Решенные судьбы
30 июня 2014 г., 20:36
1193 год Альтаиру и Малику по 29 лет Марии - 34 года
Когда Альтаир и Мария вернулись в Масиаф. Ассасины встретили их, чтобы сопроводить в крепость. - Я не вижу с вами Малика… Все ли в порядке в братстве? - спросил Альтаир. - У Мастера Малика горе, - ответил один из сопровождавших, - три недели назад при родах умерла его жена. Ребенок тоже не выжил. С тех пор он занимается бумагами, предпочитая не выходить из крепости. Сердце Альтаира сжалось от боли. Не такой судьбы он желал своему брату. Отыскав Малика в библиотеке, Альтаир молча подошел и сел рядом. Аль-Саиф поднял на него усталые глаза. - Альтаир… - слова не шли с языка. - Я знаю, Малик, я знаю. – Альтаир протянул руку и коснулся его пальцев, потом сжал ладонь Аль-Саифа в своей руке. - Пойдем, прогуляемся, брат. Малик хотел было возразить, но по взгляду Альтаира понял - это бесполезно. Прогулка действительно пошла на пользу. Вдали от стен крепости и сочувствующих взглядов братьев, Малик смог рассказать Альтаиру обо всем, что творилось в его душе, и о том, что больше всего ему хотелось бы сейчас оказаться подальше от Масиафа. Выслушав Аль-Саифа, Альтаир вкратце рассказал ему об итогах своего путешествия в Иерусалим и предложил Малику вернуться в город, который тот хорошо знал. Недолго думая Аль-Саиф согласился. Лишь спустя время, когда боль от потери утихла, Малик понял, как ему не хватает Альтаира. Обстановка бюро, несмотря на то, что там долгое время жил и работал другой человек совсем не изменилась. И хотя прошло больше года, каждая деталь интерьера напоминала ему о том, как они учили друг друга жить заново. Воспоминания казались ему такими яркими, словно это было вчера. Те дни, когда он никого не ждал и бумажной работы не предвиделось, давались особенно тяжело. А с приходом ночи самоконтроль становился бессмысленным. Хозяин бюро садился в углу среди вороха подушек и признавался себе, что больше всего хочет видеть Альтаира рядом. Хочет чувствовать его крепкие объятия и близость всем телом, кожа к коже. Хочет, чтобы ассасин прикасался к нему, там, где было бы стыдно сказать вслух, подчиняя его тело своей воле. Хочет вдыхать запах его кожи, ощущать его в себе и быть заполненным им. Это желание было так сильно, что живот сводило от судорожной боли. Стремясь облегчить свое состояние, он касался пальцами влажного от напряжения члена, затем обхватывал его ладонью и нервно двигал кистью вверх-вниз, откидываясь назад. Темноту заполняли стоны и всхлипы. Это не длилось долго, и Малик никогда не чувствовал себя удовлетворенным, но этого было достаточно чтобы забыться, пряча среди подушек, мокрое от слез лицо. Иногда, бережно прикасаясь к какому-нибудь предмету, которого когда-то каcались пальцы Альтаира, он мнил себя помешанным безумцем. Потом отдергивая себя и понимая, что в отличие от чувств разум не подводил его, Аль-Саиф начинал мучительно размышлять о том, в чем именно он совершил ошибку. В том, что отдал Альтаиру свое тело, и как оказалось душу, или в том, что оттолкнул его от себя, стремясь достичь своей мечты о семье. А может в том, что выбрал одиночество, не желая делиться своим горем и в том, что оставил Альтаира Марии, считая, что так будет правильно и его присутствие будет лишним. Он размышлял об этом часами, днями и неделями, но не мог отыскать правильного ответа. Лишь дела братства были способны отвлечь его на время. Как бы тяжело ему не было, он исправно отправлял в Масиаф отчеты о проделанной работе, никогда не упоминая о себе. Спустя несколько месяцев в двери бюро постучали. Сюда нечасто приходили без предупреждения, и Малик вздрогнул от