Привидение

Дни текли как-то однообразно. Донхэ по большей части пропадал на курсах, учебе и работе, а воодушевленный выставкой Хек практически не отходил от мольберта. Он честно готовил ужин, а Хэ делал завтраки и мыл посуду. Как минимум это то, что заметил хозяин. А еще, когда Хекджэ умудрился заснуть на диване в мастерской за компоновкой планов и зарисовками примерных идей, Донхэ укрыл его пледом и собрал разбросанные по всему полу листы. Разговаривали они теперь редко, но и это было хоть каким-то счастьем. - Что такое? Ты не накрашен, потому не хочешь спуститься? ГУП! - А какая это по счету банка? ГУП-ГУ-ГУП! - Третья? Или вторая с половиной? - Хекджэ пытался не заржать. ГУП! Хек так понравилось вызывать возмущение у Донхэ, что он старательно подкалывал по любому поводу. Ему страшно было думать, что будет, когда Хэ все-таки покажется на глаза. В очередной раз наслаждаясь завтраком и утренним кофе, Хекджэ наблюдал за спешащими на учебу детьми и их направлявшимися на работу родителями. Это тоже наталкивало на мысли о картине. Но Хек хотел сегодня отдохнуть, у него наступил порог насыщения живописью. А это грозило депрессией, если не отойти от дела хотя бы на день. Художник заметил совсем маленькую девочку с длинными каштановыми волосами, державшую маму за руку. Она весело рассказывала, что-то родительнице, размахивая свободной рукой. Хек умиленно улыбнулся. "Когда-то и Донхэ был таким..." - внезапно подумал Хекджэ. Ему представился Хэ с фотографии, бегавший за своим старшим братом, пытаясь отобрать свою форменную детсадовскую кепку. К чему была эта мысль, художник не знал, но у него руки чесались зарисовать это. Хекджэ взял фотографию с подоконника и пошел в мастерскую. К вечеру на холсте красовался подробный карандашный рисунок. А Хек смотрел на него и думал, браться ли за краски. К кистям Хекджэ так и не притронулся. Дождавшись, когда сверху послышался шум, хозяин дома задал все еще интересующий его вопрос: - Ты не проведешь со мной завтрашний вечер? ГУП! - Ты куда-то уходишь? Работа? ГУП! Хек недоуменно заломил бровь. - Тогда что? В открытый лестничный проем вылетела записка: "Я иду к Кибому, нужно написать реферат". Вторая бровь Хекджэ присоединилась к первой. - А это обязательно делать у него? ГУП! - Не понял... Еще одна записка: "Потому что реферат должен быть печатным. А ноутбука у меня нет, зато есть у Кибома". - Только из-за ноутбука? Тишина. - Давай я тебе свой дам, а ты за это посмотришь со мной фильм. Ты же больше времени на дорогу туда-обратно потратишь! Тишина. Шорох бумаги и в руках художника оказывается еще одна записка. "Согласен. Оставь его на ступеньках" - Э-энет! - разулыбался Хекджэ, почуяв возможность если не увидеть, то хотя бы прикоснуться к сожителю. - Из рук в руки! ГУП-ГУП! - Слушай! Я же не залажу к тебе на чердак, хотя сейчас вполне мог бы быстренько метнуться – лестница-то опущена, - Хек скрестил руки на груди. - Я тебя уже видел, и даже один раз обнимал! Или ты с тех пор превратился во что-то непередаваемое и с щупальцами? ГУП! Хозяин дома нахмурился. Послышался ещё пара ударов банкой, но уже не такой силы. После чего вниз слетела ещё одна записка с единственным словом «Ладно». Довольный своим успехом, художник сбегал в гостиную за ноутом. Он оценил количество ступенек на лестнице и длину своих рук, поднялся на три ступеньки и протянул наверх комплект всего необходимого с техникой вместе. Сердце радостно выбивало чечетку любопытства по грудной клетке, пока Хек, затаив дыхание, ждал явления. С чердака послышался тяжелый вздох и даже что-то напоминающее нервное сглатывание. В свете коридора показались чужие руки (сердце художника забилось ещё быстрее), которые осторожно взялись за ноутбук, старательно не соприкасаясь с конечностями Хекджэ. Дождавшись, когда Хэ ухватится за технику посильнее, он схватил того за кисть. Сверху послышался порывистый вдох. Донхэ ловко вывернулся из захвата и скрылся полностью во тьме убежища, прихватив ноутбук с собой. - Донхэ... - расстроено выдохнул Хек, понимая, что мог перепугать сожителя своими поползновениями. - Я просто хочу точно знать, что ты настоящий... Что ты не плод моей фантазии. Сверху не доносилось ни звука, как показалось Хекджэ, целую вечность. Затем донесся легкий стук, шорох и слегка нервное дыхание. - Пожалуйста... - добавил художник совсем тихо. Дыхание стихло, а затем в прямоугольнике проема появилась уже знакомая рука. Хекджэ протянул свою навстречу и осторожно подставил ладонь под пальцы Хэ. Они были теплыми, как и кисть, за которую недавно схватился художник. Рука Донхэ дернулась, наткнувшись на руку Хекджэ, но на этот раз не исчезла в проеме, а чуть отодвинулась. Хозяин дома внимательно следил за происходящим, ожидая, когда сожитель снова опустит конечность на место, но тот медлил. Потому Хек приподнял руку и приложил её ладонью к ладони Хэ, обхватывая пальцами. Хекджэ поднялся ещё на ступеньку, чтобы было удобнее, и нащупал второй рукой на запястье Донхэ пульс. «Он точно живой. Плотный. Теплый. Ну, вообще не верится, что это привидение», - пронеслось в голове художника. Утолив свое первичное любопытство, Хек подумал, что дальше добиваться от сожителя чего-либо будет наглостью. Он ослабил хватку, и Донхэ тот час же вытащил руку, убрав её из поля зрения. Хекджэ ещё некоторое время смотрел в проем чердака, думая, что чудо все-таки случится. Но в отместку сверху послышался дикий грохот. Как будто, Хэ переворачивал все вокруг. Хек испуганно сбежал с лестницы, все ещё не сводя с проема своего взгляда. Грохот прекратился так же внезапно, как и начался. Художник уже думал пошутить на тему «Что, инвентарь кончился», как услышал тихие всхлипы наверху. «Он плачет?» Хекджэ почувствовал, как у него упало сердце. Он понимал, что это наверняка из-за того, что он только что сделал. Но не верил, что реакция будет настолько сильной. Все-таки, Хэ всегда шумел, возмущаясь, но сносил все подколки. А теперь… Хек посмотрел вокруг, потом на свои ноги, и извинился. В ответ ему по лестнице с грохотом скатилась одна из банок с краской. Хекджэ остановил её и поставил на дно рядом с первой ступенькой. Не найдя ничего лучше, художник тихо ушел на кухню и просидел там за чаем, рассматривая свои руки. При этом чувствуя себя распоследним мерзавцем. -*- Когда чашка чая остыла, потом опустела и наполнилась снова, прошло никак не меньше трех часов. Из чайного забытья Хекджэ вырвал характерный шум с чердака. Хозяин дома поднялся на второй этаж и с удивлением обнаружил на лестнице свой ноутбук. Листок, лежавший на крышке оного, гласил «Я уже закончил, спасибо. Можем смотреть фильм». Хек посмотрел в проем чердака и потер шею. Он как-то не задумывался о том, что с этим смущающимся выходить парнем, нужно будет как-то смотреть кино. Именно «как-то», потому что совместить просмотр со скрытым во тьме Донхэ было как-то проблематично. А потом Хекджэ посмотрел на чердак, на лестницу, на ноут и кивнул своим мыслям. - Я сейчас сбегаю за своим чаем, ты пока устраивайся! – художник поставил открытый и включенный ноутбук на пол возле лестницы и побежал на кухню. Притащив заодно печенье в кульке и вазочку, он отсыпал в посуду часть, а вторую, недолго думая, кинул в проем чердака. Судя по тому, что глухого стука не послышалось, Хэ все-таки поймал угощение. Устроившись поудобнее и развернув экран ноута так, чтобы тот смотрел примерно в проем, Хек объявил о начале сеанса. Комедия была молодежной, а так как Хекджэ считал, что Донхэ как раз вступил в это сословие, фильм должен был понравиться обоим. Примерно на середине просмотра рядом с хозяином дома упало что-то небольшое и твердое, на деле оказавшееся очками. Как всякий любопытный человек, получивший в свое распоряжение предмет типа «очки», Хекджэ тут же напялил их на себя. Мир слегка пошатнулся от диоптрий, и ему пришлось в срочном порядке избавляться от первопричины. Хек удивленно поднял взгляд наверх и спросил «Ты что ещё и в очках ходишь?! У тебя зрение плохое?!». Всю несостоятельность вопросов он понял только тогда, когда те уже были озвучены. Хозяин дома был благодарен тому, что Хэ не захотел многозначительно хмыкнуть на идиотизм Хека. Почти все кино Хекджэ проржал. Но иногда он ещё слышал легкие смешки и сдерживаемый изо всех сил смех. Хотя, когда Хек оборачивался, чтобы посмотреть на источник звука, в проеме никого не было. К концу полнометражки художник пребывал в легком состоянии «О боже, что это было?! Ужас! Как вообще?! Но это ж уржаться можно!» и даже не мог предположить, как отреагировал на него сожитель. - Надеюсь, тебе понравилось. Я оставлю очки на лестнице… - Хекджэ потянулся до хруста в суставах и блаженно выдохнул. – Спокойной ночи. Самое время лечь спать! Не успел он спуститься на пол, как сзади зашелестел листок размера А4. Увидев количество текста, Хозяин дома всерьез задумался о способностях Донхэ к скорописи. «Фильм был отличный. Мне особенно понравилась вторая половина! Ох уж захватывающий сюжетец. Только четкость картинки оставляла желать лучшего. А! Печенье всухомятку супер вкусное, зря ты его запиваешь. И вообще! Свали ты уже на кухню, а то я не добегу до ближайших кустиков!!!» Хек поржал, но решил не комментировать свою несостоятельность в продумывании планов. Он отнес чашку и вазочку с остатками печенья на кухню и поднялся в спальню. На кровати художника красовалась маленькая записка с ответным пожеланием сладких снов. Хекджэ твердо решил, что ему повезло с домашним не-привидением. -*- Следующий день ознаменовался внезапным звонком на мобильный телефон. С незнакомого номера. Хекджэ некоторое время смотрел на экран, но потом все-таки принял вызов. - Алло? - И тебе алло, насильник, - хохотнули с той стороны. Хек опешил и ещё раз посмотрел на экран. - Кто это? - Та не нервничай ты, это Кибом. «От этого мне как-то не легче! Откуда он знает мой номер телефона?!» - Мне тут нашептали звери лесные да птицы небесные, что кто-то пытался увидеться с эфемерным существом, живущим у него на чердаке. - Эээ. Если ты о том, что я потрогал Донхэ за руку, то да, было такое. - Ах. «Донхэ». Ах, «потрогал», - ехидно сказал собеседник. - Так… В чем дело? - Да ты представляешь, что он сейчас чувствует? Хекджэ нахмурился и устроился на диванчике, рассматривая тематические картины про «жизнь привидения». Кибом