка, но Гаара грешил на чакру. Девушка широко размахнулась, и с лезвий сорвались две яркие горизонтальные полосы. Атака разбилась о песочную стену, которая, поменяв форму, бесхитростно устремилась к Шио. - Ах, ты ж!.. Резко стало не до того, поэтому ругательство пришлось опустить; кладя руку на сердце, не ожидала. Крепко ухватив лезвие одной сабли зубами, кицунэ сиганула к перилам, вторым мечом отводя обогнавшие основную массу песчинки. Импровизация выходила грязной и ненадёжной. Ёко шумно приземлилась на поручень прямо перед Темари. Взгляд куноичи отдавал зеленью, удивлением и слегка стеклом, а лицо походило на слишком смуглую маску театра Но*. Наверное, её шокировало поведение Гаары с начала боя и до нынешнего момента, а может, старшая Собаку успела понять, что уже потеряла драгоценную секунду, чтобы уйти с линии атаки. Шио стиснула зубы: печать, которую она сама себе поставила, пошла трещинами в самый неудобный момент. Приходилось надеяться лишь на то, что инстинкты возьмут в Гааре вверх. Если же нет – то скверно. Очень скверно. Ей-то, конечно, ничего, не помрёт небось, даже ещё побегает тут с Собаку, но смерти дочери Четвёртого Казекаге она не желала, так как просто не была с ней знакома. Но никого нет для хвостатого дороже брата и сестры. Главный механизм тела – близость, привязанности, эмоции! Над ней и Темари нависла тень, и куноичи Суны шагнула назад к стене, зажмурившись. Вот и смерть… Нависла и застыла в самый последний момент. Замерла! Кицунэ просияла. Три широких шага по тонкой перекладине, прыжок, и Ёко в развороте с ноги и клинка – того, что в руке – метнула в Гаару четыре пылающие сферы, концентрируя жар в центре. Песок бросился наперерез, так как контроля Собаку пока ещё не хватало, и Шио распласталась в зверином прыжке вслед за ним. Росчерк сабли должен был снести тануки голову или же, при достаточно быстром уклонении, снять скальп, но про щит кицунэ ни на секунду не забывала, и знала, что не убьёт его. Удар вышел на чистом автомате, но хоть расстояние сократилось. Небо и земля поменялись местами, точнее сместились заменявшие их безликие пол и потолок. Потерявшись в пространстве, девушка в слепую атаковала по плохо выученным правилам фехтования, рычала сквозь зубы, с переменным успехом подавляла рвущуюся наружу энергию и пользовалась редкой возможностью ни о чём не думать. Вырвавшиеся из-под контроля хозяина песчинки рассекали ей верхний слой эпидермиса, словно невообразимо крохотные стилеты-невидимки, сабли с противным скрежетом по касательной скользили по песку и, реже, камню пола и, пыль порошила глаза. Шио видела, как Гаара время от времени сощуривался, смаргивая выступивший с непривычки пот, и бледнел, как только языки пламени изловчались и норовили лизнуть ему лицо и руки. Никогда не сражаясь ранее на столь близком расстоянии к противнику, никогда не используя свой песок как истинное оружие, Собаку был спокоен, как никогда: дать жаркому во всех смыслах бою увлечь себя оказалось легко и естественно. У него не было ни единой причины для беспокойства сейчас. В душе кицунэ разделяла его настроение. Ей было весело, хорошо, а пламя легко лилось с пальцев, разгораясь изнутри. Чего ещё желать? - Канкуро... – голос сестры пробился к сознанию не сразу. Только когда Темари крепко, почти до повреждения тканей, сжала его запястье, парень вздрогнул и заметил, что стиснул перила так, что костяшки побелели. Канкуро медленно, палец за пальцем, отпустил поручень, постарался не дать себе поддаться предательской дрожи и с трудом оторвал взгляд от безумия внизу. Щёки Темари тронула бледность, на её лбу выступила испарина, но обвинять её в трусости или же слабости кукловод не собирался и, пожалуй, убил бы того, кто осмелился бы это сделать. Не сейчас. Когда живёшь бок о бок с неподдающимся контролю демоном пустыни, когда видишь чёрные провалы глаз и сетку трещин на броне вокруг или же на вздутых от напряжения вен, когда помнишь, как маленький мальчик сидит на полу в своей комнате среди трупов наёмных убийц и раскачивается взад-вперёд посреди лужи крови, хныча и скуля… Страх – это нормально. Не постыдно. Естественная реакция организма. - Глаза этой девушки... ты не видел их... Радужка красная, зрачок узкий... Словно в огненную