Неживой

— "…с восточного побережья — те тоже думают, с индейцем надо разговаривать по-особенному, иначе не поймет. Папа будто и не замечает, как они разговаривают. Смотрит на небо. «Гуси летят, белый человек. Знаете, они какие? В этом году гуси. И прошлом году гуси. И в позапрошлом году, и в позапозапрошлом году»." Магина читал вслух, но тихо. Настолько, чтобы в этом почти безлюдном парке слышал его только сидящий неподалёку Каэль. Читал медленно, выдерживая паузы в нужных местах, стараясь лишь ради слушателя: будь он один, читал бы наверняка мимо строк и так быстро, что сам бы с трудом улавливал мысль. — «Они повернулись, не говоря ни слова, и ушли к шоссе с красными затылками, а мы смеялись. Забываю иногда, что может сделать смех». Закончив абзац, Магина замолчал и, заложив пальцем страницу, закрыл небольшую книжку в мягком переплете, спешно купленную в ближайшем книжном магазине. Она успела немного помяться за дни, которые Магина таскал ее всюду, не зная, когда в очередной раз встретит Каэля. Он убеждал себя, что не может с ним свидеться из-за тех или иных дел, но с каждым новым днём попытки оправдаться становились все более неубедительными. Разговоры и времяпровождение с этим человеком стали неотъемлемой частью его досуга, без которой было сложно пойти домой и лечь спать, не чувствуя себя при этом лишённым чего-то важного. — Непло-охо, — протянул сонно Каэль, с улыбкой выпрямившись. Они сидели тут уже больше двух часов и за всё это время сделали небольшую паузу лишь раз — когда Магина перестал чувствовать язык. — Да уж, помучил ты меня на славу. Хорошо хоть сегодня пораньше ушел с работы, а то, может, еще и в кромешной тьме заставил бы меня читать, а? — Магина усмехнулся, покосившись на блондина, который выглядел сейчас как заспанный, но довольный жизнью жирный кот. Жирный потому, что другой комплекции ленивые коты не бывают. Так, по крайней мере, казалось Магине. — Что можешь сказать по поводу гусей? — как всегда внезапно выдал блондин, повергнув Магину в ступор, который почти сразу сошёл на нет: мужчина привыкал и на раздумья уходило меньше времени. — Гуси… — повторил архитектор, с трудом заставляя серьезно задуматься над вопросом. — Они… ну… — Ты правда думаешь над этим? — Каэль пытался сдержать смех, но получалось в крайней степени неудачно. Согнувшись, он держался одной рукой за живот, подрагивая плечами. Магина лишь обреченно вздохнул, закатив глаза, и в этот момент почувствовал упавшую на ладонь каплю. Посмотрел в небо, как будто мог увидеть ответ на свой вопрос, но туч не наблюдалось. Последние два дня были очень теплыми — настолько, что некоторые даже сняли куртки, расхаживая по улицам в теплых свитерах. Сегодняшний день не был исключением, даже солнце изредка выглядывало, касаясь тусклыми осенними лучами людей и согревая их. — Дождь? — услышал он голос успокоившегося Каэля, но не ответил. Магина протянул руку и поймал очередную каплю. Для безоблачного неба это немного странно. Даже солнце не скрылось. — Летний запах. Он повернулся и посмотрел на Каэля, который на уже поднялся с места и под тихую мелодию, наполняющую парк, начал осторожно кружить в медленном танце. Движения были рваные, как блондин ни старался, но лицо выражало спокойствие и умиротворенность. Кап… Кап… Проходящая мимо парочка глянула на танцующего мужчину, потом на стоящего неподалеку Магину, который заметил их только тогда, когда они ушли, тихонько хихикая себе под нос. Кап-кап-кап… Капля попала на щеку, другая — на ботинок, почти сразу же соскользнула с него, оставляя за собой мокрый след. Каэль продолжал слушать рассказ виолончели, рассекая ладонями воздух в попытке дотянуться до чего-то. — Ничего больше не волнует, Магина. Ничего, — сказал он, и Магина словно с его разрешения шумно выдохнул, вновь научившись дышать. Кап-кап-кап-кап-кап… Люди быстрым шагом покидали парк, где от дождя почти негде было скрыться. За какие-то десять-двадцать секунд ненавязчивые капли смогли прорвать завесу, что их сдерживала. Асфальт под ногами потемнел в считанные мгновения, музыку стало плохо слышно, но Каэля это нисколько не смутило. Виолончель уже давно играла в нём самом, и Магина мог понимать и слышать её, просто наблюдая за блондином. Светлые волосы промокли и прилипали к лицу при любом резком кивке, но тут Каэль остановился, переводя дыхание, и, оттянув привычный шарф, не дающий свободно дышать, заговорил с Магиной: — Почему ты стоишь? — А что мне делать? — Магина нахмурился, поёжившись, когда особо назойливая капля упала за шиворот. И только тогда осознал, насколько абсурдно вот так вот стоять под проливным дождем, надеясь на хотя бы чуточку благоразумия Каэля. Книга в руках промокла и грозилась стать нечитабельной. Блондин пожал плечами. — Не знаю. Ты стоишь, а асфальт под твоими ногами остаётся сухим, повторяя форму ботинок. Подвинься и дай ему шанс. Сделай шаг, а потом — еще один. — Ты ненормальный. На фоне шума дождя и едва уловимой музыки Магина услышал смех. Он разносился с непреодолимой скоростью по всему парку, а его обладатель продолжал вальсировать в одиночестве. — Где ты научился танцевать? — задав вопрос, Магина подошёл к Каэлю, и тот, почувствовав, быстрым движением нащупал его руки, потянув кружить за собой. — В параллельном мире, где я был создан. Магина не ответил, и блондин воспринял это как согласие на подробный рассказ. — В нашем мире каждый вечер и ночь с пятницы на субботу устраивались балы, где лучшие магики, короли и королевы, отважные воины и могущественные драгуны приходили и слетались со своих королевств, чтобы потанцевать, рассказать друг другу новые байки и выпить благородного эля. — Значит, ты из другого мира, — Магина покрепче сжал бледную ладонь в своей, уверенно шагнув в сторону и вперед. Поворот. — Хочешь спросить, почему я тут? — Каэль, который, вовсе не противясь, отдал инициативу, заинтересованно склонил голову набок. — Хочу. — Потому что ты смотришь… Магина, уже полностью закрывший глаза и вовсе не волнующийся, что может случайно свернуть в ближайший кустарник, резко открыл их. — …потому что ты смотришь и удивляешься. Считаешь меня ненормальным. Хмуришься, а может, усмехаешься. Тебе не безразлично. Тебе и другим, кто живет в вашем мире. У вас есть эмоции и чувства. Книга окончательно промокла.