Привидение

Поиск натурщицы оказался не самой легкой задачей. Во-первых, последние пару лет Хекджэ просил позировать либо Хёрин, либо своих друзей. Но все они для текущей задумки не подходили, потому как натуру нужно обнаженную. Женскую. И вряд ли рассорившаяся с ним девушка будет согласна на такое. Почти неделю Хек провел в поисках подходящей кандидатуры и уговоры принять его предложение. Но результат более чем удовлетворял представления Хекджэ. На протяжении этих дней художник продолжал доставать свое домашнее привидение расспросами обо всем, что только приходило в голову. - Ты учишься? Тишина в доме нарушалась только мерным жужжанием микроволновки. - Старшие классы? Снова молчание. - Выпускной? Послышался характерный шум. - Нет? Тебе, может, нужны какие-то вещи на учебу? ГУП! - Тоже нет? ГУ-ГУП! - Ладно. Хекджэ очень хотелось опять посмотреть на привидение. На одной из отставленных в бок картин, красовалась зарисовка "девочки", которая расстроила его любовные отношения. На другой - длинноволосая фигура у холодильника. На третьей - склонившаяся безликая "сиделка". Как бы ни старался, Хек не мог вспомнить хоть какие-то черты лица, а потому рисунки так и оставались зарисовками. Художник выдумывал новые и новые способы увидеть сожителя хотя бы краем глаза, но все они пресекались на корню. Привидение обрывало все попытки. "Стесняется он, что ли?" - как-то раздраженно подумал Хек после очередного отказа. Не спать ночами - не помогало. То ли паранормальному сожителю сон был не настолько критично нужен, как Хекджэ, то ли тот отсыпался параллельно с ним. Хотя понять, когда в таком случае тот успевал тырить вещи из холодильника, было из разряда фантастики. Привидения действительно удивительные создания. Хек понял, что по утрам, как и все нормальные ученики, привидение проводило на уроках. Это крайне смущало логически мыслящего художника. Одноклассников, похоже, не смущало то, что среди них паранормальное существо. Или же он ходил в специальную школу для таких, как он сам. С другой стороны тогда он бы вряд ли познакомился с Кибомом и давал бы ему списывать. Хекджэ все больше склонялся к тому, что привидение отнюдь не привидение, а простой запуганный мальчишка. Против этого было только одно. Хекджэ пытался найти ребенка в доме, и неоднократно. Но ни разу не нашел ни его, ни места, где тот жил, ел, спал и учился. Это тормозило весь триумф крика "Эврика", потому художник продолжал колебаться между "парнем" и "привидением". В поисках конкретики, Хек часто смотрел на фотографию, с которой начались странности в это доме. Тогда младший сын, главный подозреваемый в деле о привидении, был еще совсем мелким. Не факт, что это последняя фотография семейства перед страшными событиями, но это и фотография в газете - все, чем располагал художник. Он пытался мысленно наложить черты лица ребенка на свои видения, но потерпел поражение. Сознание твердо стояло на том, что мальчик уже давным-давно вырос. Прошло десять лет, как-никак. Все это не улучшало положение, и не давало дополнительной информации. Зато разжигало любопытство... Не довело бы оно до греха. -*- Прежде чем уйти за натурщицей, Хекджэ предупредил, что будет, скорее всего, достаточно поздно. Ему предстоял последний рывок, после которого можно будет, наконец, заниматься воплощением идеи на холсте. Хек даже перетащил диван в мастерскую, чуть не надорвавшись при этом. Но ему нужна была определенная поза, а без возвышения ее не сделать. Но все оказалось даже проще, девушка едва просмотрела взглядом контракт и зарисовки позиции, подписала бумаги и спросила, нельзя ли начать уже прямо сегодня. Хекджэ опешил от такого напора, особенно после той резины, которая тянулась в их интернет-переписке. Причин отказывать не было, потому он повез ее домой. По дороге девушка выспрашивала о самом Хекджэ, кто и откуда. Художник заподозрил, что его пытаются "клеить". С одной стороны это было интересно и весело, с другой - ему не особо сейчас хотелось отношений. Хватило прошлых грабель. Добравшись до дома, Хек показал, где можно оставить вещи и куда сесть. По слегка расстроенному лицу девушки, он, наконец, понял, в чем было дело. Натурщица думала, что соглашается на экзотический секс с "незнакомцем", за который еще и заплатят, а получила не самую лучшую работу на ближайшие несколько дней. Хекджэ приложил