Потерянный рай

В воспоминаниях Малика - 1180 год

      Малик несколько минут смотрел перед собой в пустоту. Он слышал плеск воды в фонтане. - гость решил умыться, - мелькнуло на краю сознания. Опалило ядом. На улице смеркалось, а даи еще не подготовил планы к завтрашнему дню. Это помогло собраться. Хозяин бюро достал из стола несколько свечей и расставил их в комнате. Он слышал за стеной шаги, потом шорох подушек. Чертов Альтаир! – стучало в висках.       Даи был недоволен собой. Легко было обвинить во всем Альтаира, но он понимал, что дело не только в ассасине. Исход любой ситуации зависит от каждого, кто в ней находится. И то, что он - Малик позволил гневу затуманить свой разум, было недопустимо. Он старался не думать о последствиях своих слов, точнее о том, что относилось к действиям Альтаира, и сосредоточился на книгах, которые он не успел просмотреть.       Когда он, наконец, закончил, стояла глубокая ночь. Даи убрал шахматный столик к решетчатому окну и подготовил нехитрое место отдыха, поправив ковры и разложив для удобства подушки. Погасив свечи, он улегся. Но сон не приходил. Малик вслушивался в ночную тишину, улавливая каждый шорох, и как ему казалось, он мог расслышать даже дыхание Альтаира за стеной... Этот размеренный ритм стал паролем, открывшим секретную дверь в его голове. Воспоминания, которые он там прятал, потоком хлынули в сознание...       В тот вечер они впервые ужинали в саду с наставником. Это была большая честь для юных ассасинов. Малика же радовал не столько ужин с Аль-Муалимом сколько тот факт, что он прошел это испытание вместе с Альтаиром, и теперь они сидели рядом за праздничным столом. В то время Аль-Саиф безгранично восхищался своим другом, да что там говорить им восхищались все. Завидовали и восхищались.       Ароматный чай, замысловатые восточные сладости и горячие юные девицы, не скрывающие своих прелестей, готовые на все с полуслова, все это смешивалось в пестрый живой узор. Чего еще можно было желать? Малик блаженно улыбался, упиваясь своими ощущениями. Аль-Муалим говорил о Рае: наверное, это действительно был рай. Мысли Аль-Саифа текли медленно, как ароматы благовоний в раскаленном солнцем воздухе. Когда Альтаир схватил его за руку, он даже не успел удивиться, или дать оценку действию, только повернулся к нему и замер. Взгляд Альтаира был странным, завораживающим, как если бы он смотрел не на него, а внутрь него. Потом в глазах ассасина вспыхнули азартные искорки, и он засмеялся. Аль-Саиф выдохнул, отмахиваясь от наваждения. Если Альтаир хотел поделиться настроением, то Малик его полностью разделял. На душе было тепло и легко.       Он даже не думал возражать, когда Альтаир вскочил на ноги, увлекая его за собой, и побежал вглубь сада. На самом нижнем уступе между парапетом и каменной стеной ассасин уселся на траву, потянув Малика за собой. Аль-Саиф подчинился, стараясь не выдать сбившееся от бега дыхание. Угнаться за Альтаиром было непросто.       То, что случилось дальше, он воспринимал скорее как сон, нежели то, что произошло на самом деле. Не отпуская его руки, Альтаир притянул Малика к себе, так близко, что их губы соприкоснулись, и, убеждая, что это не случайность, замер, прижимаясь сильнее. Секунду назад Аль-Саифу казалось, что его тело и разум потеряли четкие границы и растворились в пространстве, став воздухом, землей и небом. Теперь весь мир оказался заключен в объятия Альтаира. Он чувствовал всей своей сутью, как быстро бьется одно сердце на двоих.       Малик нерешительно поднял руку стремясь ухватиться, продлить ощущение. Пальцы скользили по грубой ткани, скрывавшей гибкое, сильное тело Альтаира. Кажется, он хотел остановить мгновение.       Рядом послышался смех и голоса девушек, которые разыскивали их. Малик едва уловил чужое присутствие, а ассасин уже разорвал их чувственные объятия, оставив между ними расстояние, не допускавшее у посторонних лишних подозрений. Безупречная реакция убийцы.       Потеряв ощущение тепла, Аль-Саиф сжался, от фантомной боли, обхватив себя руками. Тело и сознание сопротивлялись реальности. Только что они были целым. Теперь - он один.       