Предательство
30 июня 2014 г., 20:37
1225 год Малику – 60 лет Сефу - 28 лет
Малик ждал Альтаира, каждый раз, с надеждой разворачивая приносимые почтовыми птицами сообщения. Но письма всегда были коротким и официальными, а факты, излагаемые в них, не предвещали скорого возвращения Мастера. Недели складывались в месяцы, а потом и в годы. Где-то на исходе шестого года, когда Аль-Саиф бродил по стенам крепости, борясь с бессонницей, и первые лучи восходящего солнца вырвали его сознание из привычной цепочки мыслей. Малик задумался о быстротечности жизни и времени, что ускользало, словно песок сквозь пальцы. Аль-Саиф впервые признался себе, что давно научился жить с пустотой, да и пустота ли это, если он может заполнить ее воспоминаниями, когда становится особенно тяжело. Потом Малик подумал о последних славах Альтаира, о его мечте и о возможности попытаться начать все заново, только теперь не в контексте своей боли от потери, а в попытке принять заботу ассасина. Малик начал больше думать о себе и присматриваться к людям. А спустя полгода Аль-Саиф отпраздновал скромную свадьбу в окружении ближайших соратников. Его избранница была сиротой и попала в Масиаф волей случая. Ей было чуть за двадцать и мужчины из милости предлагали бродяжку на воспитание в райский сад крепости. Побеседовав с ней, Малик принял иное решение. Девушка была неглупа, к тому же умела слушать, а Аль-Саифу хотелось о многом рассказать. Кроме того, она была ему благодарна, за проявленную доброту, которой прежде не знала. Так началась их связь. Все это не укрылось от внимания Абасса, который давно жаждал мести, и его товарищей. По мере того как Малик все больше увлекался деталями своей новой жизни, Сеф все чаще замечал неладное. Сначала это была лишь отстраненность отдельных групп, еще недавно дружного братства. Когда у Аль-Саифа родился сын, он был так счастлив, что на время забыл о делах, требовавших немедленного вмешательства. Этот момент стал решающим для зачинщиков заговора. И когда, спустя несколько дней отсутствия, Малик вошел в крепость он услышал откровенные насмешки за своей спиной. Его суровый взгляд заставил наглецов замолчать, но отнюдь не изменил их настроя. В этот момент Аль-Саиф осознал всю серьезность предупреждений Сефа, но еще надеялся исправить ситуацию. Призвав Ла-Ахада, младшего Малик попросил рассказать все подробности относительно ситуации. - Мастер Малик, - отвечал Сеф, - ничего нового я не расскажу. Во главе заговора стоит Абасс. Свами - его правая рука, выполняет всю грязную работу, сея рознь и сомнения между братьями. Это нам давно известно. Я следил за ними, но, похоже, они давно вычислили меня и некоторое время пытались вводить в заблуждение. Предполагаю, что о моих действиях им мог доложить кто-то из тех, кому я доверял. Мастер Малик, думаю, следует срочно переговорить со всеми старшими по званию в братстве, а затем созвать совет. - Да, Сеф, ситуация серьезная и требует немедленного вмешательства. – Обеспокоенно ответил Малик. – Я согласен с тобой. Собери братьев, а я тем временем отправлю сообщения даи и рафикам в контрольные города. Сеф ушел, а Аль-Саиф задумался, стоит ли сообщать о происходящем Альтаиру. В конце концов, Малик решил, что справится и сжег предназначенное ему письмо. Среди старших братьев Аль-Саиф не нашел поддержки на которую рассчитывал. Многие заняли нейтральную позицию. Слишком сильны были сомнения, слишком долго, критически долго Малик не придавал значения происходящему вокруг. Простившись с Сефом у ворот крепости, Малик решил эту ночь провести в ее стенах, чтобы не беспокоить жену понапрасну. С тяжелым сердцем он поднялся в покои, где долгие годы жил и работал Альтаир, и каменные стены которых помнили жаркие ночи их близости в те дни, когда ассасин только стал Мастером. Даже сейчас, когда почти восемь лет Альтаир не переступал порога этой комнаты, она казалась Малику наполненной запахом его присутствия. Впрочем, Аль-Саиф давно научился уживаться со своими фантомами, и теперь это мимолетное чувство присутствия придавало ему немного сил. Несмотря на дурное предчувствие, Малик надеялся, что