Привидение

Хекджэ вернулся из галереи в хорошем настроении и относительно довольный, картины разъехались по хозяевам, а на оставшиеся проводились торги. Целый аукцион! Такого раньше не было, и это безмерно льстило, какой бы цена в итоге не оказалась. Он открыл дверь, вспоминая, что теперь его здесь будут не только ждать, но и встречать. Художник улыбнулся. - Я верну-... - Хекджэ заметил тень мелькнувшую в сторону лестницы. - Стоять! Сумка отлетела на тумбочку, но судя по грохоту, свалилась с другой стороны. Хек рванул на лестницу, понимая, что это сбежал как раз тот, кто должен был «ждать и встречать». Но как-то не сложилось ни с первым, ни со вторым. Художник никогда не интересовался спортом или биологией, потому что витал в своих творческих далях, но то, с какой скоростью он взлетел на второй этаж за Хэ, явно не вязалось с надорванными связками и перебинтованной ногой. Поймать беглеца удалось только возле чердака. При этом Хекджэ не удержался на ногах и приложился к ступеням откидной лестницы, но пальцы, сомкнувшиеся на щиколотке бывшего привидения, не отпустил. Донхэ пытался вырваться из хватки, но Хек только сильнее ее сжал и дернул на себя, заставляя Хэ сползти на пару ступеней вниз. После такой пробежки пришлось восстанавливать дыхание, но игра стоила свеч: Донхэ остался в пределах досягаемости. - Куда ты бежать собрался? - задал риторический вопрос художник. Хэ, наконец, затих и, когда Хек ослабил хватку, спустился вниз так, чтобы удобнее было смотреть в глаза собеседнику. Спускался осторожно, как будто быстрые или резкие движения могли пробудить в душе художника крокодила, охочего до чужих ног. - Извини. У меня рефлекс, - выдал он. - Говорил же, прекращай рефлексировать и перебирайся вниз, - Хекджэ заправил ему одну из прядей волос за ухо. - Тебе больше не надо прятаться, помнишь? Донхэ кивнул и слегка улыбнулся. - Я возьму кое-что на чердаке и... - привстал он, прежде чем его остановила рука Хека. - И обещай, что спустишься! - потребовал художник. Хэ медленно кивнул, и только тогда Хекджэ его отпустил. Сожитель скрылся на чердаке, а Хек сел. Перемотанная нога болела не так сильно, но врач запретил сильные нагрузки на ближайшую неделю так точно. А тут такая пробежка. Художник похлопал по ноге ниже колена, как будто прося прощения, встал и спустился вниз за сумкой. На кухне обнаружились зачатки обеда, и Хекджэ очень надеялся, что на него тоже рассчитано. Хек поковылял в мастерскую и выложил коробочку угля к стопке красок, после чего поднялся в спальню, чтобы переодеться. Когда он зашел на кухню, Донхэ уже вовсю колдовал у плиты. Художник подошел к нему и, не особо спрашивая разрешения, собрал волосы на спине и, расчесав пару раз взятой с собой расческой, завязал ему хвост. Хэ, замерший на мгновение, подал голос. - Если из-за этого еда будет волосатой, я не виноват. - Ничего, зато теперь они не лезут тебе в лицо, - художник показал небольшую прозрачную коробочку. - Это запас резинок для волос. Хекджэ опустил ее в карман штанов Донхэ и сел на стул, вытянув ногу перед собой. До конца она все равно не распрямлялась, а бинты торчали из-под домашней одежды, как подобие рейтуз. Хек одернул штаны, чтобы те лучше закрывали травму и вздохнул. Стоять на одном месте ему теперь было неудобно, а от этого страдало время на работу с картинами. - Что сказал доктор? Плохо? - Надрыв связок, сказал неделю-две избегать тяжелых нагрузок на ногу. Не смертельно, но в олимпийские чемпионы мне теперь путь закрыт. Донхэ печально вздохнул, Хекджэ покосился на него. - Чего вздыхаешь? Ты тут ни при чем, я сам навернулся на крыльце. - Блин. Ты теперь нормально двигаться не сможешь две недели, ничего делать и даже ходить! - Кто сказал? - Врач! - Он сказал "тяжелых нагрузок". Не