все силы, чтобы не закатить глаза и не заржать. Такое уже с ним бывало, но на более ранних стадиях становления художником. Сейчас, это действительно выглядело смешно. Показав, как правильно присесть раздетой девушке, Хек начал колдовать с позой. Реальность не казалась такой красивой, как задумка, а потому пришлось экспериментировать. Найдя нужное сочетание, Хекджэ улыбнулся и занял свое место за мольбертом. Если повезет, за сегодня он закончит набросок полностью и завтра примется за краски. Воодушевленный этим художник принялся за само рисование. Через час, когда натурщица уже начала уставать, Хекджэ краем глаза заметил в дверях мастерской какое-движение. В подтверждение того, что кто-то действительно заглядывал к ним, парень услышал топот на лестнице, глухой звук падения в коридоре второго этажа, непродолжительную тишину и снова топот, завершившийся фееричным "ГУП! ГУ-ГУП!". Девушка вопросительно смотрела на Хека. - Нос не разбил? - чуть ли не ухахатываясь, крикнул он наверх. ГУП! - Осторожнее в следующий раз! ГУ-ГУП! Хекджэ тихо рассмеялся. "Он что, до сих пор девочек голых не видел? Чего распереживался так?" Хек только приставил карандаш к холсту, как сверху послышался целый концерт разнообразного шума. Художник посмеялся, подумав про детей и их трагедии, посмотрел на ничего не понимающую натурщицу и попросил подождать его. "Он хочет ее выгнать? Она же для него незнакомая девушка, еще и нагишом в его доме... Пожалуй, да, есть чего возмущаться". Хекджэ поднялся на второй этаж и остановился у лестницы, все это время шум не прекращался ни на секунду. - Эй, - относительно тихо позвал Хек, чтобы натурщица внизу ничего не услышала. Шум стих. - Потерпи немного, она нужна мне для работы. Тут хозяину пришла в голову еще одна мысль, и он улыбнулся. - Это просто натурщица, так что трахаться с ней я не буду, если ты решил, что мы покушаемся на святость дома. ГУП! - Девушка просто позирует для картины, потому, что мне не хватает умения нарисовать без шпоры, так сказать. Сверху не доносилось ни звука, и Хек уже подумал, что привидение обиделось окончательно, но через люк от спущенной лестницы с чердака слетел кусочек бумаги. Хекджэ подобрал листок и заметил надпись. "Извини... Я не о том подумал". Художник вскинул голову и хотел залезть на чердак, чтобы, наконец, поймать сожителя с поличным, но снизу его окликнула натурщица. Хекджэ пришлось спуститься вниз. Девушка сидела на диване, рассматривая картины-зарисовки у стены. Хек улыбнулся и предложил сделать перерыв на чай, чтобы модель могла размяться. Девушка завернулась в плед и сразу же побежала смотреть результат своих трудов, спрашивая, с кем он разговаривал. Хек объяснил, что это его друг, который просто не ожидал увидеть в доме кого-то еще. Она слегка нахмурилась и указала на то, что не давала согласия позировать кому-то кроме художника. Тот успокоил ее тем, что подобное не повторится. Все чаепитие девушка подавала недвусмысленные знаки внимания, заманчиво оголяя кожу, приспуская плед. Хекджэ стойко держался, но все-таки сказал ей в лицо, что не собирается с ней встречаться и тем более спать. Девушка надулась, но потом махнула ладошкой "Ну, и хрен с тобой!". Они посмеялись над тем, к какому недопониманию в современном мире могут привести переписки или просьбы. Рассмотрели все на своем же примере и посмеялись. Сама девушка оказалась человеком понятливым и веселым. Правда, теперь Хеку приходилось напоминать ей о том, что при позировании нужно молчать, потому что черты лица тоже нужны для картины. С карандашным наброском художник все же не успел закончить, но зато натурщица согласилась прийти к нему завтра. Как только она ушла, Хекджэ пошел на второй этаж и увидел записку на полу рядом с лестницей на чердак. "Я подумал, что ты назло Хёрин решил". - Дурак, - улыбнулся Хекджэ. - Потерпишь завтра ее? Я постараюсь закончить побыстрее. Сверху не доносилось ни звука. Хек все же забрался на чердак и в очередной раз облазил его от стенки до стенки, но ничего не нашел... Кроме банки с краской, которая провокационно лежала отдельно от остальных. "Ах, вот, чем ты отвечаешь!" - подумал Хекджэ, переставляя банку к остальным. Он заметил открытую коробку и заглянул внутрь. Там было много каких-то бумаг и книжек. Прежде чем художник успел действительно заинтересоваться, он зевнул. Хекджэ действительно устал, а коробки от него все равно никуда не денутся. Приняв легкий душ перед сном, Хек еще успел заметить на зеркале новую надпись "Этот намного лучше!". Засыпал хозяин, улыбаясь на все тридцать два. -*- На этот раз позирование прошло тихо и мирно, без внезапных эксцессов и попыток соблазнить. Хекджэ закончил работать с карандашом и проработал красками самые сложные куски картины, связанные с натурщицей. Полностью довольный собой, Хек отдал девушке ее заработок и отпустил на все четыре стороны. - Я закончил! Радуйся, больше никаких голых девушек в доме! Тишина. - Но я могу изобразить голое мужское! Снова молчание. Хекджэ нахмурился. - Только мне надо, чтобы ты спустился! "Теперь-то он точно должен ответить!" Но чердак утопал в тишине. - Тебя нету, что ли? Ни одного звука. - Нету... - констатировал Хек. А он старался побыстрее разобраться с делами. Художник, на всякий случай, взбежал наверх и проверил, нет ли записок, но пол был девственно чист. Хекджэ посмотрел на поднятую лестницу, спустил ее вниз и залез на чердак. Заметив ту самую, вчерашнюю коробку, он тут же сунул туда нос. Бумагами оказались счета за воду и электричество двенадцатилетней давности. Книги сгодились бы для маленькой личной библиотеки, но самое интересное торчало уголком в одной из энциклопедий. Хек аккуратно подцепил уголок и вытащил бумагу наружу. Это был вырванный альбомный лист с детским рисунком. Хекджэ улыбнулся шедевру с кривыми, но четкими линиями. Четыре фигурки, судя по всему, изображали семейство из родителей и двух сыновей. - Папа, мама, Кенсу... - вчитался художник в надписи под изображением семьи. - Ну, почерк у ребенка... Под самой маленькой фигуркой, нарисованной рядом с чем-то похожим на помесь собаки и ежика, красовалось гордое "Я". Это заставило Хека улыбнуться. На фоне семьи был схематически изображен дом с флагами Кореи и Китая. А внизу можно было увидеть подпись "Донхэ, 5 лет". - Донхэ, - прочитал Хекджэ. - Вот как тебя зовут. Донхэ. Хозяин был безмерно горд собой и рад находке. Казалось, теперь ему нужно было только протянуть руку и тайна исчезнет. Теперь у него, как и у Кибома, был друг Донхэ, живущий в этом доме. Боясь испортить детский шедевр сожителя, Хек спрятал его обратно в коробку, возвращая все на изначальные места. Хекджэ решил, что до разбора чердака все-таки надо добраться. Мало ли еще улик и информации там спрятано. Но явно не сегодня, когда зашкаливает радость и хочется поделиться ею с окружающим миром. Ничего другого не оставалось, как вернуться к картине. Все равно на ужин остатки завтрака и можно было не готовить. Хекджэ очень хотел дождаться Донхэ, назвать его по имени и посмотреть на реакцию. Он даже самонадеянно подумал, что Хэ может из-за этого выйти из своего укрытия. Хотя с другой стороны и понимал, что знание имени не активирует безграничное доверие и смелость, потому ожидать каких-то изменений глупо. Когда часы пробили час ночи, Хек откровенно засыпал стоя, он уже даже от картины отошел, чтобы не испортить заготовку лишним штрихом, уходящим в сонные дали. Хекджэ уже в пятый раз позвал своего сожителя, но тот так и не ответил. Художнику уже становилось откровенно грустно и одиноко, а стены дома давили своей массивностью. Все-таки этот огромный коттедж не предназначался для одного человека, он и для двоих был великоват. А теперь, оставаясь один на один с домом, Хек ощутил беспомощностью перед лицом такого противника. И то было не самое приятное чувство. Укладываясь спать уже через полчаса, Хекджэ в последний раз позвал Донхэ, в надежде, что тот все-таки успел просочиться внутрь дома незамеченным и теперь просто не мог ответить, потому что был занят чем-либо. Услышав в ответ гулкую тишину, он вздохнул, завернулся в кокон и отключился. -*- Проснувшись, первым делом Хекджэ пожелал доброго утра сожителю и попытался развести того на разговор. Он был стопроцентно уверен, что Донхэ уже дома, потому что того и так не было полночи так точно. Но гулкая тишина говорила об обратном. К полудню, Хек уже начинал сомневаться в том, что с ним вместе жило когда-то привидение. Ему казалось, что все это было сном, или выдумкой его мозга, галлюцинацией, подкрепленной одиночеством, и это почти силком выгоняло художника на улицу. Почти потеряв надежду, Хекджэ крикнул из-за стола: - Ты теперь со мной не