Потерянный рай

      Звон колокола достигал даже самых дальних уголков Иерусалима. Малик поймал себя на мысли, что с нетерпением дожидается появления «героя» вызвавшего панику во всем городе. И, конечно, даи подготовил несколько «теплых» приветственных фраз, в качестве маленькой мести, которую он мог себе позволить за пережитую мучительную ночь. Когда Альтаир предстал перед Маликом, он казался бледнее обычного. Одежда ассасина была грязной и перепачканной кровью, по большей частью чужой, как беглым взглядом оценил даи, но кое-где виднелись порезы.       - Альтаир! Я рад видеть, что ты вернулся к нам! – Жестом Малик приглашал ассасина подойти ближе, в то время как каждое его слово было пропитано едкой иронией. - Как прошло задание?       - Дело сделано. Таллал мертв. – Альтаир достал из-за пояса окровавленное перо и положил его на стол.       - Да. Я знаю, знаю… - криво усмехаясь, даи прошелся вдоль стола. - На самом деле весь город это знает, – остановившись напротив ассасина, он пальцами начертил в воздухе круг символизирующий границу Иерусалима, - Ты забыл, что такое утонченность?! – и с силой хлопнул ладонью по столу, добавляя вес своим словам.       - Хороший ассасин заботится о том, чтобы о его работе узнали многие. – Голос Альтаира был безучастным, будто он не слушал Малика или не придавал его словам должного значения.       - Нет. – Отрезал даи. Безразличие Альтаира вновь вывело его из себя. - Хороший ассасин держит все под контролем.       - Мы можем спорить о деталях сколько угодно, Малик, - в голосе ассасина слышались едва заметные нотки усталости, - но факт в том, что я выполнил задание Аль-Муалима. Даи достал журнал и с раздражением бросил его на стол, намереваясь сделать отметку о выполненном задании.       - Что ж, иди. Ступай к старику. Посмотрим, чью сторону он примет. – Малик отвернулся к стеллажу с книгами, словно в поиске их молчаливой поддержки. Он уже не был так уверен в своей правоте, и это не давало ему покоя.       - Мы с тобой на одной стороне, Малик, – тихо произнес Альтаир. Даи ничего не ответил.       Ассасин направился к выходу. Внезапный приступ слабости заставил его опереться о стену, чтобы сохранить равновесие. Малик бросил недовольный взгляд в след Альтаиру и заметил его неловкое движение. Вероятно, он ранен сильнее, чем показалось на первый взгляд, - мелькнуло в голове Аль-Саифа.       Малик колебался: его обязанность - помогать ассасинам, выполняющим задания в Иерусалиме, но Альтаир… делать для него, что бы то ни было, не входило в планы хозяина бюро. Он должен быть благодарен уже за то, что он - Малик не попросил его убраться немедленно. Подумав немного, даи вернулся к работе над картой, продолжая краем глаза следить за Альтаиром. Хозяин бюро слышал, как тот расстегивает ремни на поясе, затем шорох одежды, потом наблюдал, как ассасин нетвердой походкой направился к фонтану. Его долго не было видно, и Малик начал волноваться. Когда же ассасин, наконец, появился в поле его зрения, даи мысленно посмеялся над своим глупым беспокойством.       Альтаир остановился перед грудой подушек. У него совершенно не было сил. Такого прежде никогда не случалось. Он чувствовал себя больным и слабым… - Неужели это раны… Он бывал, ранен и прежде и даже гораздо серьезней, что же сейчас… Дальше его мысли обрывались. Он просто не мог сконцентрироваться, перед глазами все плыло. В конце концов, ассасин лег на ковер, уговаривая себя, что надо просто отдохнуть и наутро все будет в порядке. С этой мыслью Альтаир закрыл глаза, борясь с приступом озноба.       Малик следил за движениями ассасина, за тем как он медленно и неловко опустился на ковер и неспокойные мысли не отпускали хозяина бюро. – Альтаир не тот человек, кто, будучи смертельно раненым, явится в бюро. Да и не так уж серьезны его раны. В этом вопросе даи имел немалый опыт. – Но, Альтаир и не тот человек, кто будет просить о помощи. Слишком беспечный, слишком самоуверенный…       Минуты текли медленно. На улице темнело. В конце концов, Малик с раздражением отложил перо и направился к Альтаиру. Ассасин весь сжался, обхватив себя руками, капюшон скрывал большую часть лица, а одежда была в полном беспорядке. – Наверное, пытался сам промыть раны, - подумал хозяин бюро. Опустившись перед Альтаиром на колено, даи провел рукой по его лбу, откидывая капюшон и замер. Кожа ассасина была холодной и влажной, лицо покрывали капельки пота. – Альтаир! - в голосе Малика слышалось неподдельное волнение. Он просунул руку под голову ассасина, аккуратно переворачивая его на спину. Альтаир приоткрыл глаза, они стали почти черными, из-за расширенных зрачков, а не золотисто-коричневыми, какими их когда-то давно запомнил Аль-Саиф...       – Малик…, - еле слышно прошептал ассасин, - Я…       - Молчи, - рыкнул даи, осматривая одежду Альтаира. Он догадывался что произошло. Недавно на черном рынке появилось зелье, которым местная стража натирала свои клинки с мыслью, что даже если им не удастся прикончить очередного неверного, достаточно будет его задеть, а дальше яд сделает свое дело.       - Где тебя ранили? – с беспокойством глядя на ассасина спросил хозяин бюро. Альтаир слабо кивнул в сторону левого плеча. Там, где больше всего была порезана ткань, ее края пропитались уже подсохшей кровью.       Малик аккуратно стянул с ассасина капюшон. Поняв, что с одеждой ему не справиться, он достал нож и стал разрезать ткань, обнажая плечо Альтаира. Рана была действительно неглубокой, а вот кожа вокруг нее покраснела и покрылась пузырями как от ожога. Причем «ожег» растекался не только по руке, но уже и по груди. Теперь Малик корил себя за то, что не подумал о возможности такого поворота событий раньше. Он узнал симптомы отравления и мог в два счета приготовить антидот, но это займет какое-то время. Только вот сколько времени уже упущено… Внутри все похолодело. Хозяин бюро рывком заставил себя подняться на ноги.       – Альтаир, подожди немного, сейчас я приготовлю снадобье и обработаю твою рану. К утру ты будешь в порядке. – Стараясь скрыть свое беспокойство, Аль-Саиф отчаянно желал убедить в этом скорее себя, чем ассасина.       Все приготовления заняли у Малика около часа. Совсем стемнело и пришлось зажечь свечи. Даи по очереди поставил возле ассасина две чаши и положил рядом ворох лент нарезанных из чистой белой ткани. – Альтаир, - тихо позвал он, касаясь рукой лба ассасина. Совсем ледяной. Малику стало страшно. Он наклонился ближе, проверяя дыхание и пульс. Альтаир чуть пошевелился, вызывая у хозяина бюро вздох облегчения. Нужно быстрее дать ему антидот…       На пару секунд Аль-Саиф замер, оценивая ситуацию: одной рукой он не сможет держать чашу и поить едва живого ассасина. Времени на раздумья не было. Малик сделал большой глоток снадобья, обхватил лицо Альтаира, приоткрывая его рот, и соединил их губы. Боже, какие они холодные, - подумал Аль-Саиф, медленно вливая в рот ассасина горькую жидкость и следя за тем, чтобы он все проглотил.       Хозяин бюро знал, что яд, с которым он имел дело, вызывает постепенный паралич мышц, оканчивающийся остановкой сердца или дыхания. Он не мог оценить насколько плохо дело, и в худшем случае Альтаир мог просто захлебнуться. К счастью все еще не зашло настолько далеко. Глоток за глотком Малик осушал чашу, отдавая Альтаиру все до капли, затем поставил поближе вторую чашу и занялся обработкой раны. Тщательно промыв ее он покрыл всю пораженную поверхность густой мазью, пахнущей травами.       Закончив, Малик посмотрел на спокойное лицо ассасина и подумал о его силе и упрямстве. - Он обязательно справится, - губы даи тронула слабая усталая улыбка. Поднявшись на ноги, Малик отправился готовить вторую порцию снадобья. Чтобы восстановиться, ассасину нужно было больше пить.       Когда Малик подошел к Альтаиру в следующий раз, его дыхание было ровным и глубоким, а кожа стала чуть теплее. Это был хороший знак. Аль-Саиф поил его еще несколько раз в течение ночи. А когда на небе вспыхнули первые лучи рассвета, хозяин бюро не без радости отметил, что температура тела ассасина стала близка к нормальной и воспаление вокруг раны почти спало.       – Как же ты напугал меня, Альтаир! – прошептал Малик, кончиками пальцев едва касаясь волос ассасина. Странная ирония, еще недавно он желал Альтаиру смерти, а теперь, забыв обо всем, боролся за его жизнь. Все окончательно запуталось, только думать об этом не было сил. Даи взял пару подушек и уселся под пальмой возле двери, рассчитывая дождаться, когда Альтаир проснется. Только усталость взяла свое, и хозяин бюро уснул, еще до того, как солнце полностью поднялось над горизонтом.       Альтаир открыл глаза от яркого света и тут же зажмурился. Пока глаза привыкали к солнцу, память услужливо прокручивала перед сознанием размытые образы минувшей ночи. Ассасин посмотрел на рану на своем обнаженном плече, красноты почти не осталось, зато кожа помнила, едва ощутимые прикосновения, человека, что позаботился о нем.       Альтаир посмотрел на Малика, который спал, прислонившись к стене. Смутное чувство шевельнулось в груди, но ассасин тут же подавил его, подумав, что благодарен…       - Малик, негромко позвал ассасин. Даи открыл глаза, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться.       – Альтаир, как ты себя чувствуешь, - спросил он, вставая на ноги.       – Спасибо, я в порядке. – Тут ассасин лукавил, он все еще ощущал слабость, но не хотел доставлять проблем, которых и так уже было достаточно.       – Хорошо, - ответил даи, - подожди немного, сейчас я принесу новую одежду и перевяжу твою рану.       Альтаир без слов принял все, что Аль-Саиф посчитал нужным ему дать. Пока хозяин бюро заботился о ране, ассасин помогал ему с перевязкой, придерживая концы ткани, с которыми тот бы не справился и украдкой изучал усталое лицо Малика с темными кругами под глазами от бессонной ночи.       Расстались они молча. Альтаир отправился в Масиаф. Следом за ним полетел голубь с посланием, в котором упоминалось лишь о выполненном задании.