бегать, не прыгать, грузовики не подталкивать, горы не сдвигать. В остальном, легкая разминка только в плюс. - И после этого ты бегал за мной... - напомнил Хэ, мрачно смотря на Хека. - А если хуже стало? - А если стало хуже, то есть ты, который мне поможет! - нахально улыбнулся художник. Судя по выражению лица сожителя тот был либо против, либо в гробу видал такие планы и их составителя. Либо просто был не готов к такому ответу. - Как школа? - спросил Хекджэ, наблюдая за тем, как двигаются свободные от фиксирующего бинта пальцы. - Стоит. С чего такой интерес? - Ну, а вдруг там что-то случилось! - Да, нет... Все нормально, как всегда. - Много на завтра задали? - Английского многовато и физики... А так ничего страшного. - Помощь нужна? - Не. Там много, но все почти элементарно. Хек расплылся в улыбке. У него теперь есть умный маленький "брат". - Ты говорил, что у тебя есть твоя комната, но ты ее запечатал воском и клеем. Где она? Я не видел лишних, закрытых дверей... - М. Она за лестницей. - Там же только дизайнерский псевдо шкаф. Две-... - художник запнулся, подался вперед и улыбнулся, - Дверь, которая не двигается! Это она?! Донхэ улыбнулся и кивнул. Хек поокал, впечатленный таким поворотом событий. Всю свою жизнь в этом доме он даже не думал, что та реалистично сделанная дверь была на самом деле настоящей. И тем более прятала за собой не каморку для одежды, а целую комнату! Хекджэ вспомнил внешний вид дома и понял, что он действительно просчитался. Эта комната была как раз над кухней, а художник даже не пытался задуматься, почему он не видел боковых окон второго этажа. А все оказалось проще - комната была запечатана. У Хекджэ аж пальцы загудели от интереса. - А ты ее уже открыл? - Нет. Похоже, в прошлый раз я переборщил с воском или температурой, - Хэ печально вздохнул. – Или клеем, который туда добавил, на всякий случай. Теперь ее разве что выбить осталось, никакие ножики-спицы тут не помогут. Хек расстроено сдулся, но интерес все еще горел в душе, а он нехило подогревал вдохновение. Выходов из этой ситуации было два: взломать несчастную дверь и посмотреть на таинственную комнату, или встать за холст и заняться любимым делом. Вот только Хекджэ подозревал, что Донхэ слиняет наверх, как только художник погрузится в рисование. - Ты где уроки делать будешь? - Я думал у себя, навер-... Хэ не договорил, потому что Хек цыкнул. Очень многозначительно и негативно цыкнул. Кто-то банками кидается, а кто-то голосом и звуками манипулирует. - Не подходит. Хватит сидеть в темноте и тесноте! Будешь в мастерской вместе со мной заниматься, - он кивнул, довольный своим планом. – Пойду, подготовлю тебе место. Художник пошел в гостиную и примерился к столику. Диван в мастерской мог быть вместо стула, но писать навесу неудобно, а столиков там отродясь при Хекджэ не водилось. Только Хек взялся за края, чтобы поднять несчастный элемент меблировки, как в комнату влетел Хэ. - Так и знал! Врач же сказал никакой тяжелой нагрузки! - возмутился он, подбегая к удивленному Хекджэ. - Это же всего лишь стол. Он даже без ящиков... - И что?! Ты мне невредимый нужен постоянно, а не героем на один раз, - сожитель взмахами рук заставил художника убрать руки со стола. - Но для тебя это тяжело! - Не надо обижать меня такими высказываниями, - Донхэ поднял стол и утащил в мастерскую, уже оттуда крикнув: - Мужик я или хрень на палочке?! - Да, - тихо хохотнул Хекджэ, улыбаясь. - Палочки я не видел. -*- Донхэ внимательно следил за тем, как Хекджэ, прикидываясь дурачком, рассказывал по телефону про заевшую намертво дверь. Рассказ получился очень колоритным и красноречивым. Но в итоге он смог заказать специалистов "на завтра", что очень обрадовало Хэ. После хорошего и сытного ужина, они устроились