Смерть
30 июня 2014 г., 20:38
1227 год Альтаиру и Малику – 62 года Марии - 67 лет Дариму - 32 года
Альтаир знал, что за ними следят, но, невзирая на возраст, его мастерство по-прежнему было на высоте, и он беспрепятственно добрался до тюремных камер. Ассасин не сомневался, что в данный момент Малик там единственный заключенный. Нейтрализовав единственного охранника, Альтаир взял ключ и направился к камерам, в одной из которых он увидел Малика, который свернувшись, лежал на соломе, разбросанной по полу. На нем были какие-то лохмотья, в которых он походил на нищего. Аль-Саиф исхудал - под разодранной рубахой Альтаир увидел проступившие ребра. Скулы заострились, лицо обросло бородой, а отросшие, подернутые сединой волосы спутались. Он находился здесь гораздо дольше, чем две недели. Ассасин в этом не сомневался. Кулаки Альтаира сжались. Он собирался поговорить с Аль-Саифом и выяснить правду, но правда была у него перед глазами и Альтаир решил, что больше не оставит Малика здесь ни на минуту. - Ты сможешь идти, друг мой? - спросил ассасин, опустившись на колено перед Аль-Саифом. Малик помутневшим от боли взглядом посмотрел на него. Когда он, наконец, понял, что перед ним Альтаир, по его лицу прошла такая искренняя волна благодарности и облегчения, что у ассасина не осталось и тени недавних сомнений в нем. - Ради тебя смогу, - попытался улыбнуться Аль-Саиф. Но когда они пошли к выходу, стало понятно, что у Малика не осталось сил. Тогда Альтаир, закинув руку Аль-Саифа себе на плечо, понес друга на спине, избегая встреч с патрулями. Когда они наконец добрались до хижины, служившей последние дни домом для семьи Альтаира, Мария помогла уложить Малика на набитую соломой постель, и сев рядом с ним, напоила его водой. - Спасибо, - выдохнул Аль-Саиф. Взгляд у него немного прояснился. Он чуть отодвинулся, словно его смущала близость Марии и то, что она о нем заботится. - Что случилось с Сефом? - спросил Альтаир. Для трех человек в комнате было слишком тесно, так что ему даже казалось, что стены смыкаются вокруг. - Убит, - ответил Малик. - Два года назад Аббас совершил переворот. Он убил Сефа и подбросил мне орудие убийства. Альтаир и Мария переглянулись. Их сын был мертв уже два года. Альтаир ощутил, как в нем поднимается ярость, и постарался сдержать эмоции и желание немедленно пойти в крепость и прирезать Аббаса, а потом смотреть, как он молит о пощаде, истекая кровью. Мария, чувствуя и разделяя боль мужа, встала рядом и взяла его за руку. - Прости, - прошептал Малик. - Я не мог послать тебе известие, пока был в тюрьме. Аббас следил за всеми сообщениями, поступающими в крепость и отправляемыми из нее. Не сомневаюсь, что пока я был под замком, он занимался изменением наших законов в свою пользу. - Так и есть, - подтвердил Альтаир. - У него сторонники в Совете. - Мне жаль, Альтаир, - вздохнул Малик. - Я должен был предвидеть планы Аббаса. Долгие годы после твоего отъезда он занимался тем, что пытался меня подставить. Я и не подозревал, что у него столько союзников. Такого бы не случилось, будь я сильнее. И если бы ты был здесь. - Не волнуйся. Отдыхай, друг мой, - сказал Альтаир, сев возле Малика и проводя рукой по жестким спутанным волосам. Когда Аль-Саиф закрыл глаза, Альтаир наклонился и прижался своими губами к его губам, почти невинно, как когда-то в юности. Это воспоминание, которое они вместе хранили в своей памяти, вспыхнув в сознании Малика, впервые за долгое время подарило ему чувство покоя, и когда он уснул. Ему снилось первое путешествие в Райский сад. Убедившись, что Аль-Саиф