Неживой

— …и тогда он протащил Роберта на своей спине несколько километров. Знаешь, когда они вернулись и я выбежал навстречу... Увидев, что брату сильно досталось, — Магина усмехнулся воспоминаниям, — я просто замер. Смотрел в глаза Тролля и видел там столько решимости и в то же время беспокойства, что не смог сделать и шага, пока он не наорал на меня. Стоял неподвижно и смотрел, как он ухмыляется разбитыми губами, как шепчет, что они добрались и что брат теперь дома. Магина в очередной раз пропустил через пальцы длинные светлые волосы, в то время как сидящий на полу Каэль послушно откинул голову назад, пристроив ее на чужие колени. — Все же настоящая дружба зарождается именно в детстве, мне кажется. Тогда дети не думают ни о чем, кроме истинной радости. Ни о выгоде, ни о материальном, ни о многом другом… лишнем. Правда, твой брат тогда уже был достаточно взрослым, насколько я понял. Магина засмеялся, намотав на палец прядь волос. — Он всегда был ребенком, и детство у него не кончается даже сейчас. Поэтому можешь не беспокоиться. Шли последние дни ноября, но за окном уже целые сутки беспрерывно валил снег. Обещали, что он прекратится лишь наутро, а пока снегопад наслаждался своим превосходством, окрашивая безлюдные чикагские улицы в белый цвет. Неделю назад к Магине опять приходил Джонатан — повидать Вождя. Увидев, что щенок счастлив и доволен сытой жизнью, Тролль решил его оставить, хоть Магине и показалось, что мужчина загрустил. Терри устроился на работу в старенький музыкальный магазин, где до сих пор продавались старинные пластинки, в большинстве своём существовавшие еще с шестидесятых годов, когда на джазовой сцене господствовал Бен Уэбстер. Устроился, скорее, именно из-за них, а также потому, что откопал там виниловый проигрыватель, окончательно развязавший ему руки. Каэль поэтому предположил, что Роберт нашел свой персональный рай, на что Магина ответил: «Он наверняка просто заприметил там очередную девушку». — Почему мы не выходим прогуляться? — Потому что холодно и ты кашляешь уже который день. Да и вообще… почему бы тебе не переехать ко мне? — Нет… — голос Каэля прозвучал очень тихо и нерешительно, словно он пытался побороть что-то в себе, но не был до конца уверен. — Но почему?! — искреннее недоумевая, Магина взмахнул руками. — Тут много места, у тебя будет отдельная спальня, да и меня ты никоим образом не сму… Он замолк, увидев в выражении лица Каэля нечто, поставившее точку в этом вопросе. Блондин не согласился бы, сколько бы доводов Магина ему не привел, и теперь это стало явным. — Хорошо, как пожелаешь, — вздохнул он, попытавшись изобразить беззаботную улыбку, но понял, что у него не получится, и бросил попытки. Каэль лишь поднял голову после затянувшейся тишины и, едва заметно улыбнувшись, провёл ладонью по щеке Магины. Всё хорошо. — Пойдем ужинать?