вздохнул. - Хэ не в том состоянии, когда легко идут на контакт. А ты ему устроил психологический апокалипсис. Мало того, что узнал какими-то задними методами, как его зовут. Он, кстати, обвинял в этом меня. Так, по его словам, ты ещё и «схватил за руки, и мало ли, что хотел сделать!». Про «мало ли» я, естественно, не поверил. Не думаю, что ты хотел бы скинуть его с лестницы. Но про «схватил»… Художник приуныл. - Ну… Я его за кисть поймал. Мне же действительно интересно, как он сейчас выглядит. Но даже сделать ничего не успел! - Да Донхэ и этого хватило! Ты ж его перепугал до состояния «сердце в пятках»! Не бережешь ты мальчика. - Этот «мальчик» старше тебя. - Но стеснительнее раз в -надцать, так что «мальчик». Они обменялись многозначительным хмыканьем. - Хэ хочет жить нормально, но боится, - продолжил Кибом. – Он просто не может себя заставить спуститься. Донхэ привык, что показываться тем, кто живет в его доме, строго-настрого запрещено, как бы этого не хотелось. Хек попытался переварить информацию, а Кибом тем временем продолжал. - Но не о том сейчас речь. С одной стороны, Донхэ теперь обижен на тебя за то, что так бесцеремонно с ним обошелся. С другой стороны, на себя за то, что не может просто взять, спуститься и встретиться. И в сумме зол на всех и вся из-за сложившейся в его жизни ситуации. Хекджэ посмотрел наверх, понимая теперь, что за какофонию шума он, Хэ, устроил ему вчера после получения ноутбука. Это все внутренняя борьба порывов, которые не давали сделать что-то, чего он очень хотел. А в итоге имеем то, что имеем: сплошные проблемы недопонимания. - Слышу ты подвис. Ну, переваривай-переваривай. - Для этого ты звонил? Объяснить его поведение? - И для этого тоже. Но в остальном повозмущаться на тему того, что лажаешь ты, а выгребаю я. Он же прямо в школе и далеко не тем спокойным голосом, что я тебе, выяснял, «какого хрена тут происходит?!». Пришлось поднимать за ним парты и стулья, так разошелся. - Ого… Ясно. Ну, ты извини, если что… - Та я привык! У него же постоянно какие-то проблемы с выражением чувств. Но, если честно, ты первый, кому я это объясняю. Так… Мне пора бежать, так что адиос! - Пока… Из трубки послышалось несколько коротких гудков, а затем связь прервалась окончательно. Хек вбил в память телефона номер Кибома и снова посмотрел наверх, чувствуя, что нужно как-то загладить свою вину. Через пару часов на столешнице покоилась коробка различных пирожных из той кондитерской, которая так понравилась ему в прошлый раз. Рядом Хекджэ поставил на выбор две бутылки сладкой газированной воды и записку, что сожалеет о том, что напугал. Несколько раз передвинув составляющие подарка, художник все-таки спустился в гостиную и включил телевизор. В голове все ещё звучали слова Кибома вперемешку с событиями вечера, так что какое-то ток-шоу прошло мимо понимания Хека. Вечер начался для Хекджэ внезапно, когда послышался стук. Художник как будто вынырнул из задумчивости и вернулся в реальный мир, понимая, что спустил день на просиживание штанов перед телевизором. - С возвращением! – крикнул Хек и поднялся с дивана. Хекджэ набрал воды в стакан и поднялся на второй этаж. Угощений уже не было, но и ответной записки нигде не было заметно. Он устроился на столешнице и отпил из стакана. - Как насчет вечера? Тебе ведь не надо ни к кому ехать. Тишина. - Я хочу исправиться и сделать на этот раз нормальный просмотр кино, если ты не против. Тишина. - Может у тебя есть пожелания на фильм? Оставляй их на лестнице, а я пока ноутбук принесу, еду-напитки себе. ГУП! - Нет пожеланий? – заломил бровь Хекджэ. ГУП! - Ла-адно, - протянул Хек. – Тогда я выберу что-то на свое усмотрение… Хекджэ замолчал, увидев, как вниз спланировал листочек. «Хочу романтическую комедию. И не неси еду, я поделюсь пирожными и водой», - прочитал Хек и улыбнулся. - Хорошо, тогда я оставлю тут стакан и принесу ноут. Принеся необходимую технику и устроившись, как вчера, на ступеньках, Хекджэ довольно кинул себе под спину подушку. Теперь лестница не впивалась острыми краями в спину, создавая непередаваемый эффект йоги. Перетащив оставленные Донхэ пирожные к себе поближе, Хек ощутил, что ему в спину, пониже шеи врезался какой-то цилиндрический предмет, при этом зашипев. На поверку это оказалась бутылка с газировкой, которую Хэ то ли не успел оставить, то ли специально не оставлял, чтобы устроить показательный спуск, и просто скатил по лестнице. Ещё где-то полчаса прошло в выборе фильма: художник зачитывал заинтересовавшее описания, а Хэ должен был решить, нравится оно ему или нет. Остановившись на прошлогодней ленте, они как раз умостились для просмотра, когда в доме погас свет, а с улицы отчетливо стал доноситься шквальный ветер. Хекджэ поставил паузу, чтобы не пропустить ничего, и пошел на разведку, подсвечивая себе телефоном. В доме ничего страшного не происходило, а вот на улице погода разыгралась не на шутку. Хек крикнул Хэ, чтобы тот не волновался, хотя самому было не так чтобы и спокойно. Прямо перед домом во вспышках молний была видна оборванная линия электропередач, а чуть дальше – упал поддерживавший ее столб. Художник со вздохом