Бункер

Тем временем дверь поддавалась. Она уже не просто шаталась, похоже, тактика Андрея была верной и на стыках толщина была несколько меньше. Они уже не обливали дверь, а просто пытались высадить её плечами. Нехотя, со скрипами, но она начала заваливаться в помещение, что было за той стеной. Я успела услышать испуганный вскрик Майи, когда дверь упала, почувствовать, как меня отшвыривает и сгруппироваться. В себя я пришла от дикого воя сирены. Голова была тяжелая, похоже, я сильно ударилась. Подташнивало, хотелось пить и совсем не хотелось думать. А приходилось. Я рыпнулась, попытавшись встать, и обнаружила, что тело сильно затекло. Огляделась. Мне очень повезло, меня отбросило на один из чистых участков. Стол опрокинулся, так что, что было за дверью, я не видела. Ботанику повезло меньше: шея парня была неестественно вывернута, видимо ударился о стену. Майя лежала неподалеку от меня и вроде бы выглядела целой, хотя и без сознания. Проверив ей пульс, я облегченно выдохнула – он был. Слабый, едва слышный, но всё же был. Приподнявшись, я осмотрелась. Оба паренька, что ходили под Андреем, выглядели… не очень. Казалось, будто их смяло под прессом. Костюмы порвались, так что нелицеприятную картину не скрывали. Странно, но в этот момент я подумала только о том, что хорошо бы Майя их такими не увидела. Наверное, я цеплялась за единственную уцелевшую жизнь как за соломинку – чтобы самой жить. Потому что без этого я бы опять осталась одна. Единственная выжившая. Больше я такого не хотела. Андрея не было видно. Оглядевшись, я заметила длинный мокрый след по направлению к входу в лабораторию. С ужасом увидела, что дверь в предбанник приоткрыта, в проходе торчал край мужского ботинка. Мне не было видно, успел ли он открыть основную дверь, но молилась, чтобы это было не так. Потому что если бы он успел, то это был конец. Времени не было, выдумывать, чем можно распилить ремни тоже, поэтому я просто сунула их в кислоту. Напрягая руки, чтобы ремень скорее поддался, я молилась только, чтобы быстрее освободиться. Возможно, там осталось бы хоть одно ружье. Нельзя было допустить, чтобы они прорвались в жилые комнаты – я понятия не имела, что тогда будет, но было бы что-то явно очень плохое. Таинственная дверь и то, что было за ней, меня сейчас мало волновали. Монстр ли там скрывался, может биологическое оружие или что-то тому подобное – это было сейчас не важно. Что бы там ни было, оно не вылезло, пока я лежала без сознания, значит, была надежда, что посидит там ещё немного. Да и с другой стороны, у меня на него сейчас просто напросто не было времени. Наконец, ремень на руках лопнул. Кожу обожгло кислотой, но это было меньшее зло. Освободившись, я быстро глянула на Майю, не пришла ли она в себя, но девушка лежала неподвижно. Я хотела проверить пульс ещё раз, но в последний момент решила, что сейчас я ничем не помогу. Да и времени на это уже не было. Сирена выла не переставая, звук был настолько громким, что в голове пульсировал только он, заглушая не то что другие звуки, даже мысли. Подбежав к двери, я нос к носу столкнулась с тварью, пробирающейся по телу Андрея. Он все же успел открыть дверь в лабораторию, так что теперь твари с трудом, по одной, но протискивались. Он пострадал слабее, чем его подручные, но глядя на потеки крови из его глаз, я не хотела знать, что произошло в тот момент, когда дверь упала. Первую тварь я схватила за загривок, чтобы не достала зубами, и швырнула в кислотную лужу. Вторую, протискивающуюся в дверь, пнула сверху по голове – на моих ботинках ещё была кислота после бега по столовой, так что тварь скрылась. Ружья были на месте, а вот запасов кислоты не было. Мы и так истратили довольно-таки много за прошедшие месяцы, и, похоже, те парни выволокли все остатки для вскрытия двери. Я начала вспоминать, когда нам обещали новую партию – выходило, что через пару дней. Но как парни собирались выдержать эти пару дней? Или они думали, что за дверью их ждет несметное богатство и лестница на поверхность? У меня начинала болеть голова. В основном от сирены, конечно, но лишние мысли, с трудом пробивающиеся сквозь звук, тоже делу не помогали. С трудом мне удалось взять себя в руки. У меня оставался один-единственный шанс, это та кислота на полу. Приходилось действовать так, как изначально я совсем не хотела. Схватив пару костюмов, я подтолкнула труп Андрея так, чтобы дверь точно не закрылась, и побежала обратно. Подошва у берцев стала мягкой, она