неожиданности, поставив кляксу на карте, которую рисовал весь день. На пороге стояли Альтаир и Мария. - Мира и покоя, Малик! – Альтаир, шагнул в бюро и обнял Аль-Саифа. Следом вошла Мария, произнося традиционное приветствие. Малик был рад видеть Альтаира, живого и осязаемого, а не призрак из своих воспоминаний. Да что там говорить, он был рад видеть их обоих. За ужином Альтаир расспрашивал Аль-Саифа обо всех подробностях его жизни и работы, и переспрашивал, когда Малик говорил уклончиво. Потом рассказывал о событиях в братстве, о своих открытиях сделанных с помощью Яблока и о ближайших планах. Закончили они далеко за полночь. Когда Альтаир и Мария уснули, Малик перенес свечи на стол и принялся перерисовывать испорченную карту. Он знал, что даже если ляжет и попытается уснуть, у него ничего не выйдет. Противоречивые чувства сжигали его изнутри. С первыми лучами солнца Мария открыла глаза. Потянувшись, она бросила взгляд через дверной проем, туда, где Хозяин бюро устало, склонился над столом, водя пером по пергаменту. Свечи, расставленные вокруг, оплавились и догорали. - Не спится? - Мария подошла к столу и мягко положила ладони на его поверхность. Малик посмотрел на нее с удивлением и некоторым раздражением, которое не ускользнуло от ее внимания. - Малик, послушай, я знаю, как Альтаир важен для тебя… - она сделала паузу и с оттенком легкой грусти продолжила, - еще, я знаю, как ты для него важен… Малик почувствовал, как вспыхнуло его лицо. Он не думал, что когда-нибудь придется с кем-то обсуждать его отношения с Альтаиром, тем более, сейчас и с Ней. Заметив его смущение, Мария отбросила грусть и мягко улыбнулась, продолжая, - Малик, я хочу, чтобы ты знал, что я тебе не враг. Я не разрушу, то, что для вас так важно. В моей жизни было достаточно грехов порицаемых обществом и не мне судить других. – Ее лицо стало задумчивым и, сделав еще одну многозначительную паузу, сказала, - Малик, спасибо тебе за то, что ты бережешь его покой. Только… не забывай беречь себя. Мария протянула руку для рукопожатия. Аль-Саифу была знакома эта европейская традиция, но он несмело ответил на жест своенравной женщины, слегка пожав ее маленькую ладонь. Когда она вышла из комнаты, Малик задумался. Внезапно со всей ясностью он осознал две вещи. Альтаир выбрал ее за редкие качества, которыми она обладала. Она была умна, прямолинейна и смела. И еще, если бы они по-настоящему оказались соперниками Малик бы ей проиграл. Во всем. Хозяин бюро тяжело вздохнул и поднял глаза к окну. Было уже совсем светло. Отложив перо, он решил заварить крепкий чай, прежде чем проснется Альтаир. Когда ассасин и его спутница покинули Иерусалим, близился полдень. Нужно было спешить, в Масиафе ждали неотложные дела, и все же когда они уже поднялись на холм, откуда город простирался как на ладони. Альтаир остановил коня и спешился, вглядываясь вдаль. Мария последовала его примеру, но не стала задавать вопросов, а просто встала рядом. Спустя несколько бесконечных минут, она нарушила молчание, - Альтаир, человек, хранящий покой этого города, предан тебе всем сердцем, не оставляй его не смотря ни на что. Ассасин не ответил, но что-то в воздухе неуловимо изменилось, Мария это почувствовала. Вероятно, она отыскала те важные слова, которые позволили Альтаиру определить нужный путь. И, спустя еще несколько мгновений, они уже мчали во весь опор. Домой. После того как Альтаир и Мария уехали Малик вернулся к своему обычному ритму жизни и работы. Мог ли он сказать, что ему стало легче после встречи с Альтаиром? Возможно, это было так. Во всяком случае, Аль-Саиф перестал разговаривать с его призраком в своем