понял, что электроэнергии в ближайшее время можно не ждать. Мало того, без электричества не работал роутер для вай-фая, а это грозило сорвать просмотр фильма, на который так рассчитывал Хекджэ. В окна резко ливануло, как из ведра, и надежды на простое штормовое предупреждение растаяли моментально. Теперь уж это точно шторм, вон как деревья качает. Крышу бы только не сорвало. Хек посмотрел наверх, вспоминая о том, что его сожитель как раз квартировался где-то на чердаке. - Донхэ, похоже, это над-… БАБАХ! Хекджэ удивленно уставился на окно. Шторм так шторм. С громом и молниями, шквальным ветром и ливнем. Хек молился, чтобы он не растянулся на неделю. - Надолго, - закончил художник. – Так что придется как-то без света обходиться. Хекджэ вернулся на второй этаж и ещё успел заметить отблеск света в проеме чердака. Решив, что это Хэ подсвечивал себе что-то, Хек устроился на свое место в «зрительном зале». На его счастье, фильм успел догрузиться до того, как роутер выключился. Наконец, видео снова было запущено, и начался просмотр. Правда весь сеанс сопровождался периодическим громом и расцвечивавшими коридор в светлые полосы вспышками молний, но это никак не ухудшало самого фильма. Сверху иногда доносилось шипение доливаемой газировки и шелест упаковок от пирожных. А на одном из самых слезливых милых моментов, Хекджэ даже почудилось, что с чердака раздался умиленный вздох. А потом, когда кино подходило к концу, послышался звон стекла, заставивший художника вздрогнуть. - Только этого не хватало… - он поставил видео на паузу и снова побежал осматривать дом. Разбитого окна нигде не было, как и просто осколков от стеклянных предметов. Тогда Хекджэ понял, что разбилось чердачное окно. Он вернулся к лестнице. - Донхэ? Это твое окно разбилось? Тишина. - Давай я помогу его заклеить? – Хек поднялся на пару ступенек вверх. Сверху послышался шорох, а потом характерный «ГУП». - Эм… Ладно, я просто принесу необходимое, и оставлю здесь… Спустя минуты три художник, встав на цыпочки на лестнице, запихивал пакет с «инструментами» на чердак. При этом он старался не приближаться слишком сильно, вспоминая разговор с Кибомом. Справившись с задачей, Хекджэ выдохнул и опустил руки на пояс. - Может, ты переедешь в одну из спален? Хотя бы до конца этого ветругана? ГУП! ГУП-ГУП! - Все! Понял! Нет, так нет… - Хек поднял руки в знаке «сдаюсь» и спустился с лестницы. Помявшись на месте, он пошел на кухню, осененный идеей. Включив плиту – единственное в доме, что могло работать без электричества, благо была газовой, - он набрал кастрюльку воды на разогрев. Убедившись, что все нормально и пожара не будет, Хекджэ поднялся в спальню, достал второе одеяло и притащил его к лестнице. - Донхэ, я тебе тут немножко тепла дополнительного принес, чтобы ты не простыл. Возьмешь? – Хек поднял одеяло над головой и подал в проем. Спустя несколько мгновений передачу подняли на чердак, а довольный Хекджэ, забрав из шкафа грелку, пошел на кухню, караулить воду. Дождавшись представления типа «маленькая домашняя джакузи», художник снял воду с огня и залил её в грелку. Трофей вместе с Хеком отправился к лестнице. - Вот ещё немножко тепла. Надеюсь, этого хватит хотя бы до утра. А там уже можно будет чаем отпаиваться… - прокомментировал Хекджэ, запихнув грелку на чердак. Прямо ему в руки спланировал листочек с надписью «Спасибо!». - Не за что! Главное, не заболей! – улыбнулся хозяин дома, спускаясь в мастерскую. Коллекция разрасталась почти с каждым днем, и Хекджэ уже было интересно, что думает о ней сам Хэ. Все-таки это кусочки истории о нем. Добавив листочек на стену и убедившись, что Донхэ закончил ремонт, они сели за просмотр фильма. К сожалению, ноутбук был другого мнения и почти сразу же выключился за неимением заряда в батарее. Пришлось отложить концовку до появления электричества. Хек пожелал сожителю спокойной ночи и улегся спать, надеясь на лучшее и думая о том, что нужно было как-то уговорить Донхэ поменять его окно. А для этого сожителю придется показать, где он прячется. Задача казалась фантастической. -*- Следующие несколько дней прошли в заботах. Нужно было восстанавливать то, что угробила непогода, и разрушения были хуже, чем думал Хекджэ. Ему с одним разбитым окном и фонарем на крыльце дома ещё повезло. У соседей снесло часть крыши, от чего в доме затопило одну из комнат. Прочувствовав чужое горе, как свое, Хек тоже согласился помочь. Параллельно он поговорил с Хэ и добился от того разрешения на замену окна на чердаке. В итоге три дня у него свелись в сумме к латанию крыши и перетаскиванию вещей с чердака и обратно. Донхэ взял с Хека обещание, что тот не будет лазить по коробкам, потому тот просто заклеил открытые, чтобы уберечься от соблазнов. Мастер стекольщик провел ремонт подозрительно быстро, как показалось художнику. По крайней мере, он ожидал, что тот будет возиться весь день. А он выбил окно, вставил новое, зашпаклевал и заштукатурил все что надо и через четыре часа окно было готово к труду и обороне. На четвертый день Хекджэ позвонили по поводу галереи, выставка открывалась через день и художнику надо было сдать все экспонаты для размещения