спит, Альтаир жестом позвал Марию с собой. В соседней комнате они присели рядом. - Ты решил, что будешь делать? - спросила Мария. - Я должен убить Аббаса, - ответил Альтаир. - Но не из мести, любимый, - посоветовала она, глядя ему в глаза. - А ради братства. Если же ты позволишь эмоциям и гневу ослепить себя, тебя не станут слушать, когда ты попытаешься указать им верный путь. - Ты права, - помолчав, произнес он. - Тогда что нам делать? - Мы должны выступить против Аббаса. Оспорить обвинения, выдвинутые убийце нашего сына. И Аббас будет вынужден отвечать за свои действия сам. Когда Альтаир и Мария вышли из дома утренний туман клубился под ногами. Вокруг было тихо и пусто, деревня еще не пробудилась ото сна. Но стоило им войти во двор, как вокруг возникло движение. - Я хочу видеть Абасса, - громко и спокойно сообщил Альтаир охраннику на лестнице, ведущей во внутренние покои. Во дворе собралась толпа. На лицах людей читались неуверенность и ожидание. Наконец появился сам Абасс. - Альтаир, объясни, зачем вы пробрались в тюрьму братства? - Он обращался не только к Альтаиру и Марии, но и к толпе. Ассасин понял, что Абасс намеревается разыграть представление, цель которого – унизить Альтаира, была очевидна, а вот средства… - Чтобы выяснить правду о моем сыне, - ответил Альтаир. - Правду? - улыбнулся Аббас. – А разве не для того, чтобы отомстить? За его спиной показался Свами, державший в руках мешок из грубой ткани. Альтаир со страхом посмотрел на мешок, сердце его бешено колотилось, как и у Марии. Аббас взял мешок и заглянул в него, с притворной озабоченностью изучая содержимое. Затем, театрально вздохнув, сунул внутрь руку и замер, наслаждаясь трепетом, прошедшим по собравшейся толпе. - Бедняга Малик, - проговорил он, вытаскивая из мешка голову: она была отсечена неровно и с нее еще капала кровь. - Нет! – закричал Альтаир, слыша свой голос, словно издалека и шагнул вперед, но Аббас жестом приказал охранникам схватить его. Они скрутили Альтаиру и Марии руки. Аббас бросил голову обратно в мешок и отшвырнул его в сторону. - Это ложь! Я бы никогда не убил Малика! - Ассасин вырвался из рук державших его охранников и все еще пытаясь доказать свою правоту показал на Свами. - Он лжет! - И охранник в подземелье тоже лжет? - поинтересовался Аббас. - Он видел, как ты забрал Малика из камеры. Почему ты не убил его сразу, Альтаир? Хотел, чтобы он страдал? Или желал, чтобы месть совершила твоя жена-англичанка? И тут, еще раз взглянув на Свами, одежда которого была забрызгана кровью Малика, Альтаир все осознал, а посмотрев на Марию, понял, что и она обо всем догадалась. Сефа убил Свами, который теперь с кривой усмешкой смотрел на них, из-за плеча Абасса. Как и Альтаир, Мария желала возмездия, но ее глаза умоляли его сохранять спокойствие. - Где Яблоко, Альтаир? - спросил Аббас. – Ты владел им тридцать лет! Давая силу и открывая тайны, оно развращало тебя. - Вы знаете, что он собирается сам управлять орденом? – Продолжил он, теперь обращаясь к толпе. - Можем ли мы верить Альтаиру, в руках которого находится Частица Эдема, способная поработить разум любого из нас? – В ответ слышалось неразборчивое бормотание. - Альтаиру, который так легко поддается гневу? Который не желает добровольно отдавать власть? Происходящее окончательно сломило ассасина. Он снова взглянул на Свами и подумал, была ли на его лице такая же улыбка, когда он убивал Сефа. - Ты получишь Яблоко. – Громко сказал ассасин, так чтобы все услышали. - Нет, Альтаир! - воскликнула Мария. - И где же оно? – нетерпеливо спросил