бездну смотришь... У людей не бывает таких глаз, - тихо сказала Темари, чтобы Баки не услышал, сначала произнося фразы прерывисто, а последнее слово словно отрезав. Канкуро ответил не сразу, но отреагировать было нужно. Даже если он сморозит какую-нибудь глупость. Сестре сейчас необходим не ответ, а его голос. - Ц... Плевать, - бросил Канкуро, чтобы Темари не думала о глазах куноичи из чужих земель. - Ты глянь лучше, - марионеточник кивнул на Гаару. - Кажется, ему весело, - негромко хмыкнула старшая Собаку, отвлекаясь. – Им весело. Парень пригляделся. Возможно, на слово он верить не хотел. Но пришлось. - Действительно, весело, - согласился кукловод. Шио поморщилась. Печать, потом и кровью выторгованная у Лиги не без незаменимой поддержки Юмии, слабела с каждой секундой и могла разрушиться в любой момент. Теперь единственное, что могла сделать кицунэ, так это допустить её исчезновение не раньше, чем вложенная в истлевшие чернила сила будет близка к нулю. Тогда собственная чакра будет освобождаться постепенно и не снесёт всё вокруг. Дело запахло жаренным. Пора было потихоньку сворачиваться, а как жаль, она же только разогрелась, да и Гаара наконец-таки вошёл во вкус. Надо перед ним потом извиниться за такое, и повторить при желании. Девушка медленно, как при медитации, выдохнула и позволила тонкому покрову окутать тело. Рыжая чакра – это плохо. Собаку уже усвоил это, но сделать ничего не мог; парень постепенно выдыхался, впервые в жизни чувствуя себя слабым. Тануки ещё успел увидеть, как нога Ёко оставила дымящийся след на камне, и, сосредоточившись на том, чтобы не дать песку метнуться в защиту, закрылся простейшим блоком. Это уже второй раз, когда Собаку осознавал, что совершает самоубийство. Правда, ситуации кардинально различались.** Защита не послушалась до конца, подтверждая свой статус абсолютной, но в любом случае кицунэ была быстрее. Придав себе дополнительный разгон кувырком вперёд, она ударила всеми хвостами сразу прямо по его скрещенным рукам. Гаара отлетел назад, громко взвыв от боли ожога, но руки сами действовали по задуманному плану, словно существовал механизм, игнорирующий призывы тела прекратить. Пользуясь тем, что Шио открылась, парень направил к ней весь песок, неосознанно формируя из него волну. Ёко выругалась, на этот раз не обрывая фразу и очень смачно. Девушка сразу же поняла, что с учётом печати покров дался ей слишком дорого, а для того, чтобы сорвать все рамки, необходимо ещё секунд тридцать. После этого столько же – на технику, и ничтожно короткие пятнадцать секунд на завершения боя, иначе кто-нибудь да заметит схожесть энергии с чакрой, сокрытой внутри джинчурики брата. А сила разная бывает… Кицунэ сорвала с пояса мешочек, который она, предвидя возможность этого боя и подобного его исхода, поручила заготовить Юмии ещё до начала первого этапа экзамена, оттолкнулась и уже воздухе рванула завязки. Вокруг неё рассыпалось облако белёсого порошка, мгновенно налипшего на кожу с помощью выступившего пота. Ступни Шио пола не коснулись. Последние мгновения девушка потратила на то, чтобы выбросить мечи в сторону, после чего песок поглотил её. Всё стихло. Кривые сабли одиноко торчали в стене, случайно воткнувшись в глубокую щель в камне. Метрах в трёх-четырёх над полом застыла практически идеальная сфера из песка, скрывшая в себе девушку. Гаара будто со стороны чувствовал, что руки от запястий до локтя покрыты волдырями ожогов, превращающиеся в жгущие пузыри, так же ощущалось и судорожное дыхание, и плотно сжатые зубы, на которых скрипела пыль, и вытянутая рука, удерживающая самую лёгкую форму песчаного гроба. Три вдоха. Всего три вдоха, и он выровняет дыхание, чтобы закончить начатое. Не то чтобы Собаку прям так сильно желал её смерти, но другой концовки боя он никогда не знал. Нечто, что он мог бы назвать сомнением, шевельнулось под рёбрами, но испытывать это в конце боя он не привык и не понимал этого. Любой бой оканчивается смертью противника, ведь так? Парень, пошатнувшись, поднялся на ноги и устремил взгляд на сферу, ещё немного колеблясь. И резко сжал пальцы в кулак: пусть смерть будет быстрой. Подарок за новые чувства, зрение, урок, который он, судя по итогу, усвоил. Ничего не произошло. Не было