в помещениях. Хек обзвонил покупателей и попросил "не позднее завтрашнего утра" предоставить его работы галерее. Сам же он закончил новые работы, целых две, и лично отвез их на место. В галерее царило оживление: предыдущая выставка закончилась и упакованные экспонаты как раз грузили в машину, для транспортировки. Хекджэ встретили уже у входа и тут же выделили двух мальчишек для переноски. Самого художника утащили внутрь для обсуждения мелких деталей. "Мелочи" заняли весь день, но Хекджэ с облегчением увидел, что большая часть его картин уже доехала до места назначения, оставалось еще три работы, но они были в дороге. Удостоверившись, что все идет хорошо, подписав бумаги и получив обещанный пропуск и бесплатный билет, Хек поехал домой. - Донхэ, ты дома? - не дождавшись ответа, художник модернизировал вопрос: - Ты на улице? ГУП! - Значит, дома. Я достал билет, надеюсь, ты все-таки придешь. Если что, выставка длится чуть больше недели, адрес указан на билете. Я буду в самой галерее все восемь дней. Если что, подходи. Хэ промолчал, а Хекджэ, от чего-то нервный, сказал, что очень хочет спать, потому не будет донимать. И вправду, художник вырубился, как только голова коснулась подушки. Но проблемы и заботы продолжались. Приходилось бегать и устаканивать все до начала выставки, а потом еще и во время нее. До дома доползал в таком убитом и уставшем состоянии (еще бы, весь день на ногах практически), что главное было заставить себя встать и дойти до кровати. Хекджэ упорно высматривал Донхэ в толпе посетителей, но так и не увидел. Когда в последний день фраза "ну, завтра точно придет!" разбилась о табличку "выставка закончена", Хекджэ почувствовал себя забытым и преданным. Не радовал даже интерес покупателей к новым картинам. Вернувшись домой, Хек сел на последнюю ступень лестницы и тяжело вздохнул. Молча страдать не получалось, потому художник поднял взгляд и громко спросил: - Ты.. - Хек все-таки упустил эпитеты и продолжил, - почему не пришел на выставку? Я тебя ждал, между прочим! Надеялся! А ты... Мимо прошелестел листок с запиской. "Я был там. Если ты меня не узнал, это уже не я виноват!". Хекджэ моргнул, перечитывая. Рядом легла еще одна "Мне понравился лес в голубых тонах. И зеркальное озеро... Ты не думал подписываться псевдонимом?". - Думал... Но у меня как-то туго с придумыванием имен и названий. Потому пока никак. "Ну, ты еще подумай..." - Подумаю, - согласился художник. - А когда ты приходил-то? В какой из дней? Хекджэ подумал, что вероятно вспомнит кого-то, если будет знать дату. Хотя и сомневался в этом. Сомнения были правильными, на еще одном листе было написано "Сегодня. Я прогулял для этого свои курсы. Цени". Хеку стало немножко неудобно и приятно одновременно. - Тогда как я тебя пропустил? Я же подходил ко всем молодым людям... "Не пропустил. Ты хотел со мной заговорить, но тебя отвлекли". Художник задумался, пытаясь вспомнить, когда же его так не вовремя отвлекли. Его в принципе дергали достаточно часто, приглашая на шампанское и кофе, мало того, ему споили в общей сумме бутылку этого самого игристого. Хорошо хоть за день и с огромным количеством мелких перекусов. Потом он вспомнил девушку в относительно простой одежде, с длинными каштановыми локонами, увенчанными кепкой. Хекджэ еще стало интересно, откуда она и почему решила зайти на выставку. Девушка действительно стояла перед "Снежной ночью", которую Донхэ окрестил "лесом в голубых тонах", и рассматривала переливы на сугробах. Но как только он ее окликнул, хозяин галереи позвал его на встречу с очередным желающим приобщиться к искусству путем покупки картины. В итоге Хека так уболтали, что он забыл про незнакомку. Даже лица не успел разглядеть и запомнить! Это попахивало первосортной подставой, которая донельзя расстраивала Хекджэ. Но его все равно грело то, что Хэ пришел посмотреть на достижение кисти. Скромные, но достижения! Хек поблагодарил Донхэ и спустился на первый этаж. Когда он приклеивал очередной кусочек коллекционной записочной стены, то понял, что Хэ несколькими записками вывел его из состояния тихой и злобной истерики. А это еще надо было уметь. Только-только закончилась выставка, как на следующий же день к Хекджэ пожаловала неожиданная гостья. Причем, настолько неожиданная, что Хек не сразу понял, что происходит и кто перед ним. - И не будешь ужинать? – крикнул он вверх, открывая дверь. ГУП! На пороге стояла девушка, лучезарно улыбнувшаяся ему. Художник проигнорировал лучезарность и продолжил разговор с сожителем. - Голод не тетка! Поешь со мной курицы! ГУП! Девушка на пороге улыбнулась еще шире и кивнула: - Было бы неплохо, я как раз проголодалась. Хекджэ удивленно и непонимающе уставился на гостью. - Хёрин? – уточнил Хек, смотря на девушку, стоящую на пороге. Она успела только открыть рот, когда на чердаке опять зашумели. - Может, тогда рыбку? Ее хватит на двоих! ГУП! - Ты с кем разговариваешь? – удивленно спросила Хёрин, нахально проходя в дом, так и не дождавшись приглашения. - С привидением, - хохотнул художник, на что получил мрачный взгляд. - Хекджэ, это не смеш-… - А рамен будешь? – крикнул Хек, перебив при этом