"Ну, по крайней мере, он снял пальто..."

Джон, пристроившись с чашкой кофе в своем кабинете, отсчитывал минуты до конца рабочего дня. Ему хотелось задрать ноги и положить их на стол, но это было совсем не комильфо для ведущего прием доктора. Его всё раздражало. Даже врачебный халат стал каким-то тесным для его тела, чересчур выглаженным для этого кабинета, слишком белым для этой жизни, и вообще – отягчающим обстоятельством. Одна пожилая дама уже в третий раз приходила на прием и жаловалась на пупочную грыжу, пока Ватсон не предложил зашить ей пупок. * Дома Джон не знал как себя вести. Делать вид, что ничего не было прошлой ночью – было глупо. Лезть со своими претензиями (а какими?) к Шерлоку – было еще глупее. Приставать к нему со своими нежностями – было невозможным. Да и Шерлок окружил себя какой-то срочной бумажной работой, не оставив даже щели, через которую можно было бы подсмотреть хоть что-то о его настроении. Зато за настроением Джона сейчас не нужно было подглядывать. Его раздражение было достаточно выпуклым и вылезало даже из тех мест, которые не были обозначены анатомическими отверстиями. Поужинав на ‘набитой людьми’ кухне, он вспылил из-за такой дурацкой мелочи, которая раньше недостойна была быть даже фокусом внимания. Ни стоящий в раковине таз с чьей-то замоченной селезенкой, ни заросшие плесенью чашки Петри на обеденном столе никогда не удосуживались подобного разбора. Просто Джон вдруг вспомнил, что у него оставалось в холодильнике последнее зеленое яблоко, которое он и не нашел. Миссис Хадсон, украдкой показав пальцем на Шерлока, удалилась к себе и вскоре вернулась с парочкой красных. – Я ненавижу красные яблоки! – оглушительно надрывался Джон, едва не брызгая слюной. – Я ем только зеленые! И ПОКУПАЮ их, видимо, тоже только я! И я прошу в следующий раз учитывать и МОИ интересы! Никто не понял, кому Джон это кричит, поэтому никто и не ответил. Шерлок сгребал бумаги в непослушную кучку. Миссис Хадсон вертелась с тряпкой, боясь потревожить сокровенную пыль, но с неуёмным желанием хоть что-то привести в порядок. Джон удрученно упал в свое кресло в гостиной, подправив ‘британскую’ подушечку под свою поясницу, и уставился в одну точку. Шерлок принес ему кипу прессы, и передал не в руки, а шлепнул газетами по журнальному столику, удостоив Джона взглядом, продолжительностью в целую секунду. «Слушай, а я тебе ВООБЩЕ нужен???» – хотелось заорать Джону, но он не сделал этого только потому, что боялся услышать отрицательный ответ. Шерлок сел в кресле напротив, открыл свой ноутбук и начал что-то быстро печатать, накрывая длинными пальцами почти всю клавиатуру разом. Джон перебрал газеты и журналы, не увидел ни одной интересной статьи, ни одной достойной зацепки, из которой они могли бы ‘состряпать’ дело, ни одного заявления от полиции о нераскрытом преступлении, и уныло бросил стопку на пол. Прошлая бессонная ночь напомнила о себе. Джон заметил, что во время моргания его веки слеплялись друг с другом всё продолжительнее и продолжительнее, а время открытых век быстро стремилось к нулю. Джон с полузакрытыми глазами, молча, перебрался в свою спальню. Два часа сна были подарком.