через несколько дней решения совета восстановят пошатнувшееся равновесие в братстве. С этими мыслями он уснул. Только его надеждам не суждено было оправдаться. Проснулся Аль-Саиф от громких возгласов, открыв глаза, он не сразу понял что происходит. На пороге покоев толпились ассасины, переглядываясь. Кто-то показывал на него пальцем. Он приподнялся на кровати, оперившись рукой о простыни, и ощутил пальцами их холодную липкую влажность. Опустив глаза, Малик с ужасом осознал, что все вокруг залито кровью. И, только теперь, он отчетливо расслышал шепот, - Убийца… Убийца… В следующий момент его схватили и потащили вниз. Он попытался сопротивляться, требовал объяснений, но жесткий удар по голове, отключил его сознание. Очнулся Аль-Саиф от того что на его голову вылили ведро ледяной воды. С трудом фокусируя взгляд, он попытался сесть, по нехитрому окружению догадываясь, что находится в масиафской тюрьме. Над ним стояли Абасс и Свами, державший в руках пустое ведро. Было очевидно, что не самое приятное возвращение Малика в реальность его рук дело. От этой мысли Аль-Саиф поморщился. - Ты посмотри на него, Абасс, – возмущенно воскликнул Свами, - этот ублюдок еще кривится! Давай-ка я его отделаю так, что он навсегда забудет как… - Оставь нас, - рыкнул Абасс, пребивая, - наиграещься позже. Когда Свами скрылся, Абасс подошел ближе и со злостью пнул Аль-Саифа по ребрам, от чего тот согнулся пополам. С трудом переведя дыхание после болевого шока, Малик собрал всю свою волю, чтобы держаться достойно, и посмотрел на Абасса снизу вверх, оценивая насколько далеко тот может зайти. - Ты осознаешь что делаешь, Абасс? Я исполняю обязанности Мастера братства, и подобное не останется без внимания… Вместо ответа Абасс рассмеялся Аль-Саифу в лицо. Вдоволь насмеявшись, он сказал, - Похоже, это ты не осознаешь, в каком положении находишься, Малик Аль-Саиф! Как ты думаешь, какая судьба ждет убийцу сына нашего великого Мастера Альтаира? – последние слова Софиан произнес с нескрываемым презрением. Взгляд Малика застыл на потемневших пятнах покрывавших его пальцы и одежду, в которой он спал. – Значит, это кровь Сефа… - не ожидая ответа, отрешенно проговорил он. Абасс снова засмеялся, - О, да… Похоже ты начал понимать… Тебе никогда не выбраться отсюда! Если Альтаир заявится в Масиаф, он прикажет тебя казнить, как предателя и убийцу! Софиан задумался, пытаясь просчитать варианты развития событий, - Только Альтаир не вернется! – Продолжил он. - Ему нужна лишь власть, и совсем наплевать на братство, иначе он бы давно дал о себе знать. Поэтому ты сдохнешь в этой тюрьме! Абасс собрался было уйти, довольный своей победой, но Малик бросил ему в спину, - Альтаир обязательно вернется, ибо все, что он делал, и делает было для блага братства и людей! А когда он вернется… - Аль-Саиф не успел договорить. Софиан, трясясь от злости, обернулся и с размаха ударил его по лицу, от чего рот Малика сразу наполнился кровью, потом схватил за подбородок и наклонившись яростно зашипел в лицо, - Откуда такая уверенность!? Ах, да… ты же делил с ним постель. Шлюха! Мне было интересно наблюдать за этим нелепым представлением все эти годы, и я гадал, не находя ответа, что же наш идеальный Альтаир нашел в таком уродливом калеке как ты? Может, расскажешь мне? Малик плюнул в лицо Софиану, вытирая кровь с губ и пытаясь подняться на ноги. Абасс отпустил его и отшатнулся. Аль-Саиф не задумывался о том, что у него нет и шанса против Абасса, гнев застилал разум. Меж тем, Софиан сориентировался в ситуации и набросился на Малика, избивая долго и жестоко, насколько хватило сил. Уже сидя верхом на поверженном противнике, Абасс потянул его за испачканную кровью белую тунику и прошипел в ухо, - Альтаир лжец и моральный урод! Только в его извращенном сознании могли родиться идей опозорить мою семью и трахать тебя при живой жене! Таких как он надо убивать при рождении… Малик слышал голос Софиана словно издалека, но не понимал смысла слов, кровь застилала глаза, и ему казалось, что он больше не способен видеть и чувствовать, а потом сознание покинуло истерзанное тело.