девушку. Хёрин слегка надулась и сложила руки на груди. Она мотнула головой, убирая мешающие пряди волос за спину. Сверху не донеслось ни звука. - Что за нездоровый образ жизни?! Я тебе такую сытную и полезную еду предлагаю, чтобы вместе поужинать, а ты что? Рамен?! - Хекджэ, вообще-то тут есть я, если ты ещё не заметил. - Подожди, пожалуйста, - остановил ее красноречие художник, после чего крикнул: - И вообще! Я понял, почему ты не слазишь вниз! Хёрин заломила бровь. - Ты просто на раменах и сладком уже так заплыл жиром, что тебе стыдно! ГУП! - Ты уже, наверное, в проем не пролазишь, да?! – лыбился Хекджэ. ГУ-ГУП!!! Хёрин с опаской покосилась наверх, а потом дернула Хека за рукав. - Ты что, совсем с катушек съехал? Зачем ты злишь ее?! Хочешь одним прекрасным утром не проснуться? Он нахмурился, не понимая, что она хочет этим сказать. - Она же тебе уже мерещилась да? Уже заставляет с собой разговаривать и… - Хёрин! – чуть громче сказал Хекджэ, чтобы та приостановила свои обвинения. – Мне ничего не сделается. - Да уж конечно! Вижу я, как не сделается! Не звонишь, не пишешь, я уже подумала, что тебя тут съели! Хек нахмурился, покосился на потолок, и Хёрин тут же дернула его за рукав. - Именно! Из того, что ты остался в этом проклятом доме, я ночами не сплю. Все жду, когда в новостях передадут, что «в доме обнаружено бездыханное тело известного художника»… - Отличные перспективы, - хмыкнул хозяин дома, ощущая, как стремительно портится настроение. – А представить себе, что я живу припеваючи, тебе сложно? - Сложно, конечно! Ты что же, действительно считаешь, что… - Хёрин, зачем ты пришла? Девушка протянула руку. Хекджэ непонимающе уставился на ладонь, а затем на её хозяйку. Хёрин закатила глаза. - Телефон. Я и так слишком долго без него. Хек принес необходимый предмет и отдал его гостье. Та тем временем уже стояла в мастерской. - Это ты называешь «живу припеваючи»?! Да у тебя тут одни зарисовки, ни одной готовой картины! Тебе хоть жить есть на что?! - Есть, - мрачно, но с вызовом ответил художник. - Значит, ещё не все мозги она тебе задурила? – Хёрин приподняла за угол зарисовку с Донхэ на лестнице. - Осторожнее, пожалуйста. За любую из них я теоретически… - «Могу получить деньги на проживание», помню я, - девушка подошла к Хеку и заглянула в глаза. – Давай уедем отсюда. И все будет как раньше. Никаких привидений. Никаких проблем. Только ты, я и твои… Она обернулась показать на картины и тут заметила коллекцию записок. Хёрин двинулась к ней, но Хекджэ оказался проворнее, заслоняя стену собой. - Это ещё что такое? - Записки. Моя коллекция. Память. - Чьи записки? Хек посмотрел наверх. Хёрин проследила за его взглядом, и её лицо потемнело от злости. - Её? Ты хоть сам себя слышишь?! Ты собираешь записки того, кого не должно быть на этом свете! - Прекрати! - Нет, я выскажусь! Это девчонка выгнала несколько семей на улицу! Я слышала, что она заморила здесь старушку на смерть! - Замолчи! – крикнул Хекджэ. - Не буду! – закричала в ответ Хёрин. – Привидения не пишут записок на листах! Это все твоя больная фантазия! Ты сам себе их написал, думая, что общаешься с привидением! - Ты что, не слышала шум? Мы можем общаться! Мы… Девушка замахнулась и с хлестким звуком дала пощечину художнику. Хёрин чуть ли не плакала, Хек наоборот, молчал и смотрел в угол. Сверху послышался нарастающий шум. Гостья слегка испуганно покосилась наверх. - Хэ, все нормально. Успокойся! Шум прекратился. - Ты ещё и имя её знаешь?! Может, вы тут ещё и спите вместе. ГУП-ГУП! ГУП!!! - Хотя о чем это я? – философски и мрачно продолжил Хекджэ. – Все НЕ нормально… - Именно! Не нормально! Это же целый полтергейст! Она дом развалит такими темпами! Шум на чердаке практически не успокаивался. - Ничего никто не развалит. Хэ! Успокойся! Сейчас я все разрулю. Шум утих, но уже не так быстро. Донхэ был очень недоволен происходящим. Хёрин дернула Хекджэ за рукав, разворачивая его лицо к себе. - Разрулишь? С ней или со мной?! Ты не сможешь так жить. - Я уже так живу, если ты не заметила. Мы, - выделил слово художник, - живем. Я и… Ещё одна пощечина отпечаталась на второй щеке, оставив красный след. - Нет никаких «мы», Хекджэ. Это все выдумки. Это все она задурила тебе мозги. С чердака послышался шквальный грохот. Художник даже понял, что одна из банок скатилась по лестнице, таким тяжелым был звук. Игнорируя апокалипсис на чердаке, девушка стремительным шагом направилась к стенке и встала так резко, как будто пустила корни в пол. Она подошла и сорвала две записки. - Извинить, значит? Она просила у тебя извинения за девушку?! Какую из? Меня? Или после меня тут были ещё и другие?! - она смяла записку и кинула ею в Хека. – А это?! Назло мне? Значит, были другие? Скольких ты оприходовал в этом доме? Две? Три?! А привидение среди них было? Или она у тебя вуайеристка? Хекджэ осатанел. Наблюдая за тем, как смятый шарик прокатился по полу. - Это все неправда, понимаешь?! – она смяла записку и кинула на пол. – Это все… Художник схватил её за руку. За ту, что только что, по его мнению, совершила преступление. Хёрин удивленно уставилась на Хека, ожидая того, что он