Неживой

В следующий раз они встретились через неделю, потому что ровно неделю Магина старательно огибал знакомый переулок, опасаясь даже бросить взгляд в том направлении. О причине он не особо задумывался, объясняясь тем, что не видит смысла вновь идти привычной дорогой. И частично был прав. Будни оказались истощающими, работы навалилось в разы больше, чем обычно, но Магина умудрялся как-то, в промежутках, думать о словах бродяги, каждый раз вдумываясь в них все больше и больше. Он умирает? Нет, живёт. В парке, где раньше как по будням, так и по выходным гуляло множество детей и родителей, в последние годы людей бывало всё меньше. Большой и одинокий, покрытый осенней желтизной, дышащий влажным свежим воздухом, парк словно горевал о своей судьбе, раскидывая ветром опавшие листья от одной скамьи к другой. Люди всё же были, хоть и в малом количестве; например, старушки, наблюдающие за игрой подрастающих внуков, и дети, которые сейчас не столько играли, сколько хвастали новой, купленной на телевизионной распродаже приставкой. Магина едва заметно улыбнулся собственным старческим мыслям. Он в детстве редко играл с ровесниками, предпочитая отсиживаться дома и читать книги. Отец был слишком увлечен работой и приходил поздно вечером, когда все спали. Мама им с братом говорила, что папа работает, чтобы обеспечить их, но он до сих пор помнит ее грустные глаза и едва заметно подрагивающие ладони, которыми она иногда мягко проводила по его щеке. “Я весь в тебя, отец…” Собачий лай его отвлёк. Неподалеку прошла девушка с питомцем. Наушники в ее ушах гремели так, что музыку было слышно за несколько метров. Собака прыгала рядом и била хвостом по бокам, свесив язык изо рта, но девушка продолжала идти, не обращая на пса внимания, решив скорей поставить галочку рядом с пунктом о выгуле мохнатого друга. Возможно, они и вправду когда-то были друзьями — когда маленькой девочке принесли такое же маленькое или даже меньше неё пушистое существо цвета охры, которое подняло на неё бесконечно наивные и полные любви глаза. Вот только девушка вряд ли это помнит, а собака… помнит всё и любит бескорыстно. Магина вдохнул прохладный воздух, прикрыв глаза на несколько секунд и подняв голову к небу. Зачем он думает об этом? Зачем ему это? Сильный ветер внезапно хлынул в лицо, чуть не сорвав шарф. — Это снова ты? — раздалось где-то позади. Магина не спешил оборачиваться. — Что значит “снова”? — переспросил он, опознав голос, угадав по манере речи, почуяв по пробравшему на секунду холодку. — Значит, и вправду ты… забавно. Послышались едва слышные шаги, которые понемногу начали удаляться. Он уходит? — Что значит “снова”?! — разглядев неподалеку силуэт и крикнув вслед, Магина резко повернулся, осклабившись от внезапно нахлынувшего раздражения, так похожего на ветер, что желал порывом смести все на своем пути, но был недостаточно силён. Каэль остановился, уставившись в пустоту. Его губы дрогнули в незаметной улыбке. — Извини. Просто так получилось, что я не вижу. Я неплохо ориентируюсь в местности, но… мне было интересно, правильно ли я почуял. Магина почти ничего не слышал, находясь достаточно далеко, чтобы с трудом видеть чужую улыбку, да и ветер бил по ушам, заглушая слова Каэля. — Почему я умираю? — спросил он, подойдя ближе. Вдруг стало плевать на заданный вопрос. Что он вообще его задал, хотя каждый день на протяжении недели напоминал себе, что никогда не захочет знать. Что мысли бездомного слепца его не интересуют. И в итоге обманулся, но не смог обмануть язык, действовавший по собственной воле. Раздражение сошло на нет, но вместо него появилось желание уйти из этого богом забытого места. Уйти и оставить старые качели ржаветь дальше, опавшие листья гнить от влажности, а бродягу… — Ты сам понемногу начал догадываться, нет? …а бродягу — заставить