в мастерской, чтобы переварить еду, а потом приступить к делам насущным. Донхэ притащил стул и поставил его перед мольбертом. Хек признался, что это было все равно жутко неудобно, но лучше чем ничего. Донхэ переживал, что ничего подходящего в доме нет, но художник успокоил, что с его травмой барный стул, теоретически подходивший идеально, был бы тоже неудобным. Так что они хором решили потерпеть. Спустя пару десятков минут редкие разговоры стихли, каждый занялся своим делом. Хекджэ решил не насиловать фантазию и обратился с вдохновением к тому, кто сейчас занимал его мысли. Наметив быстрый карандашный набросок, художник понял, что нужно было браться за краски. Душа требовала "живого изображения", неподкрепленного предварительным чертежом. Такие редко удавались идеально, но Хек не оставлял попыток овладеть этим умением. Он надеялся когда-то научиться рисовать "с чистого листа" и сразу красками, как великие мастера это делали порой. Но пока ничего хорошего не получалось. Увлекшись идеей Хекджэ не заметил, как сожитель, разобравшийся со своим домашним заданием, подошел к нему, чтобы посмотреть на работу. Он понял это только по тихому возгласу и невнятному бормотанию, смысл которого сводился к "Обнаглел вообще, без спроса...". Хек улыбнулся, прорисовывая пряди волос. На картине был изображен Хэ в экзотической одежде с рисунком "под африканское плетение". Он склонился над каким-то полотнищем, то ли рисуя, то ли помечая на нем что-то. Одна из рук придерживала волосы за ухом, другая держала пока еще непонятный стержень у полотна. Донхэ слегка прикусывал губы, задумавшись над чем-то. Но все это пока было в легких штрихах, давая надежду на красивую картину. Донхэ некоторое время наблюдал за тем, как Хек смешивает краски, открывает тюбики, наносит мазки и внезапно изрек: - ЫнХек. Хекджэ обернулся, чтобы посмотреть на Хэ. - Не понял? - Ну, "Хек" - это сокращение твоего имени. Как раз подходит для псевдонима, чтобы подписывать картины... - А почему "Ын"? Почему я серебряный? - То есть... - Донхэ недоверчиво посмотрел на художника. - Ты не замечаешь, что во всех картинах ты используешь серебряную краску? Хэ кивнул на кисть в руках художника, и Хекджэ понял, что действительно добавлял картине "серебряного блеска". Но это было чисто интуитивно. Художник кивнул пару раз, соглашаясь с мыслями и заодно с предложением. - Да, пожалуй, это хороший псевдоним. Не помню, чтобы таким кто-то пользовался... - Хек посмотрел на Донхэ, улыбнулся и добавил: - Спасибо! Сожитель расплылся в довольной улыбке и кивнул. -*- Вечером Донхэ сбежал на курсы и работу, хотя Хек недовольно косил на него налитым кровью глазом. Если курсы он мог понять, то работу - нет. Хекджэ и так неплохо зарабатывал, чтобы обеспечивать обоих и платить за дом. Но вот прямо с нахрапа сформулировать эту мысль не получилось, потому Хэ смог слинять. Все время отсутствия Донхэ художник потратил на картину, но ему хотелось все больше и больше подробностей и мелочей, потому отлипнуть от рисования казалось непосильной задачей. Он прорабатывал каждую тень и полутень, добавлял объема, придал фону более понятные формы. Потом начал усложнять одежду на главном герое картины с помощью каких-то украшений и рисунков. Отвлек посторонний звук в доме. Донхэ залез в дом своим путем, минуя входную дверь, и Хек тут же нахмурился. Он знал, о чем еще стоило поговорить с сожителем. Но Хекджэ растерял всю серьезность и злость, когда увидел в руках Хэ свой любимый и обожаемый печеночный пирог. Тот самый, что не любила Хёрин, и не разрешала покупать, потому что даже запаха не переносила. Хек прямо растаял от такой покупки. - Что это? - сглотнув, спросил художник, и кивнул на тарелку с лакомством. - Это мне дали зарплату... Ну, я и подумал, что