Ночные зарисовки

Сквозь узкие щели в шторе в небольшую комнатку пробивались лучи полуденного солнца. Плотная ткань, что закрывала комнату от глаз досужих горожан, (которым, в общем-то, было плевать на комнатку и ее содержимое), вырубала из яркого света небольшие полоски, озорными пятнышками выхватывающие из сумрачного пространства помещения отдельные детали обстановки. Хотя, этой самой обстановки было не так уж и много: комнатка представляла из себя склад, забитый ровными рядами крашенных металлических стеллажей, которые выглядели так, будто были украдены из находящейся в соседнем здании аптеки. Из-за причуды освещения, таившего дальние углы помещения в густой тени, казалось, что ряды полок уходят в бесконечность, где, закольцовываясь подобно гигантской ленте мебиуса, возвращались обратно в трехмерное пространство между четырех кирпичных стен. Намного интереснее самих полок было их содержимое - поблескивающие ряды одинаковых полулитровых банок без подписей. Закупоренные одинаковыми пластиковыми крышками, они хранили в себе белых мотыльков, по одному в емкости. Мотыльки тоже были абсолютно обычными: белые крылышки, трепыхающиеся внутри их стеклянных комнат, малюсенькие тела и тоненькие лапки. Внезапно умиротворяющую тишину разорвал громоподобный звон разбивающегося стекла, потом еще и еще. Банки падали, казалось, без видимой причины и трескались будто хрустальные, выпуская наружу рой испуганных молочнокрылых насекомых. Мотыльки радостно кружились в почти материальных лучиках света, проникающих сквозь тяжелые шторы, садились на крошечные брильянты, покрывающие пол, наслаждаясь вновь обретенной волей. В центре же всего это безобразия был кот. Нет, не так. В центре этого безобразия был Кот. Таких котов представляют себе маленькие дети, когда выводят непослушными руками каракули на бумаге. Здоровенный, серый, лохматый кот с длинным пушистым хвостом и глазами цвета грязной пакли. Сидя между осколков, он немигающим взглядом смотрел в темную пустоту комнаты, отстукивая кончиком хвоста по полу метрономный ритм, смысл которого был понятен только животному. Оное меланхолично позевывало, обнажая длинные, тонкие клыки. Изредка отмахиваясь от надоедливых насекомых, кот явно воображал себе, что венчает своей персоной загадочное совершенство. - Ты опять опрокинул полки? – будто из ниоткуда рядом с котом появился высокий мужчина средних лет, одетый в резиновые китайские шлепанцы, цветастую рубашку и шорты. Он подпирал бока руками и строго смотрел на меланхоличного виновника произошедшего беспорядка. – Ну, может, хватит? Серьезно, сколько лет подряд ты развлекаешься исключительно тем, что лопаешь эти дурацкие банки! И, кстати, почему ты кот? - Потому что я не вижу причин им не быть. – Неожиданно хладнокровно и пренебрежительно ответило животное. – Ты, вот, тоже, в цветастой рубахе. - Я? А что я?! Я, это совсем другое дело! Собеседники сверлили друг друга недовольными взглядами, полными старых взаимных претензий. - И в чем разница? – не выдержал первым кот, слегка возмущенный несправедливостью человека. - В том, что я могу переодеваться, отращивать бороду или сбривать ее. И, черт меня возьми… - Не чертыхайся. - Не учи меня! Мне до смерти надоели мои старые штиблеты! Я все пятки истер, такие они неудобные! - Мне тоже надоело. Хочу быть котом. – Спокойно заявило животное, все так же сидя на заваленном осколками полу и отстукивая хвостом монотонный ритм. Мужчина с шумом выдохнул и опустил руки, смиряясь с непоколебимым упрямством оппонента. - Ну может хотя бы не кот? Это же так избито… - Нисколько. Это неугасающая строгая классика. А вот ты, мой дорогой друг, крикливый эпатажный паяц, от одеяния которого рябит в глазах. - Ты опять? - Взмолился мужчина, встряхивая руками. - Ты же не хуже меня знаешь, что это моя работа! - И как влияет на твои производственные функции твой наряд? Если правильно помню, а помню я правильно, не спорь, ты работаешь не лицом. Далеко не лицом. Вообще, да ты ни черта не делаешь! Все за тебя делает главный, – не унимался кошак, решивший еще больше смутить человека, начав умываться прямо во время разговора. - А как же рабочий образ? Профессиональный шарм? И вообще, ты выпустил моих бабочек! - О_боже_мой_да_всем_плевать! - Не богохульствуй! - А ты не чертыхайся. - Да я тебя…. - Хватит! - вмешался во все разгорающийся конфликт третий участник; тоже мужчина, но на этот раз помоложе, чем первый, да и одетый более буднично и официально, чем краснеющий заводчик мотыльков. – Даже я уже забыл, когда последний раз был день, в который вы не ругались. Может, вы устроите мне такой праздник? Черный! Кот встал, потянулся и подошел к позвавшему его господину. - Ну я. - Как пойдешь на перерыв, будешь ловить мотыльков Цветного. А ты, Цветной, - господин в будничном повернулся к мужчине в яркой рубахе. – Усвой уже разницу между формой и содержанием. Не важно, как выглядит Черный, пока он продолжает делать свою работу, верно? Мужчина недовольно кивнул, хотя, если быть честным, он был удовлетворен итогом скандала. Тем временем господин в будничном торопливо пошел в глубь комнаты, жестом позвав за собой своих неизменных спутников. - Оле, стой! В этих шлепанцах я не могу быстро идти! – запротестовал мужчина в цветастой рубашке и шортах. - А ты снова стань зонтиком, Цветной. Тогда Лукойе тебя подмышкой понесет, как в старые добрые времена. – Съязвил кошак, бегущий рядом со своим начальником. - А еще не забудь банки со сновидениями, я их тащить не собираюсь. Переругиваясь, парочка-троица шла между рядов полок уходящих в бесконечность, где, закольцовываясь, подобно гигантской ленте Мебиуса, стеллажи возвращались обратно в трехмерное пространство между четырех кирпичных стен, в которое сквозь тяжелые шторы пробивались узкие лучи полуденного солнца.