***

Они не виделись уже неделю. И несмотря на то, что Магина был завален делами на работе, он каждый день вечером бродил через слякоть по городу в поисках знакомой блондинистой макушки... но, увы, не находил. Надо было уже начать волноваться, когда Каэль сам его нашел, подкараулив у самого дома и даже умудрившись испугать, с воплем выскочив из-за угла. Было не столь страшно, сколько неожиданно, но смех бродяги, раздавшийся в унисон со вскриком Магины, свёл желание злиться на нет. — Многое бы отдал, чтоб увидеть твое выражение лица, когда я выпрыгнул, — все еще посмеивался Каэль в кулак. — Тот факт, что у тебя тренированное телосложение, наверняка делает эту сцену еще более смешной, чем у меня в фантазиях. Магина фыркнул и хотел уже что-то проворчать, но вспомнил, как Каэль иногда заинтересованно касался его плеч, обводя пальцем форму мышц, вырисовывая каждую из них, а потом плавно поднимался по ключице к шее. Вспомнил, как у самого по коже мурашки разбегались от этих прикосновений и от того, как ненавязчиво и едва ощутимо блондин опускал ладонь к спине, запуская пальцы и под одежду. И вспомнил, как удивлялся, натыкаясь на удивленное и искренне наивное выражение лица бродяги, сменявшееся счастьем, когда он открывал для себя что-то новое. Скажи, мой друг, Зачем мы так беспечны? В потоке дней И в суматохе дел Не помним мы, Что век не будет вечным И всем путям Положен свой предел. — И где ты пропадал столько времени? — задал он вопрос, наблюдая за блондином. Тот лишь пожал плечами. — И что это значит? — Значит, что я подготавливаюсь. Магина удивленно приподнял бровь. — Подготавливаешься к чему? Кажется, Каэль молчит целую вечность. Он задумчиво почесывает лоб, носком ботинка попирает снег, поправляет шарф на шее и, когда, казалось бы, у Магины должно было кончиться терпение, улыбается: — Поиграешь со мной в снежки? — и прежде чем Магина успел раскрыть рот для ответа, быстро перебил его. — Если поиграешь, тогда скажу. Мы не сбавляем шаг И не считаем дней, И в бурях передряг Становимся сильней. Но слышишь: бьют часы В тот самый миг, Когда наверняка Никто не ждет Последнего звонка... Магине идея не понравилась, и согласился он неохотно лишь после того, как Каэль сказал, что никогда не пробовал играть в снежки. Ведь и сам он тоже никогда этим не увлекался. Раз или другой с Терри, но брат слишком быстро увлекался обстрелом, в итоге заваливая Магину в снег и заворачивая его в снежный рулет. Возможно, из-за тех унижений у него и выработалась неприязнь к подобным развлечениям. — И как ты собираешься попасть в меня снежком? — поинтересовался он, когда они нашли место, где наваливший снег еще не растаял и был годен для применения. Опустившись на корточки, он сгреб ладонями горстку, чувствуя, как от холода пальцы начало слегка покалывать. Он бережно лепил комок, вкладывая в него весь свой архитектурный перфекционизм, краем глаза наблюдая за действиями блондина. Тот блуждал неподалеку, опустив голову так, что складывалось впечатление, словно он что-то ищет. А потом нагнулся, небрежно слепив небольшой снежок и, выпрямившись, позвал: — Магина? — М? И сразу же Магина с трудом успел увернуться от летящего в него кома. В абсолютном слухе Каэля сомневаться ни разу не приходилось, но вот подобного он и вправду не ожидал. Смех. — Ты промахнулся. — Магина кинул свой снежок, который, попав блондину в плечо, оставил после себя белый след на пальто. — И даже близко не был. Попробуй еще раз. Каэль не поверил очевидной лжи и улыбнулся, собрав в ладонь очередную горсть. Второй кинутый им снежок попадал Магине в бедро, после того как противник шмыганьем носа сдал свое местоположение. На это мужчина лишь азартно усмехнулся, запустив снаряд Каэлю прямо в грудь. А потом началась тишина. Осторожная, напряженная, потому что Каэль вновь держал в своих руках белый комок и, как решил сам Магина, сдать себя — значит проиграть. Блондин внимательно вслушивался, терпеливо ожидая. И его ожидания были вознаграждены. Магина обернулся, когда где-то позади послышался детский плач. Всего пара-тройка секунд, за которые он успел увидеть, что с ребенком его родитель, но и этого времени Каэлю хватило, чтоб сориентироваться на шорох и, быстро преодолев расстояние между ними, наброситься на Магину, повалив его в сугроб. Громкий смех, который на секунду превратился в кашель, а потом вновь залил тишину весельем. — Каэль… — Магина попытался приподняться, но завалился обратно в снег, когда понял, что блондин уже плотно обустроился сверху. Вздох. — Так нечестно. — А мне кажется, что честно. Так или иначе, я победил, — засмеялся бродяга, и Магина попытался разглядеть его лицо в тусклом свете уличного фонаря. Бледный… чуть больше, чем обычно, но это не мешает его щекам заливаться краской от холодного воздуха. Он почти не чувствует своих онемевших пальцев, когда поднимает руку и касается ладонью замерзшей щеки Каэля. Тот жмурится от холода, но не отстраняется. — Ты любишь зиму? — спросил он. — Не знаю. Наверно, я люблю ее жаркими летними ночами. А ты? — Магина резко подался вперед, подминая под себя блондина. Тот слабо сопротивлялся, пыхтел, но вскоре сдался и ответил: — Тоже не знаю. Но зимой бывает одиноко. — И холодно. — И холодно. Не верю в чудеса, И это было б странным: Всю жизнь летать, Всю жизнь летать, Однажды воспарив. И все-таки всегда Прощаемся нежданно, О самом главном Не договорив. — Так куда ты собираешься? Каэль прикрыл незрячие глаза, неслышно выдохнул: — Я собираюсь вернуться в свой мир. Магина некоторое время просто смотрел, не зная, что спросить и стоит ли вообще что-нибудь спрашивать. — Уже? — Мне было дано мало времени, но я неплохо повеселился, — Каэль улыбнулся, сгребая пальцами немного снега и, вытянув руку, размазывает белоснежный ком по лицу Магины. — А так считается? Теперь я победил? — И ты больше не вернешься? Блондин покачал головой. Его пальцы все еще касались лица Магины. Кончиками он провел по скулам, спускаясь вниз, к губам, изучил каждый миллиметр осторожными прикосновениями, словно желая запомнить навсегда. — Ты красивый. Магина ничего не ответил. Как тогда, в самый первый день, когда решился заговорить, он просто встал и ушел. Но нет конца пути, И так светла дорога, Где день родится вновь И будут песни петь. И тот, кто шел за мной, Пусть поспешит немного... Он слышал вслед: — Успей все то, чего мне не успеть.