скажет. - Убирайся. Глаза девушки расширились. Хек из последних сил твердил себе, что бить девушек нехорошо. И что это низко и недостойно. - Что ты сказал? - Убирайся! Шум резко прекратился. Так, как будто кто-то закрыл дверь в звуконепроницаемое помещение. - Ну, уж нет, я не уйду, пока ты… Хекджэ уволок гостью к двери, а затем вытолкнул её на улицу. - И не возвращайся, пока не научишься видеть дальше своего собственного носа! – злобно сказал Хек, захлопывая дверь перед лицом своей бывшей девушки. Дверь содрогнулась от пинка, но художник услышал, как Хёрин, обзывая его не особо лестными эпитетами, удалилась. Он осел под дверью и пытался успокоиться. Страдал по большей части пол, по которому Хек иногда лупил. Он окончательно потерял связь с огромным периодом своего прошлого. Это душило изнутри, не давая нормально мыслить. Хекджэ было больно, но ещё больнее было от того, что он наступил на те же грабли, что и со звонком. Было глупо с его стороны ожидать чего-то другого. Аппетит пропал напрочь, потому Хек сказал Хэ, что разогреет для него что-нибудь. На случай, если тот все-таки захочет спуститься. Выполнив свое обещание, он вышел на улицу и долго гулял по городу пешком, пытаясь остыть и забыть про все, что произошло. И все бы было «не так», если бы не звонок от Кибома. - Привет, - безрадостно поприветствовал его художник. - Мда, видимо, дела действительно ужасны. - В смысле? - А ты как думаешь? Донхэ позвонил мне и в слезах объяснил, что из-за него теперь Хёрин не вернется. А ещё про то, что ты в ярости и ненавидишь его всеми фибрами души после такого. Хекджэ удивленно замер. - Что, прости? Это бред. С какой стати мне его ненавидеть? - Хочешь сказать, что девушка тебя бросила не из-за наличия Хэ в доме? - Из-за него. Но я совершенно не злюсь на него. Я злюсь на себя и на Хёрин. На себя, за то, что держал под рукой недальновидного и совершенно слепого человека. И на Хёрин за то, что даже не попыталась посмотреть вглубь и вдаль. - О, ну, это прекрасно. Значит, убивать ты его не будешь и мне можно ложиться спать. - Спокойной ночи, шпион, - хохотнул Хекджэ. - Спокойной ночи, насильник, - в тон ему ответил Кибом и повесил трубку. -*- В очередной день, когда с соседской крышей почти разобрались и Хекджэ с другими доброжелателями отпустили по домам, тот умудрился поскользнуться на собственном пороге и потянуть ногу. Донхэ был дома, а потому Хекджэ решил, что ему не хватает общения с его сожителем. Залезая на второй этаж, Хек понял, что уже ненавидит то количество ступенек, которое имелось на лестнице. Пристроившись на столешнице, он смог выдохнуть. Приятного в травмах всегда было мало. - Донхэ, - художник поерзал, пытаясь устроиться поудобнее. – У меня к тебе важный разговор. Ответа не последовало. Хекджэ вздохнул и уставился на поднятую чердачную лестницу. - Давай ты все-таки спустишься? ГУП! - Я понимаю, тебе сложно и непривычно. Страшно. Но постоянно жить на чердаке неправильно. Тем более, что я не запрещаю тебе переехать. ГУП! - Слушай, ну, так нельзя. ГУП! - Я хочу увидеть человека, с которым живу уже так долго. Это не честно, что ты видишь меня каждый день, а я тебя… - Хекджэ замолчал, когда заметил, что лестница опустилась вниз, а на её ступенях лежала записка. Хек посмотрел на проем, потом на записку, поморщился, становясь на все ещё ноющую ногу, и поковылял за запиской. На ней было неожиданно много слов: «Ты видишь меня каждое утро. Но не понимаешь, что это я…». Художник трижды перечитал записку и, усевшись на лестницу, задумался. Кого он мог видеть каждое утро? Особенно из парней. Хек попытался вспомнить кого-то хоть отдаленно напоминавшего по возрасту Кибома, но не смог. Тем более, как понял художник, в школе Хэ носили школьную форму, а таких он не видел рядом со своим домом. Кроме Кибома, понятное дело. Внутри дома он тем более никого не видел, потому что Донхэ шифровался настолько хорошо, что куда там его заметить. Только при исключительных случаях, как тот с холодильником. Хекджэ подумал даже, что, может, видел Хэ по телевизору, но просто не узнает. Да, и как он его узнает, если не видел лица ни разу. Хекджэ загрустил. Оказывается, Донхэ пытается идти на контакт, показывается ему каждое утро, а он как идиот, упускает это из виду. Хеку очень захотелось залезть на чердак прямо сейчас и заглянуть во все коробки и разобрать все по кирпичику, но только найти Хэ. Но здравый смысл напоминал про больную ногу, про предыдущее неудавшиеся попытки поисков и про боязнь Донхэ идти на столь агрессивную встречу. Художник вздохнул и попытался пересесть, но дернулся, от стрельнувшей в ноге боли. На голову ему приземлилась еще одна записка «Сходи к врачу». Хекджэ вздохнул и согласился. После душа (Хек опять проклял изобретателя ступеней) и пожелания спокойной ночи хозяин дома улегся спать. Но заснуть удалось далеко не сразу, было сложно найти удобное для ноги положение. -*- Проснувшись посреди ночи, Хекджэ проклял все на свете. Ему хотелось есть, пить, а заодно сделать что-то с ногой. В тумбочке возле кровати было только обезболивающее, но не было воды, чтобы запить. А значит, нужно было спускаться вниз, как минимум за общей