Неживой

Ветер бил в лицо, заглушая воем все вокруг. Только выглядывающая из-под снега трава пригибалась под его напором. Магина сделал шаг вперед, к обрыву. Иногда казалось, что еще чуть-чуть, и этот сильный ветер унесет его, сбросит со скалистой местности вниз, где тихо журчит ручей, скользя куда-то вдаль. Было холодно. Несмотря на возвещавший о марте месяце календарь, весна тут чувствовалась крайне слабо. Роберту удалось починить старое радио, валявшееся в полуразваленном доме. Неимоверными усилиями им удалось настроиться на канал, который сообщил, что в ближайшие несколько дней погода обязательно потеплеет на несколько градусов. Увы, они тут не собирались задерживаться. Магина глубоко вдохнул чистый и холодный воздух, на несколько мгновений прикрыв глаза. Легкое головокружение — и он, пошатнувшись, отошел назад. Так много всего произошло, что даже сейчас, когда все бесследно исчезло, в своих мыслях, снах, воспоминаниях он до сих пор был там, чувствовал все былое невесомыми прикосновениями, словами, чувствами. Было так сложно отпустить, но продолжать хранить в себе с каждым днем становилось больней. И все же… У тебя грустные глаза Не унывай О, я понимаю Трудно быть храбрым В мире, полном людей — Это было нечестно, знаешь, — выговорил он тихо, от шума ветра не слыша собственного голоса. — Настолько нечестно, что я не выдержал и сбежал, в итоге сделав себе еще больней. Он горько усмехнулся собственным воспоминаниям. Носком ботинка слегка поддел первый попавшийся камушек, наблюдая, как тот падает со склона, скатываясь по земле туда, где снег давно уже растаял, выпуская наружу подснежники. — Магина… Он услышал брата, который приблизился к нему, держа в руках теплую куртку. — Тут ужасно холодно. Не хочешь домой? Магина качнул головой. Куртка опустилась ему на плечи, и он был благодарен Терри за это. — Что ж, уважаемый и теперь уже безработный архитектор. Что собираешься делать дальше? — В голосе слышалась насмешка, но, посмотрев на брата, Магина наткнулся лишь на добродушную улыбку. И улыбнулся сам. — Во-первых, я не уволился, а взял долгосрочный отпуск. А во-вторых, я пока что собираюсь заняться тем, что мне нравится, разобраться, что хочу от своей жизни. И тогда уже, если сочту нужным, вернусь к работе. Что скажешь? Роберт засмеялся, и смех его отдался от скал эхом. Улыбнись для меня, Не будь печальным, Я не могу припомнить, Когда в последний раз видел твою улыбку. Если этот мир сведёт тебя с ума, И ты больше не сможешь выносить всего этого, Позови меня — Мне казалось, ты продал этот дом. Магина покачал головой. — Я не смог. Тут… тут много воспоминаний. И не только моих. Я не имел права продавать отцовский дом. И наступила тишина. Магина знал, о чем хочет спросить брат. И знал, что тот не решается, но терпеливо выжидал, и в итоге Роберт выдыхает: — Ты… ты жалеешь о чем-то? Кивок. — Я жалею о многом. — И что бы ты хотел изменить? — Ничего. Наверное, ничего. — И все же он задумывается, с каждой секундой лишь больше убеждаясь в правильности своего ответа. — Если так получилось, то по-другому и быть не должно. Но… если бы все зависело от меня, я бы просто хотел чуть больше времени. Чуть больше времени, чтобы успеть набраться решимости. — Ты простил себя? — Уметь прощать очень сложно. Но… — он посмотрел на Роберта, наблюдая, как ветер треплет его волосы, как он щурит глаза, внимательно слушая каждое слово, — … я прощаю тебя. А ты? Брат молчит, кажется, целую вечность, глядя на Магину усталым и старческими взглядом. Он достает ладони из темного застегнутого на все пуговицы пальто, протягивает свои крепкие руки и обнимает Магину так, как обнимал в детстве. Крепко, огораживая от любых невзгод, оставляя чувство абсолютной безопасности. Он улыбнулся, запустив пальцы в загривок брата, и сказал одно-единственное слово: — Всегда. Я вижу твои истинные цвета, Они пробиваются наружу. Я вижу твои истинные цвета, И поэтому люблю тебя. — Скоро дождь пойдет. Если собираемся остаться на ночь, то лучше заранее найти дыры в потолке. — Терри, ты помнишь, как выглядела радуга? Кивок. — Хочу увидеть ее впервые. Роберт вновь понимающе кивает и молчит немного, а потом разворачивается в сторону дома, чтобы успеть к дождю растопить в камине огонь. Оставшись наедине с собой вновь, Магина улыбается, чувствуя, как что-то тяжелое отпускает его и дышать становится намного легче. Держать воспоминания в себе невыносимо больно, но теперь, когда дождь закончится, он разменяет их на одно-единственное, внимательно вглядываясь в когда-то забытое зрелище. Поэтому не бойся показать их, Истинные цвета. Твои истинные цвета прекрасны, “Ты красивый, как радуга…”