воображении. Возможно тот факт, что ассасин и эта женщина приехали вместе подействовал на него отрезвляюще. А чего он ждал? Аль-Саиф знал, что приняв решение, отправится в Иерусалим, он хотел разорвать эту связь, и все же… Прошел уже месяц, а упрямое сердце продолжало замирать при каждом нежданном стуке и шорохе. Вот и теперь, услышав на крыше чьи-то легкие шаги, он замер прислушиваясь. Не веря себе. И когда в дверном проеме показалась знакомая фигура, Малик, лишь растерянно опустил руку, выронив перо, только сердце как безумное выстукивало «Альтаир… Альтаир… Альтаир…» - Ты не предупредил… - первое, что пришло в голову, сказал Аль-Саиф, пытаясь за недовольной интонацией скрыть волнение, от которого подгибались колени. - Я тоже рад тебя видеть… - приближаясь, ответил Альтаир. По его губам скользила улыбка. Когда он обнял Малика, то даже сквозь ткань почувствовал жар его тела. Ассасин медленно провел руками по спине Аль-Саифа, остановившись на бедрах, и крепче прижал его к себе. Малик застонал не в силах больше скрывать своего желания и скользнул пальцами под капюшон, прикасаясь к таким знакомым чертам, однажды и навсегда запечатленным в его памяти, потом потянул Альтаира к себе и припал губами к его губам. В ответ ассасин проник под его одежду, и отыскав шнуровку, удерживающую на талии шаровары, потянул за концы, развязывая. Мешающий предмет одежды обнажил чувствительную плоть, тут же накрытую ладонью Альтаира и Малик, вцепившись в плечо ассасина, позволил довести себя до конца. В этот раз Альтаиру не хватило терпения и, не дав Аль-Саифу прийти в себя, он прижал его грудью к столу, и, использовав семя в качестве смазки, резко вошел в него. Малик вскрикнул от боли, кусая губы и комкая пергамент с незавершенным планом. Где то на краю сознания мелькнула мысль, - Придется начинать работу заново… Но опытные руки быстро заставили его забыть об этом и обо всем другом и когда Альтаир выплеснул свою страсть внутри его тела, Малик последовал за ним. Потом, за ужином, был долгий разговор о тамплиерах и о делах братства, и лишь когда они легли, чтобы уснуть и проснуться рядом, Малик решился коснуться трудной темы, не дававшей ему покоя. - Альтаир... - начал он и замолчал, прислушиваясь к звукам ночи и ровному дыханию ассасина. - Говори, Малик. – Интуиция безошибочно подсказала Альтаиру, о чем пойдет речь, но он хотел выслушать Аль-Саифа, поэтому оставлял инициативу за ним. - Я хотел спросить о Марии, о том, что между вами… - несмело продолжил Аль-Саиф. - Между нами ничего нет в том смысле, о котором ты спрашиваешь, не считая нескольких поцелуев. Малик, Мария бывшая женщина Робера де Сабле… Да, она умна и мне нравится проводить с ней время, но… - Тсс… - Малик кончиками пальцев коснулся губ ассасина, призывая его помолчать. - Альтаир, я знаю, что ты можешь назвать несколько причин, которые считаешь важными и возможно они действительно важны, - вздохнув Аль-Саиф продолжил, - но я вижу глубокое взаимопонимание между вами и с уверенностью могу сказать, что ты будешь жалеть, если ее потеряешь. – Ассасин хотел было возразить, но Малик чуть сильнее прижал его губы, давая понять, что не закончил. – Альтаир, прошу тебя, не отпускай ее. Осуществи мечту, которою мне осуществить не удалось. Я уверен, она принесет тебе счастье. Аль-Саиф, убрав пальцы от губ ассасина, коснулся его щеки, потом потрепал жесткие непослушные волосы. Альтаир ничего не ответил, только обнял Малика и притянул к себе поближе. Еще несколько часов, значивших так много и при этом незначащих ничего, они провели вместе, прежде чем Малик открыл Альтаиру двери в холодный рассвет нового жаркого дня.
