Прощание
30 июня 2014 г., 20:37
1217 год Альтаиру и Малику – 52 года
Ассасин, замерев, обозревал город с высокой точки. Иерусалим жил своей размеренной жизнью. Панорама-мозаика, составленная из невысоких домов и храмовых построек, почти не изменилась с годами, как не изменилась и атмосфера этого места. Менялись лишь лица… Подставив лицо порыву ветра, Альтаир сделал глубокий вдох, словно пробуя воздух на вкус, и спрыгнул вниз. Этот город ждал его, его ждал один человек… Привычным путем, ассасин спустился в бюро. Он застал Малика за чтением книги. Аль-Саиф с недоверием посмотрел на гостя, - Долго же тебя не было, Альтаир! – и отложил чтение, но вставать не спешил. Ассасин с теплотой посмотрел на мужчину, не изменявшему своей привычке, отчитать его по любому поводу, - Да, Малик, неотложные дела держали меня в Масиафе. Мне надо было принять решения, от которых зависит будущее многих людей. Кое-что я сообщал тебе в письмах. - Да, да... – перебил Малик, - я читал твои письма, но три месяца - достаточно долгий срок, в котором ты не отыскал пары дней… На этот раз Альтаир не дал ему договорить, подойдя ближе, он наклонился и обнял Аль-Саифа за плечи, вдыхая такой знакомый запах его кожи. - Малик, я все тебе расскажу…- ассасин внимательно рассматривал лицо Аль-Саифа, - если ты мне позволишь. - Я позволю, Альтаир, - Малик вздохнул, вставая, - отдохни немного, пока я позабочусь об ужине, и не смотри так, будто это я заставил тебя дожидаться целую вечность. Аль-Саиф усмехнулся, но намеки в письмах и серьезность Альтаира заставляли его всерьез беспокоиться о том, что поведает ему Мастер. За ужином Альтаир рассказал Малику о том, что его подозрения оправдались и серьезная угроза надвигается на Святую землю с Востока. Ассасин поделился всеми сведениями о монголах, предоставленными его лучшими разведчиками. Он поведал, что опасается не столько возможностей многочисленной армии, сколько вероятного существования еще одного артефакта, который может находиться в руках у лидера войска – Чингисхана. Аль-Саиф слушал молча и ассасин продолжал, - Оценив все за и против, я принял решение отправиться в путь и подтвердить или опровергнуть свою догадку, поскольку только я смогу противостоять Чингисхану, если он обладает этой силой. - А как же Масиаф и твоя семья? – Аль-Саиф хмурился своим мыслям, не отрывая взгляда от Альтаира. - Об этом я тоже подумал. Малик, ты единственный кому я могу доверить Масиаф. Мой поход на Восток может занять много времени, год или больше… Я беру с собой Марию и Дарима в помощь. Сеф с женой и маленькими детьми остается в деревне. Он будет твоей правой рукой. – Немного помолчав, ассасин продолжил, - Малик, ты ведь понимаешь, как это важно… Аль-Саиф жадно глотнул из пиалы, тщетно пытаясь избавиться от ощущения кома подкатившего к горлу, - Альтаир, ты все решил. Мне остается только следовать твоей воле, веря…- и почти шепотом закончил, - в тебя. Повисла пауза, которую прервал Альтаир, - Малик, даже если сейчас этот разговор не уместен я все же скажу, - я много думал о нас и о тебе… Быть может в силу своего эгоизма, я постоянно откладывал этот момент, но теперь, когда я не смогу быть с тобой долгое время, я не хочу чтобы ты остался один. Аль-Саиф опустил глаза, борясь с желанием прервать ассасина, в то время как Альтаир продолжал. – Прошло много лет, старые потери и раны давно стали историей. Почему бы тебе сейчас вновь не попытаться осуществить мечту, к которой ты когда-то стремился. Малик, я хочу, чтобы ты был счастлив. Не в силах больше это выносить, Аль-Саиф встал и отвернулся, разглядывая узор витражного окна, словно видел его впервые. Альтаир поднялся из-за стола вслед за ним и, шагнув ближе, обнял Малика сзади, уткнувшись в его плечо. Так они стояли какое-то время: Аль-Саиф, борясь с эмоциями, а ассасин, убеждая себя, что принял единственное верное решение. После бесконечно долгих минут молчания, Малик, наконец, повернулся к Альтаиру. - Раздевайся, - коротко бросил он. Альтаир вглядывался в глубокие зеленые глаза Аль-Саифа, пытаясь понять, что происходит в его голове. - Не заставляй меня повторять, снимай одежду. Со своей я справлюсь сам. – Требовательно и нарочито грубовато бросил Малик. В ответ Альтаир поцеловал его очень медленно, лаская губы, и так же медленно проник языком в рот. Этот поцелуй успокаивал и возбуждал одновременно. Оторвавшись от губ, что умели в равной степени великолепно делать больно и приносить счастье, чтобы перевести дыхание Аль-Саиф добавил, - Хочу попрощаться с тобой так, чтобы пережить все дни, пока тебя не будет рядом. - Малик… - выдохнул Альтаир, но Аль-Саиф поцелуем заставил его замолчать. Освобождая друг с друга от одежды, они добрались до дальнего угла комнаты, где хозяин бюро имел обыкновение отдыхать. Там Малик толкнул ассасина на подушки. Чуть помедлив, он обхватил пальцами член Альтаира и, удерживая его, сел сверху резко дернувшись вниз. По телу пробежала судорога боли, и Аль-Саиф закусил губу, глотая крик. Альтаир положил руки на его узкие бедра, удерживая и приподнимая вверх. - Малик, не спеши. – Ассасин почти физически ощущал отчаяние Аль-Саифа и хотел смягчить его насколько возможно. – Позволь я помогу тебе. Притянув Малика чуть ближе, Альтаир провел пальцами по его губам, раскрывая их и проникая в рот. Ассасин водил кончиками пальцев по языку, прижимая его и отпуская, скользя глубоко и останавливаясь на середине. Аль-Саиф закрыл глаза, дрожа от возбуждения. Когда рука ассасина стала полностью мокрой от слюны, он освободил рот Малика и аккуратно прикоснулся к болезненно сжатым от недавнего грубого проникновения мышцам, заставляя Аль-Саифа расслабиться и позволить ласкать себя внутри. Потом Альтаир помог Малику осуществить, то, что тот хотел и когда их тела соединились они, ненадолго позволили себе забыть обо всем, что их беспокоило. Альтаир и Малик никогда не говорили об этом, но в такие моменты они всегда делили чувство - будто время остановилось в тот момент, когда они нашли друг друга, словно не было этих морщин и долгих лет, наполненных событиями… Аль-Саиф двигался медленно, делая удовольствие почти нестерпимым. Ассасин в ответ так же медленно ласкал его член. И когда Малик выплеснул свою страсть на плоский живот Альтаира, тот последовал за ним, изливаясь в горячей тесноте его тела и ощущая свой оргазм, как продолжение его. Наутро Мастер-ассасин попрощался с Маликом, оставив Аль-Саифа с тем, чтобы он мог передать дела Иерусалима и затем принять обязанности в Масиафе.