нужно тебя отблагодарить. За все, - сказал Хэ, протягивая пирог. Хекджэ очень хотелось забрать подношение себе и схомячить его где-то в углу, но совесть не позволяла. Рот равномерно наполнялся слюнями, как только художник смотрел на пирог, он как будто чувствовал его запах сквозь полиэтиленовую обертку. Не дождавшись момента, когда художник заберет еду, Хэ понес ее на кухню, чтобы разрезать. При этом ничуть не удивился, когда увидел увязавшегося за ним Хека. - Я надеюсь, Хёрин не разрешала его тебе не из-за какой-то аллергии или осложнений? – на всякий случай поинтересовался Донхэ, уже снимая пленку. - Нет, просто ей печень жутко не нравится ни в одном её виде. А я наоборот люблю ее очень, - Хек внимательно следил за тем, как Хэ нарезает пирог на части. – Погоди, ты что делаешь? - Делю… - осторожно сказал сожитель, приостановив свою деятельность и посмотрев на художника. - Почему так странно? – Хек указал на пирог, нарезанный кубиками. - Я всегда так режу… - слегка расстроено сказал Донхэ. Хекджэ недоверчиво покосился на него и отобрал ножик. Благо в пироге осталась нетронутая половинка, чтобы продемонстрировать то, что Хек считал «нормальной нарезкой». Накромсав еду на сектора, он посмотрел на Донхэ. - Вот так всю мою жизнь нарезали торты и пироги цилиндрической формы. А кубиками – только прямоугольные… - О-о-о, - протянул Хэ. – У нас всегда была прямоугольная выпечка. Потому у меня как-то не сложилось с другим нарезанием. - А семьи, которые были тут? Неужели у них никогда секторами не делилось что-либо? - У них обычно ничего из сладкого не оставалось после празднества. А то, что было в холодильнике – было цельным куском. Как тут поймешь? Хекджэ виновато и сочувственно посмотрел на сожителя, потрепав его по волосам. Тот дернулся и отодвинулся от стола, возмущенно косясь на Хека. - Эй! А если ты волос на пирог натрусил?! - Ничего с нами не будет. Тем более что они сверху и их легко заметить. В отличие от тех, которые запекают иногда внутри, - Хекджэ достал тарелки и поставил рядом с пирогом. – Чествуй, добытчик! А то я сейчас прямо отсюда слопаю. Донхэ улыбнулся и переложил на тарелки по одному сектору и кубику. Он даже представить себе не мог, с какой скоростью умел есть Хек. Особенно когда дело касалось печеночного пирога. Он едва доел один кусок, а художник уже расправлялся с пятым (причем докладывать приходилось Хэ, как «добытчику»). Донхэ заявил, что в следующий раз он трижды подумает, когда и сколько печеночного пирога будет покупать для Хекджэ. Тот вопросительно поднял брови, не отвлекаясь от пережевывания, потом улыбнулся и опять уткнулся в тарелку. От еды Хекджэ отлип только тогда, когда организм недвусмысленно сказал, что пирог уже в горле стоит, и дальше просто не влезет. Довольный и сытый художник поблагодарил Донхэ, и спросил будет ли тот еще что-нибудь. - Нет, пожалуй, - Хэ тыкнул на пирог, - он такой сытный, что что-либо еще будет уже лишним. - Тогда пойдем спать! - А в душ? - Это само собой разумеется! Душ входит в процесс "укладывания спать". Хэ кивнул и встал, Хекджэ поймал его за руку и, когда тот вопросительно посмотрел на художника, сказал: - Я надеюсь, что ты помнишь про уговор? Теперь ты спишь внизу. Не на чердаке. Донхэ слегка занервничал, но кивнул. Хек ждал сожителя возле двери в незанятую комнату. Пока Хэ собирался, он успел помыться, поматериться из-за травмы и расстелить на кровати запасной комплект белья, чтобы не беспокоиться о чистоте и сохранности предыдущего, непонятно, сколько валявшегося без дела. Сожитель спустился немного смущенный, но явно довольный ситуацией. - Раз твоя комната пока доступна только через окно, я решил, что эта будет лучшим выходом. Это, кстати чья была раньше? - поинтересовался Хекджэ, подходя