замолчать. Листья хрустели под ногами. Время в молчании тянулось долго и медленно, но ни один так и не произнес ни слова. Порознь они молча обошли весь парк. Вернее, гулял только Каэль — Магина просто шел следом, пытаясь мысленно подобрать нужные слова для дальнейших вопросов. — Ты всё ещё не веришь? — улыбнулся блондин, уже догадавшись о последующем ответе. Поэтому сразу перебил Магину, который хотел огрызнуться. Он ловко выудил из кармана плаща маленький шелестящий сверток, протянув его в направлении юноши. — Вот! Содержимым свёртка оказалась шоколадная конфета. Немного подтаявшая — её будто держали для особого случая. Магина посмотрел на красный фантик и перевел взгляд на Каэля, словно тот мог услышать немой вопрос. Поняв, что небольшой подарок принимать не намерены, блондин разочарованно отступил. — Как же с тобой сложно. С детьми всегда легче, — мужчина задумчиво уставился в одну точку. И если бы не белесые глазницы, Магина бы поклялся, что блондин смотрит — и видит. — Ну так почему бы тебе не пойти и не начать преследовать какого-нибудь ребенка вместо того, чтоб безрезультатно пытаться заставить меня поверить в “магию”? — Боюсь, это карается законом, — бродяга развёл руками, тяжко выдохнув, словно и сам был не прочь избавиться от Магины. — Тебя бы отправили в психушку, но не посадили бы. Чем плохо? — Я не умею притворяться. Вновь тишина. Несколько секунд Магина расценивал сказанные блондином слова, а потом просто не выдержал и прыснул, рассмеявшись так, что Каэль вздрогнул от неожиданности. — Притворяться? — отдышавшись, решил уточнить Магина. — Поверь, тебе не пришлось бы притворяться. — Как смешно, — впрочем, судя по тому, как Каэль вновь растянул губы в улыбке, он не обиделся. В конце концов, не впервой. — На самом деле дети сейчас тоже не верят ни во что. С детства их учат атеизму или тому, что Санта просто переодетый в костюм пьяный дяденька, а волшебство — это сказки. — Разве это не правильно? — Магина спрятал холодные ладони в карманы, ботинком пытаясь закинуть попавший под ногу каштан подальше. — Их не обманывают. — Ты жертва подобного родительского контроля. Магина дрогнул. Отец всегда ругал его, если они с братом увлекались фантастикой, ждали волшебства на Рождество… и кричал на мать, когда та читала им Библию. Сейчас, взрослый, он знал, что это было правильно. Но сомнение неприятно кольнуло в груди. Резко захотелось сменить тему. — Размышляешь как старик, Каэль, — звать его по имени оказалось приятно из-за непривычного слуху звучания. — Оно настоящее? — Кто знает… мне, кстати, правда много лет. Магина с сомнением взглянул на собеседника, обойдя его и вновь всмотревшись в лицо. Гладкое, без единой морщинки. Если он и старше Магины, то не больше, чем на десять лет, а то и меньше. — И сколько же тебе? — ему захотелось поправить длинный вязаный старый шарф, который небрежно висел на шее, не защищая ни от ветра, ни от холода. Руки уже было потянулись, но остановились за секунду до соприкосновения. Он так и не узнал, почувствовал ли это Каэль или нет, но тогда блондин неуверенно шагнул назад. — Тысяча, может, чуть меньше. Я точно не помню. Вздох. Опять очередные бредни. Как он мог на это купиться? Внезапно вспомнилось, что сегодня к нему должен был заскочить брат. — Знаешь, у меня есть брат. Ему скоро стукнет тридцать семь, но он до сих пор безработный. Типичный образ из фильмов… знаешь, такой дядя, брат приличного семьянина, бездельник и пьяница, который живет у брата в гараже в обнимку с порно-журналами и вечно опускает пошлые шутки при племянниках, — Магина поймал себя на мысли, что еще никогда так точно не описывал единственного родственника. Выдержав паузу и убедившись, что Каэль его внимательно слушает, он тихо усмехнулся. — Я это к тому, что меня зовут Магина. — Меня зовут Каэль. — Я не спрашивал… да, Каэль.