аптечкой и водой, как максимум за едой. Хек старался не сильно наступать на больную ногу, которая все-таки была против постельного режима (не то чтобы она была «за» какой-либо из режимов вообще). Как-то на фоне этого, получалось двигаться совсем уж тихо, потому что Хекджэ задерживал дыхание, чтобы не материться вслух. Мало ли, Донхэ спит. Но он не спал. Это Хек понял уже по полоске света, которая была заметна ещё от лестницы. Хекджэ даже забыл про то, что ему больно и голодно, так забилось сердце. На этот раз он точно не упустит шанс. С кухни послышался шорох и художник замер, чтобы сожитель не услышал его приближения. Но шорох ткани сменился на звук открытия пакета, и Хек начал догадываться, что именно заинтересовало Донхэ на этот раз. Под мерный шумовой фон Хекджэ дошел до дверного проема и увидел силуэт девушки, сидящей в свете открытой двери холодильника. Художник немного опешил, но потом вспомнил, что уже попадался на это раньше. Длинна волос Хэ действительно была такой же, как у Хёрин, не удивительно, что он их спутал. Мало того, даже в темноте было видно, что у Донхэ было хрупкое телосложение. Больше рассмотреть было сложно, потому Хекджэ банально включил свет, опираясь на косяк двери. Хэ замер, а затем медленно повернул голову в сторону возмутителя спокойствия. У него было очень бледное лицо, под глазами виднелись темные круги, как будто он постоянно работал в ночную смену. А еще глаза казались неправдоподобно большими. Но Хек решил, что тому виной был испуг. Донхэ сглотнул. В тишине это звучало даже немного угрожающе. - Бу! – внезапно сказал Хэ, вскакивая на ноги, и попытался просочиться мимо Хекджэ. - Страшно, - мрачно сказал Хек, упираясь рукой в стену, чтобы закрыть проход полностью. Донхэ тут же тормознул и отошел назад на пару шагов. Дверца холодильника закрылась с тихим хлопком. Хекджэ двинулся к сожителю, намереваясь разобраться в ситуации окончательно. Он заметил, что Хэ держал в руках еду, сложенную в глубокую тарелку, и вспомнил, что не приготовил сегодня ужин. Донхэ решил восполнить этот пробел в его биографии. Мало того, с этой едой в огромной футболке, в которой Хек узнал свою, пропавшую, сожитель был похож на тех детей, которых показывали в программе «им нужны семья и уход». Им же обычно нужен был ещё и огромный курс лекарств, потому Хекджэ абсолютно не понравился его ассоциативный ряд. Когда художник сделал ещё пару шагов, Хэ уперся спиной в стол и достал нож, выставляя его перед собой. Первой мыслью Хека была «откуда-откуда он его достал?!», вторая «кто говорил, что привидение мирное?!». Донхэ пережил убийство своей семьи, Хекджэ не знал, из-за чего и кто их убил, но перед ним стоял единственный выживший с оружием наизготовку. Хеку о-о-очень не нравилась ситуация, он поднял руки в знак примирения. - Донхэ, - он сделал шаг не навстречу, а немного вбок, пытаясь находиться не на прямой наводке острого предмета. – Успокойся, я не причиню тебе вреда. Хэ двинулся боком вдоль стола, а затем назад, когда тот кончился, при этом нервно поднимая нож чуть выше. Хек замер, не решаясь сделать шаг ближе, хотя их и так разделяло никак не больше трех-четырех. Оружие мелко дрожало в руках Донхэ, но даже так Хекджэ узнал в нем кухонный ножик для салатов. «Быть убитым своим кухонным ножом. Отличная кончина…» И тут Донхэ заметил, что держит в руках и перепугался ещё больше. Чуть не уронив все, что держал, он разжал пальцы и проследил, чтобы нож упал на пол. У художника чуть сердце в пятки не ушло («а вдруг в ногу бы воткнулся?!»), а сожитель тем временем выставил перед собой то, что первое подвернулось под руку. Ещё и проверил, что взял. И удовлетворенно кивнул, согласный на такой выбор оружия. Хек удивленно уставился на ложку, оценивая, насколько опасной она может быть в руках Хэ. Вывод, сделанный Хекджэ, был явно не в пользу сожителя. Ложка задрожала ещё больше, как и рука её державшая, когда хозяин дома сделал ещё один шаг ближе. С каждым шагом Хекджэ Хэ отступал назад, пока совсем не почувствовал рядом подоконник. Понимая, что отступать уже было некуда, Донхэ решил разнообразить поле деятельности, нырнув под стол. Хекджэ моргнул, но тут же присел, чтобы не терять сожителя из виду. Когда тот попытался вылезти из-под стола поближе к двери, то встретился лицом к лицу с хозяином дома. То ли Хек неудачно побрился, то ли рожа бандитская слишком, но Хэ шарахнулся назад, упираясь спиной в стену. И это все не вылезая из-под стола. - Донхэ, не нервничай, - сказал Хек, обползая ножку стола и отодвигая стул к плите, чтобы тот не мешался на пути. Он выставил руку наперерез, покрывая вытянутой конечностью, чуть ли не всю ширину стола, и медленно двинулся к Донхэ. Тот практически слился со стенкой, прикрываясь едой и ложкой, и испуганно блестя глазами в сторону нахального Хекджэ. Добравшись до сожителя на расстояние вытянутой руки, Хек остановился. - Успокойся, ладно? Донхэ сделал полностью противоположное, пытаясь стать еще меньше и отодвинуться от Хекджэ. Художник протянул к нему руку, чтобы банально вытащить на свет божий. - Дай мне убежать! – внезапно сказал Хэ, пропиливая Хекджэ перепуганным взглядом.