к кровати. - Кёнсу. Моя поменьше будет, - ответил Хэ, садясь на кровать. - Значит, я в родительской спальне? - Хек дождался кивка и улыбнулся. - Понятно. Сказку на ночь почитать? - Не маленький уже! Обойдусь! - тут же нахохлился сожитель и нырнул под одеяло. - Ты все сделал, что хотел? Донхэ снова кивнул, пропиливая Хекджэ взглядом. - Молочка теплого попил на сон грядущий? - продолжил художник. - Хекджэ! - Донхэ сверкнул глазами поверх одеяла, на что тот только рассмеялся. - Ладно-ладно. Спи, у тебя был очень длинный день, - Хек потрепал сожителя по волосам и подошел к двери из комнаты. - Спасибо! - донеслось до него сзади. Художник обернулся и улыбнулся. - Не за что. Спокойной ночи, - он взялся за дверную ручку и положил руку на выключатель света. - Погоди, не вы-... - затараторил Хэ как раз за секунду до того как свет погас. Не успел он даже дверь закрыть (да и вообще двинуться), как раздался крик. Хекджэ вмерз в пол. Он не мог понять, кто и зачем кричит, тем более в темноте, в которой он практически ничего не видел. Первым же движением Хек включил обратно свет. Проморгавшись, он осмотрелся вокруг и, по перепугано дрожащему Хэ, определил источник крика. Тот сидел, завернувшись в одеяло у спинки кровати, он посмотрел на Хека и сжался еще больше. Не понимая, в чем дело, художник заломил бровь и подошел к кровати. - Эй... Что случилось? - он сел на краешек и заглянул в глаза перепуганному сожителю. Тот виновато сжался, но после повторного вопроса ответил: - Я... боюсь темноты. Хек моргнул. Потом еще раз. И с трудом удержал улыбку. - Боишься темноты?! - Да! И это не смешно, я же вижу, как ты сдерживаешься, чтобы не заржать. - Это не смешно, - поддакнул Хекджэ. - Но жутко мило. Как ты все это время спал один, если боишься темноты? - Именно потому, что я был один, я спал при включенном свете. - Чего ты боишься? Донхэ посмотрел в глаза художнику и тихо произнес: - Что та ночь повторится. Хек почувствовал себя идиотом. Он мог бы и сам догадаться, что после такого только кошмарам сниться, да убийцам по углам мерещиться. Хек некоторое время смотрел на Хэ, а потом подвинулся и обнял кокон из одеяла. Даже в нем Донхэ был чересчур худым и каким-то до боли одиноким. Хекджэ хотелось сказать, что все хорошо и ему не о чем волноваться, но не был стопроцентно уверен, что подобное никогда не повторится. Зато Хек вполне мог обеспечить хоть какую-то поддержку прямо здесь и сейчас. Он отпустил удивленно воззрившегося на него Донхэ и улегся рядом. Потом подумал и уложил сожителя. - Я тут. Ничего страшного нет, так что спи... - художник поморщился. - Но я все-таки выключу свет. - Нет! Я не засну без света... - А я не засну со светом, - Хек вздохнул. - Так, может... Ты оставишь свет и пойдешь спать к себе? - осторожно спросил Хэ. - И оставить тебя с твоими ужасами наедине? - Хекджэ недовольно пропилил сожителя взглядом. - Ну. Уж. Нет! Хек добыл Донхэ из недр одеяла, взял крепко за руку и подвел к выключателю света. Когда пальцы художника потянулись выключить свет, сожитель тут же запротестовал. Хекджэ сжал ладонь Донхэ и нажал на выключатель. Хэ тихонько взвыл, Хек обнял сожителя и повел того обратно к кровати, ориентируясь в скудном освещении исключительно по памяти. Добравшись до нее, Хек радостно завалил на нее их общую с Донхэ конструкцию, и тут же укрыл ее одеялом. Хэ возмущенно и в то же время панически требовал "вернуть свет людям", и параллельно пытался отодвинуться от художника подальше. Хекджэ сграбастал пинающегося подростка в охапку и потребовал успокоиться. - Спи! Никто к тебе не придет, пока я рядом. Все страшное позади, и тебе нужно выспаться! - Но я не смогу заснуть так... - Смоги, - Хек сильнее прижал к себе Хэ. - Я буду спать с тобой сегодня, понятно