ни брызг крови, ни тихого сдавленного предсмертного вопля ужаса. Песок конвульсивно дёргался, сжимаясь вокруг предполагаемой жертвы, но давление изнутри сводило все усилия на нет. В следующую секунду внутри Гаары что-то оборвалось и упало в пустоту, потому что сквозь слой песка раздался приглушённый лающий смех Шио. Вдруг нижняя часть сферы начала раскаляться, и вскоре в ней образовалась дыра величиной с ладонь, с которой капало нечто, напоминающее густую воду. Проход увеличивался быстро, и, пребывая в шоковом состоянии, Собаку и не думал как-либо этому помешать, да и всё равно понятия не имел, как. Парень лишь смотрел. Ждать пришлось не долго. Нога, вторая нога, туловище, голова, руки – девушка буквально выскользнула из ловушки. С её кожи и одежды стекало всё то же кристально прозрачное вещество, края одежды дымились. Воздух вокруг неё шёл рябью от жара. Ёко одобрительно улыбнулась и вскинула руки. Сфера разрушилась, но было уже поздно. Это был не огонь, не пламя, это было нечто выше и чище этих плоских людских понятий. Шио превзошла саму себя: она подожгла находящийся в помещении кислород, оставив лишь малую толику над балконами зрителей. Гаара подумал, что если и есть ад, то он выглядит так. Рухнув вертикально вниз и скрючившись на полу под песчаным куполом, тануки ощущал себя как в печке. Собаку зажмурился и интуитивно закрыл лицо. Всё закончилось так же внезапно, как и началось, в тот самый момент, когда Гаара был на грани потери сознания от жара и удушья. В голове стучало, сослуживший свою службу купол распался сам собой. Драться дальше он был не в состоянии. Тануки краем глаза заметил, как двое шиноби распахнули настежь высокие двери зала, впуская в помещение воздух, поднял голову и посмотрел на свою бывшую уже противницу. Шио улыбалась. Так же она улыбалась, когда Шукаку пришёл в себя на лесной поляне. Так же она улыбалась, когда они сидели в темноте на крыше башни. И с чего он вообще собрался её убивать? В животе появилось сосущее неприятное чувство. Совесть, стыд, сожаление о своих намерениях? В любом случае, он уже проиграл. И внезапно девушка вскинула руку и, обогнав экзаменатора, громко произнесла: - Я сдаюсь! Парень не видел поражённых взглядов и не слышал, как Гекко Хаяте, кашляя, объявил о его победе. Всё его внимание было приковано к лисице Шио но Ёко, которая шумно прошаркала до него и опустилась на корточки. Пока Гаара медленно и осторожно садился, она молчала, покачиваясь с мыска на пятку и обхватив руками колени. Крохотные царапинки от песчинок на её руках уже начали затягиваться. - Неважно выглядишь, - сказала она, когда Собаку удалось принять более-менее вертикальное положение. - Ты как? Тануки прислушался к себе. На щеке вспух и саднил глубокий росчерк, оставленный саблей, руки были какими-то чужими и, казалось, пульсировали, а каждая клеточка тела спешила сообщить о том, как ей плохо. - Нормально, - через некоторое время соврал Гаара. - Это хорошо. Хотя подлатать тебя не мешало бы... – девушка, щурясь одним глазом, критично осмотрела его с ног до головы, и протянула ему раскрытую ладонь. Прищур исчез. - Друзья? Собаку уставился на ладонь, словно ожидая, что прямо из-под выпачканной кожи сейчас покажутся ядовитые иглы. Но ничего подобного не происходило, а Ёко терпеливо ждала. Когда Гаара сжал пыльную и горячую ладонь Шио и почувствовал жёсткость ответной хватки, он понял, что всё делает правильно. *Но — японское театральное драматическое искусство с более чем шестивековой историей. Главным средством выразительности в театре Но является маска. По словам Н. Г. Анариной, «она придаёт облику актёра загадочную привлекательность, харизматичность, превращает его фигуру как бы в задрапированную прекрасными одеждами скульптуру». Исполняя роль без маски, актёр сохраняет на сцене спокойное, отрешённое выражение лица; японские психиатры даже используют термин «выражение лица маски Но» для описания патологических проблем пациента с мимикой. **Хотелось бы сделать небольшое пояснение для тех, кто смотрит аниме и не читает мангу. Гаара в детстве попытался перерезать себе вены, но у него не вышло из-за защищавшего его песка. В аниме этот момент переделали так, будто он хотел порезать ладонь и узнать, что такое боль.