уже ощутимо гнулась под моей ногой, долго они напор кислоты выдержать не могли – ну да мне много и не нужно было, только добраться с Майей до жилых комнат, а там уж вскочить в запаску и в костюм. Рискованно, но оставаться в разъетых кислотой берцах или надевать костюм на не защищенные ноги было ещё рискованней. Майя оказалась нелегкой, мне с трудом удалось поднять её и перенести в комнаты – и то, подошва под двойной тяжестью разваливалась ещё быстрее, к тому же стала скользкой, видимо из-за расплавившейся резины. Мне с тоской вспомнилась тощенькая Вера, вот уж кого было таскать проще простого. Когда я вылетела обратно в столовую, то часть пола уже заливала оставшаяся после тварей жижа, а новые твари шли по «трупам» своих собратьев, явно выискивая уязвимые места в «минном поле». На тот момент тварей было уже три, так что я щедро плеснула на них кислотой, как плещутся дети на пляже, пиная воду и обдавая брызгами друг друга. Это дало эффект. Не такой хороший, как если бы я в них выстрелила, но все равно – они умирали. Я видела, как одна из тварей сунулась было в открывшуюся комнату, но тут же вылетела оттуда, с хрустом врезавшись в стену. «Что же там такое, черт побери?!», – мелькнуло у меня в голове. Именно это и стало моей ошибкой – на поле боя нельзя думать о посторонних вещах. Если отвлекся, ты мертв. Одна из тварей бросилась мне под ноги. Не удержав позорного вскрика (впрочем, из-за сирены его не было слышно), я полетела в кислоту. Тело защитил костюм, но щеку и ухо обдало вначале холодом, а потом нестерпимым жаром. Хотелось содрать кожу, только бы это прекратилось. Тварь вспрыгнула на меня, я успела отшвырнуть её локтем, попробовала подняться… но тут произошло странное. Комнату залил нестерпимо-яркий белый свет. После вечного полумрака он особенно сильно резанул по глазам. Из-за него, из-за боли, или может быть из-за чего-то ещё, я почувствовала, что у меня сильно кружится голова. Я знала, что это значит, такое уже бывало и не раз – в основном от истощения и душной влажности, так что я только и успела подложить под голову руку, перед тем как провалиться в обморок. В чувство меня привела тишина. После воя сирены она была настолько всеобъемлющей, что я даже слышала как бьется мое сердце. Мысль о моей скорбной кончине промелькнула, но сразу убежала куда-то вглубь – я чувствовала себя вполне живой, хотя и щека странным образом перестала болеть. Даже голова, хоть и была мутной после обморока, но ни отголоска боли. Осторожно я приоткрыла глаза, ожидая увидеть палату или просто военных – кроме них меня спасать было некому. Но увидела я только подсвеченный дверной проем, в котором смутно виднелся перевернутый стол, лужи и чья-то нога. Я не сразу поняла, откуда я смотрю: мышление включалось не сразу, а медленными толчками, но вскоре я всё же сообразила – такой вид мог быть только из закрытой комнаты. Попытка подскочить потерпела поражение – моторика ещё не пришла в норму, да и тело вновь успело затечь. Внезапно раздался тихий, очень робкий голос, только определить источник не получалось – он будто сразу появлялся в моей голове. – Осторожно, ты пока слаба. Встань. Медленно. Не смотри назад. Уходи. Пожалуйста. Последнее слово было настолько отчаянным и испуганным, что я сама забыла испугаться. – Кто ты? Ты выключил сирену? – я не поворачивалась, как он и просил, только медленно села. – Я это я. Вера звала меня Друг. Я не выключал сирену, она ещё звенит, я просто сделал так, чтобы ты её не слышала. Я осторожно потрогала щеку, следов кислоты не было. На руках тоже. – Ты спас меня. Зачем? – Ты хотела помочь Вере. Я тоже хотел, но не мог. Теперь я бы помог. Голос был печальным и одиноким. Это его слышала Вера, сидя у двери? Но почему тогда больше никто не слышал? – Почему ты раньше со мной не говорил? – Ты не хотела. Никто не хотел. Только Вера. Она меня звала, она спрашивала, она сказала, что не причинит вреда. – Ты её слушал. – Слушал. Она такая же. Она одна. – Подожди меня, мне нужно проверить кое-кого, – внезапно, вспомнила я о Майе. Поднявшись, осторожно я выглянула в столовую. Тварей не было. – Ты убил их? – Код был неправильный, опасный. Я стер. Их больше не будет. Хорошо бы было, конечно, проверить его слова, но у меня не было времени. Если я не слышала сирену, это не значило, что Майя сейчас не сходит с ума, нужно было проверить как она и в лучшем случае отнести к двери, чтобы заткнуть сирену. Остальных-то можно уже спокойно вычеркивать.