Девушка, выбравшая Малика своим партнером, вырвала его из оцепенения, умелыми прикосновениями заставляя расслабиться. В своих ласках она последовала примеру подруги. Преодолевая смущение, Аль-Саиф посмотрел на Альтаира и прочее стало неважным. Он хотел рассмотреть все - профиль, на фоне темнеющего неба, подрагивающие ресницы, грудь поднимающуюся и опускающуюся... Когда Альтаир повернулся и взглянул на него, затуманенным взглядом, Малик забыл как дышать. Ассасин протянул руку, Аль-Саиф сделал ответный жест и когда их пальцы соприкоснулись, он вновь пропустил через себя все, что испытывал Альтаир. Одними губами прошептав имя, Малик выплеснул свои эмоции, пачкая губы ласкающей его девицы.       Аль-Саиф видел и чувствовал, как девушки поправляют их и свою одежду. Они о чем-то шептались между собой, тихо смеясь. Когда они ушли Малик повернулся на бок, все еще касаясь своими пальцами пальцев Альтаира. Ассасин крепко спал. - Что это было, Альтаир? Почему…, - Аль-Саиф не смог закончить вопрос, и тем более отыскать ответ. В голове все безнадежно запуталось. Сон прервал нить размышлений.       Когда Малик проснулся, солнце было уже высоко в небе. Он прикрыл глаза рукой, привыкая к свету и оглядываясь по сторонам. Альтаира рядом не было. Аль-Саиф встал, направляясь к крепости. Он чувствовал себя потерянным. Безумно хотелось пить. Некоторые из его товарищей еще спали в верхних уровнях сада.       Время невинности безвозвратно прошло...       С того дня Малик почти не пересекался с Альтаиром, наблюдая за ним лишь издалека в те редкие дни, когда никто из них не выполнял задания наставника. Аль-Саиф не отдавал себе отчета в том, что избегал этих встреч. Бессознательно он возводил стену между ними, подчеркивая разницу в понимании вещей и кредо в частности. Забыть причину, по которой это началось, было не так уж сложно. Юные ассасины всегда могли найти утешение в жарких объятьях масиафских девиц, лица которых менялись так же часто как времена года или любых других женщин, ведь мало кто мог устоять перед харизмой таинственных убийц. А бесконечные задания и тренировки не оставляли времени на тоску и размышления.       Поручение Аль-Муалима принести артефакт из храма Соломона было их первым совместным заданием за много лет. Малик был недоволен. Альтаир был - даи, старше его по званию, а значит главным в группе, кроме того наставник приказал им взять с собой брата Малика - Кадара.       Кадар был новичком и слепо восхищался Альтаиром, так же как сам Малик когда-то. Вся эта ситуация не оставляла места положительным эмоциям и весь путь до Иерусалима Аль-Саиф придирался к каждому слову и действию Альтаира, не в силах изменить ситуацию. Сам же ассасин, как будто специально дразнил Малика, давая поводы для споров и делая вещи вызывающие неоднозначную оценку, чем вызывал неописуемый восторг Кадара и бесконечное ворчание Аль-Саифа.       Все эти вещи сыграли не последнюю роль в том, что произошло в храме. Каждый из них стремился доказать свою правоту, в то время как истина оставалась где-то в стороне. Альтаир хотел потешить самолюбие, показав, что он один способен принять на свои плечи ношу, неподъемную для других, что он, предугадывая мысли Наставника, способен сам принимать решения и реализовывать их без оглядки на кредо и любые другие обстоятельства. И без сомнения он полагал, что заслужит этим наивысшее признание Аль-Муалима и еще большее восхищение всех остальных. Малик же постоянно ссылался на кредо, стремясь защитить тех, кто рядом. Он не боялся за свою жизнь, но думая о том, как неопытен Кадар и насколько безрассуден Альтаир, не мог отделаться от предчувствия неудачи. Даже в тот момент, когда Аль-Саиф бросился наперерез Альтаиру, готовому вонзить клинок в горло Де Сабле, он убеждал себя, что есть всего один правильный путь. Его терзали сомнения: что если бы он не попытался схватить и удержать ассасина в его стремительном прыжке, Альтаир не потерял бы доли секунды, избегая перехвата, и его клинок достиг бы цели.       Что было бы тогда?.. Слишком много условий. Даи не хотел даже думать об этом. Всегда проще обвинять в проблемах обстоятельства и других, чем брать на себя ответственность за последствия. Он был не готов смотреть на вещи так.       Малик спрятал лицо в подушки. Его сознание и тело пылали огнем. – Чертов Альтаир! – Глухой шепот сквозь зубы. События минувшего дня вновь пронеслись в памяти, усугубляя его состояние. Аль-Саиф бессильно ударил кулаком по подушке, моля богов остановить эту пытку и подарить ему сон.       Под утро Малик действительно уснул. Когда он проснулся, под окном щебетали птицы, и было совсем светло.