тебе? - Све-ет, - захныкал сожитель. - Мне страшно... - Донхэ, - Хек ослабил хватку, повернул его к себе лицом. - Если ты будешь зацикливаться на своем страхе, то это ни к чему хорошему не приведет. Попробуй не думать о нем. Думай о том, что теперь ты можешь свободно ходить по дому, что у тебя есть еда и вода. И что у тебя есть я, какой-никакой, а друг! Хек зевнул. - Ой, извини. Так о чем я? - О том, что у меня есть ты, - подсказал Донхэ. - Ах да! Так вот. Есть я, который поможет в случае чего и не оставит. Главное только позвать, понятно? В потемках отчетливо блестели глаза сожителя, по ним можно было сказать, что он все еще пропиливал художника взглядом. Но спустя мгновение Донхэ кивнул пару раз, показывая, что понял и постарается успокоиться. Хекджэ удовлетворенно, хоть и сонно, улыбнулся. - Вот и отлично! Спустя минуту лежания в тишине, когда Хек уже почти провалился в сон, Донхэ попросил отпустить, потому спать было неудобно. Хекджэ ослабил хватку еще, чтобы Хэ смог повернуться так, как ему было удобно. Спустя минуту шороха и суетливых движений сожитель угомонился. Художник с умилением заметил, что Хэ теперь обнимал мягкую игрушку, свернувшись вокруг нее в позу эмбриона. Улыбнувшись, Хек, наконец, уснул... Чтобы проснуться посреди ночи, почувствовав каким-то пятым чувством, что сожитель пытается незаметно ускользнуть. Не особо разбираясь, как лежал до этого Донхэ, Хекджэ притянул его к себе, уткнулся носом в волосы и блаженно улыбнулся - они пахли его шампунем. Тем самым, что всегда выбирала для него Хёрин. - Хватит бегать, - сонно пробормотал Хек, проваливаясь обратно в сон. -*- Утро началось для Хекджэ с неожиданно близко расположенного к себе лица. Чужого. Донхэ рассматривал его так, как будто Хек был жуком пришпиленным к стенке за стеклом в музее. Вот только стекла не было. - Доброе утро? - Доброе. Отпустишь? - Хэ показал вниз взглядом. Художник скосил свой в указанном направлении и заметил, что сцепил свои руки намертво вокруг тощей талии сожителя. Он хохотнул и убрал одну руку, позволяя Донхэ скатиться с кровати и выбежать в коридор. Хекджэ все еще хотелось спать, но и упускать момент, когда можно было поговорить с этим великовозрастным ребенком, не стоило. Донхэ уже выходил из ванной, когда Хеку удалось выбраться из кровати и явиться на свет божий. Тот был с распущенными, спутанными волосами, что вызывало у художника не контролируемый порыв нежности. Хэ замер, когда Хекджэ преградил ему путь, а затем взял за руку. - Я все-таки останусь при своем мнении о твоей ориентации, - сказала Донхэ, когда его усадили на кровать и начали расчесывать волосы, напевая песню. - Говорю тебе, я не по таким делам! - Ну, у каждого в жизни случается сделать неожиданное открытие. И вообще, мне со стороны виднее! - А я как бы лучше знаю свой организм, ты не находишь? - хмыкнул Хек, завязывая хвост на затылке Донхэ. Тот обернулся и некоторое время пропиливая его взглядом. Хекджэ заломил бровь, и только тогда Донхэ заявил, что ему скоро нужно выходить на учебу. - А курсы сегодня есть? - Нет. - А работа? Хек вспомнил о вчерашних намереньях и проследовал за сожителем до лестницы. - Есть! - Не ходи. Донхэ обернулся на самом верху, полускрытый потемками на чердаке. Хек остановился внизу, пропиливая его взглядом в ответ. - Почему? - Потому что я могу прокормить обоих без необходимости... - А я не могу и дальше сидеть на твоей шее! Ты и так кормил и поил меня столько времени. Теперь разрешил спуститься, хотя по идее должен был прогнать. А ты мне предлагаешь теперь залезть себе на голову и свесить ножки? - Было бы неплохо, - хохотнул Хек. - Я бы посмотрел на это! - Нет. Я не согласен. Это не обсуждается! - Ладно-ладно. Я же не привязываю тебя к батарее, чтобы ты не шел. Я просто