Аббас. - У меня, - ответил Альтаир. Аббас жестом приказал своему подручному забрать артефакт. Когда пальцы Свами коснулись артефакта, быть может, осознанно, желая причинить еще большую боль, а может волей Яблока, он очень тихо, так, чтобы услышал только Альтаир, сказал: - Я сообщил Сефу, что это ты приказал его убить. Он умер, думая, что его предал родной отец. В это мгновение Частица Эдема вспыхнула, и Альтаир утратил над собой контроль. Свами, вдруг замер, широко распахнув глаза. Потом его голова склонилась на бок, а тело задергалось, словно им управляла некая сила. Рука Свами потянулась к кинжалу на поясе, а затем поднесла лезвие к горлу. Толпа в ужасе застыла, наблюдая за происходящим. Мария умоляла Альтаира остановиться, но он не слышал ее криков, пока она не схватила его за руки и не заглянула в глаза. Яблоко потухло. И пока Альтаир смотрел в перепуганные глаза жены, осознавая, что произошло, Свами очнулся от наваждения и со злобой вонзил кинжал, которым мгновение назад должен был перерезать себе горло, в спину Марии. В ответ Альтаир выбросил руку вперед, активируя скрытый клинок, и пронзил горло убийцы, едва успевая подхватить обмякшее тело жены и медленно опускаясь с ней на колени. Вокруг нее стремительно растекалось кровавое пятно. Альтаир держал Марию за плечи, не в силах поверить в происходящее, не успевая соединить в сознании фрагменты реальности разделившейся на до и после. Мария вглядывалась в лицо ассасина, пока ее веки не задрожали. – Сила - Альтаир, - прошептала она и умерла. - Мария…, - тихо сказал ассасин, склонившись к самому ее уху, будто так она еще могла его услышать. – Он одержим! – закричал Абасс. – Убить его! Заберите яблоко! На несколько мгновений повисла тишина, а затем, обнажив мечи, все бросились к Альтаиру. Ассасину ничего не оставалось, кроме как бежать прочь, оставляя все, что было ему дорого безмолвным стенам Масиафа. Уходя от погони, он разбил огромное витражное окно и спрыгнул со второго этажа. Спустившись с верхнего уступа, Альтаир встретил Дарима, спешащего ему на встречу. - Отец! Я получил твое письмо на полпути. Что случилось? - Дарим, сзади! – Вместо ответа торопливо сказал ассасин, давая понять, что нет времени на объяснения. - Они что, свихнулись? – удивленно подняв брови Дарим, глядя на лучников, что целились в них с холма. И в следующее мгновение им пришлось укорачиваться от летящих в них стрел. - А где мама? – Когда они уже почти спустились к рыночной площади, отбиваясь от атак ассасинов, спросил Ла-Ахад младший. - Умерла, Дарим. Мне жаль. – Коротко ответил Альтаир. – Поговорим потом. Сначала бой. - Братья, не бейтесь с нами. – В пылу сражения сделал попытку вразумить своих противников Дарим. - Не стоит пытаться, Дарим, - отдернул его отец. – Их головы забиты ложью. - Это Абасс убил моего брата? - не мог успокоиться сын. - Он убил твоего брата, Малика и сотни других… - Он безумец! - Безумец с армией. – Отозвался Альтаир, отражая атаки, все прибывающих, ассасинов. Наконец они добрались до ворот и бросились к лошадям. - Яблоко будет моим, Альтаир! Как и твоя голова, за то, что ты опозорил мою семью! – прокричал им вслед Абасс, когда отец и сын, пришпорив скакунов, помчали прочь. – Ты не сможешь скрыться! Ни от нас, ни от своей лжи! Альтаир гнал чуть впереди, от большой скорости почти прижавшись к лошади. - Мария… Любовь моя… – шептал он, а сдержанные слезы жгли глаза не давая разглядеть дорогу. Все события последних нескольких часов выстроились в его сознании в четкую, безжалостную последовательность. А была ли она – дорога вперед…