разговариваешь? Мог бы хотя бы спуститься и сказать об этом в лицо! Каким же было его удивление, когда сверху послышался недовольный шум. Хек пулей взлетел на второй этаж к закрытой лестнице. - Донхэ! Тишина. - Тебя ведь Донхэ зовут, да? Молчаливое согласие было ему ответом. Но, на всякий случай, Хекджэ решил подстраховаться. - Не Кенсу? ГУП! - Значит, ты все-таки тот пропавший мальчик… - Хек присел на столешницу, продолжая пропиливать полоток взглядом. – Ты все десять лет жил в доме? Сверху донесся только легкий шорох, как будто кто-то перекладывал одеяло. Это можно было считать за "да". - Одиноко тебе было, наверное… - Хекджэ вспомнил про вечер и добавил: - Кстати, давай ты как-то будешь говорить о том, что собираешься ночевать не дома? Я тут чуть с ума не сошел, думал, ты мне приснился. Тишина. - Ладно. Я пойду поем… Если захочешь там ещё осталось, так что приходи. Ты же голодный, наверное. ГУП! - Не голодный? ГУП! - Тебя накормили в гостях? Хекджэ начал чувствовать себя чем-то вроде мамы, допрашивавшей свое чадо. Которое опять промолчало. - Ты был у родственников? ГУП! - У Кибома? Согласная тишина. - Понятно. Ну, я все-таки пойду поем. Обед Хекджэ провел в умиротворенном состоянии души. Все вернулось на свои места, никаких неприятных сюрпризов и проблем. -*- Следующее утро началось с записки, перекочевавшей к разрастающейся коллекции на стену. Она гласила: "Так как ты теперь все равно знаешь и уверен, что я тут живу. То я хочу хоть чем-то помогать. Вот!". Хекдже посмеялся над зачеркнутой частью "спасибо Кибому!", находившейся в конце первого предложения. На столе в кухне действительно стояла тарелка с завтраком. Хек сверился с временем и понял, что действительно проворонил момент, когда Хэ мог выходить на учебу. На вкус еда напоминала ту, что ел художник, пока болел, а значит, ещё одна тайна об авторстве раскрыта. Днем Хеку позвонил один знакомый и сообщил о свободной неделе в галерее, которую при должном желании мог занять сам Хекджэ. Понятное дело, художник пылал этим самым желанием и пообещал подъехать через два часа, для обсуждения деталей. Напевая какую-то навязчивую мелодию из рекламы, Хек собрался в течение двадцати минут, оставил записку, что будет к восьми вечера, и укатил на встречу. Состыковавшись со знакомым, Хекджэ тут же потребовал показать, что, где и главное когда. В итоге они прошлись по галерее, обсудили места и количество картин для выставки, и примерную сумму, которую нужно будет за это выложить. Хек прикусил губу и немного нахмурился, но все же – такой шанс выпадает не часто, потому кивнул в знак согласия. Дальше пошли долгие вычитки контрактов и их подписания, на пути домой художник умудрился попасть в пробку, потому еле поспел к обещанному в записке времени. Но рядом с ней на столе лежала вторая «Я пошел на курсы, а потом на работу. Буду поздно…» Хозяин расстроено вздохнул и пошел переодеваться. Донхэ действительно брякнул банкой только после одиннадцати. Хек тут же рассказал ему про выставку и галерею. Потребовал, чтобы Хэ на неё сходил, и пообещал выдать деньги на билет или сам пропуск. Донхэ отнекивался, но потом согласно замолчал. Хек нашел скинутую свежую записку «Только если это не совпадет с экзаменами на курсах, я не знаю, когда они будут», и тут же согласился, что учеба важнее. Хекджэ снова стал за картину, и, посмотрев на нее, внезапно подумал, что было бы неплохо что-то сделать вместе с Хэ. Посмотреть фильм, или поиграть, или ещё что-то. - Какие у тебя планы на завтрашний вечер? – Хек снова оказался в коридоре второго этажа на столешнице. - Не хочешь провести его со мной? ГУП! - Эй! Почему? Я тебе так неинтересен? Сверху послышалось раздраженное «ГУ-ГУП!», а потом ещё какой-то странный звук и испуганный вздох. Хек заломил брови, когда наверху раздались шаги, потом некоторое время не было ни звука, а потом снова шаги. Он спрыгнул со столешницы и потянул на себя лестницу, на которую тут же вылетела записка. Хекджэ пришлось поднимать её с пола, потому как она отказывалась ловиться в полете. «У меня работа, мне надо платить за курсы. Не завтра…» - А… - ещё сильнее расстроился Хек. – Тогда ладно. Он бестолково помялся на месте, потом поднял лестницу и спустился в мастерскую. Записки заняли свое место на стенке, а художник – за мольбертом. Взяв кисть в руку, он тяжело вздохнул. «Облом…»