Главная составляющая паззла

POV комиссара Стракса Неделю назад рыбаки выловили в море труп ребенка. Мальчик, ориентировочно десять лет. Вскрытие показало: он умер от отравления каким-то мощным ядом. Нужно быть полным отморозком, чтобы так обойтись с ребенком. Благодаря зевакам, которые успели собраться вокруг места преступления, когда доставали тело, информация успела просочиться в СМИ и вызвать панику среди местных мамаш. В наших краях редко происходят столь резонансные преступления, поэтому виновных искали особенно тщательно. Убийцы нашлись быстро. Семейная пара Дурсль и не догадывались, что на причале лодочника имеются камеры наблюдения. На записи отлично видно, как они брезгливо грузят труп, который, как оказалось, был их приемным ребенком – племянником миссис Дурсль. Фотографии этих людей разошлись по всем близлежащим городам, когда это не помогло, стали рассматривать и более отдаленные уголки Англии. Опознать семью преступников удалось буквально несколько часов назад – в криминальной сводке их заметили соседи. А прямо сейчас Дурсли должны направляться в аэропорт, откуда улетят в Швецию – ушлые люди уже успели снять там жилье и выставили свой дом на продажу. Отравить ребенка и безнаказанно свалить в другую страну? Только не в мою смену. Я с напарником помчался в аэропорт. Сомневаюсь, что для ареста этой семейки потребуется много людей, однако мы вполне могли рассчитывать на охранников и службу безопасности в случае осложнений. Раскололись они быстро… Миссис Дурсль заревела дурным голосом, что племянник отравился сам, а они просто испугались, так как накануне поругались с ним и подозрения могли бы пасть на них. Сынок сидел слишком смирно, опустив глаза в пол. Соседи рассказывали, как враждовали между собой эти дети, точнее, как хозяйский ребенок обижал своего кузена. Но увы, никаких улик, доказывающих, кто именно отравил мальчика, сейчас, спустя два месяца, найти невозможно. Мистер и Миссис Дурсль отправились за решетку на пять лет, а сынка их, как несовершеннолетнего, нуждающегося в опеке, пристроили по программе Фостер. POV Дадли Дурсль Мы все-таки попались… Нас взяли в аэропорту. Казалось бы, еще несколько часов и мы были бы там, где нас никто не узнает, но все пошло наперекосяк. Отец в прежние времена, еще до своего провала с той злосчастной сделкой, услышал на работе, как кто-то шутит, что если начинаются проблемы с законом, валить надо в Швецию, потому что оттуда нет «экстрадиции». Родители так часто повторяли это слово, что я его запомнил против воли. Это значит, что преступников, сбежавших в ту страну, не выдают полиции другой стране, что бы они ни натворили… Мы купили билеты, приехали в аэропорт, мама даже успела купить разговорник, чтобы можно было хоть как-то объясняться первое время. Но мы не успели… Я отчаянно не хотел в тюрьму. Настолько сильно, что молчал все время, пока допрашивали родителей. Мама сказала, что Гарри отравился сам. Все знали, что это никак нельзя проверить. Комиссар прожигал меня взглядом, но я молчал. Отчаянно и трусливо я цеплялся за свободу и за жизнь. Моих родителей все-таки посадили. Меня же, из-за отсутствия улик, отпустили. Но мне всего двенадцать лет, и один я прожить бы не смог. Тетушка Мардж, та самая, что постоянно меня тискала и баловала, отказалась меня приютить. Подлая женщина. Она смотрела жалостливыми глазками, объясняя, что не сможет меня прокормить, что дела с собаками идут плохо и ей едва хватает на саму себя, но я чувствовал ее нежелание взваливать на себя такой груз, как воспитание ребенка. Из школы меня выгнали, и последняя надежда на интернат рухнула. Мне «светил» детский дом. Но все-таки «повезло». Меня пристроили по программе Фостер в семью Флантов. Они брали на воспитание чужих детей, ненадолго, как правило, доводя их до совершеннолетия и потом отправляя в свободное плавание. За воспитание «трудных» детей по этой программе семьи получали деньги. Это было не очень-то прибыльным делом, однако Фланты не умели зарабатывать на жизнь по-другому. Кроме меня в этой семье уже была девятилетняя девочка. Ее мать отбывала срок за убийство своего мужа, который часто бил их обеих. Звали девочку Лиззи. Она жила с Флантами уже месяц, но отказывалась говорить с кем-либо. В первый вечер меня накормили ужином и отправили в свою комнату. Я сидел на кровати, обхватив коленки, и думал о Гарри. Сейчас, попав в неродную семью, которая вроде и не оставляет голодным, но и не дает даже сотой доли любви настоящих родителей, я как никогда понимал его и ненавидел себя. Я побывал в его шкуре всего лишь несколько часов, а он жил так одиннадцать лет. Да это он должен был бы всех нас отравить, задушить, утопить за такое к себе отношение! Мне страшно… Впервые за последние лет пять по моим щекам катятся слезы. Не те показные, с помощью которых я капризами добивался своего, а настоящие, крупные и омерзительно соленые. Меня трясет как собаку. Помню, однажды я хотел приютить щенка, принес его домой и поставил на стол. Он весь дрожал, был испуганный, грязный и явно очень одинокий. Когда его увидела мама, то в срочном порядке заставила избавиться от этой «мокрой и блохастой тварюги». Сейчас чувствую себя таким же. Всего несколько месяцев назад у меня была семья, чистая теплая постель, вкусная еда и куча подарков на каждый праздник. Но теперь у меня ничего нет, и, наверное, никогда не будет. Какая у меня будет жизнь? Кем я стану, неся это позорное бремя убийцы? Думаю, мне суждено навечно остаться в этом одиночестве. Никто не захочет общаться с таким, как я. Никому не нужен такой, как я. Никто не пожалеет такого, как я…