хотел, чтобы у тебя наконец появилось время отдохнуть и развлечься. - Спасибо, но нет. Хекджэ слегка расстроено кивнул и пожал плечами. - Только ты бы выходил, как нормальный человек, через дверь. Тебе ведь никто не мешает. - Что бы слухи поползли? "Чего это девочка из этого дома выходит? Она же там не живет! Ночь провела? Распутница!" - покривлялся Хэ, забираясь на чердак. - Где ты понабирался такого? - удивился художник. - Никто тебе ничего не скажет. Всем абсолютно пофиг! - Сомневаюсь. Откуда-то ведь появляются слухи! - Могу тебя заверить, что они появляются не от того, что девушка выходит из чужого дома утром. А из того, в чем и главное с кем она выходит. Ты же не в коктеиль-платье пойдешь, не в молодежно-развлекательном гардеробе, а в рубашке и штанах... Кстати, о твоем гардеробе! - Это очень не "кстати" в семь пятнадцать утра, когда мне выходить в половину, - проворчали сверху. - Тогда приди домой после школы, и мы поговорим! - предложил Хек. - Такое впечатление, что ты уже прописался у меня в опекунах и теперь пытаешь воспитывать! - Просто ты так восхитительно смущаешься и бурчишь от этого! - Ориентация, Хекджэ! - Половая принадлежность, Донхэ! - улыбнувшись, ответил Хек. - Хёрин как раз оставила в шкафу пару юбок и кофточек! Одолжить? ГУП! Хекджэ не мог решить, что ему хочется сделать больше: умилиться или заржать. Получилось что-то среднее. - Хорошо-хорошо, дорогой, мы пойдем и купим тебе сарафанчик, как ты хотел! ГУ-ГУП! - Хекджэ! Извращенец старый! - Почему старый? Очень даже в рассвете сил! - художник почувствовал, как у него "тянет" ногу и присел на ступеньки. - То есть тебя только возраст смутил?! - Хэ как раз спускался с чердака и не удержался от того, чтобы устроить на голове Хека бардак (хотя там и до этого не особо ровно все было). - Извращенец! - Ну, я не совсем согласен с извращенцем, - кивнул Хекджэ, приглаживая волосы. - Но творческие люди все немного того, так что я привык. Донхэ обернулся, чтобы посмотреть на все еще сидевшего Хека, и, постояв, вернулся обратно. Художник вопросительно заломил бровь, добавив звуковое сопровождение. - М? - Болит? - вкрадчиво спросил Хэ, покосившись на ногу. - Чуть-чуть совсем. Сейчас разберусь с курсом лечения, и все будет отлично, - улыбнулся тот и похлопал по ноге чуть ниже колена. Донхэ кивнул, немного неуверенно и виновато. Так что Хекджэ улыбнулся шире. - Если ты так хочешь мне помочь, то накрой на стол. Я хочу есть! - Ты что уже переварил все то, что съел на ужин?! - опешил Донхэ, позволяя Хеку опереться о его плечо, чтобы встать. - Ты слопал почти килограмм! - Почти? - расстроено протянул художник. - А я так хотел целый съесть... - Весь пирог весит чуть меньше двух килограмм. А ты оприходовал почти половину, вот и считай. - Математика - не лучшая моя сторона, но я понял. Значит, мне надо довыполнить вчерашний план! - Хекджэ выкинул руку вверх, призывая к действиям. - Вперед на кухню! Художник отлип от плеча Донхэ, сделал несколько шагов и отлетел к стенке, оступившись. Рядом тут же материализовался Хэ, помогая Хеку выровняться. Хекджэ поджимал травмированную ногу, на которую так неудачно стал. Он сжал зубы, чтобы не материться из-за болевых ощущений. Художник надеялся, что послышавшийся хруст донесся от пола, а не от его ноги. Он поднял взгляд на перепуганного сожителя и постарался сделать лицо "попроще" и улыбнуться. - Ты идиот, Ли Хекджэ! - Признай, что тебе это нравится, - криво улыбнулся тот. Донхэ только фыркнул в ответ, бормоча о неопределившихся с ориентацией идиотах. -*- Донхэ настоял на присутствии при ремонтных работах, хотя это и не отменяло того, что он продолжал бояться и смущаться при посторонних. На протяжении процесса вышибания дверей Хэ прятался в комнате брата, выглядывая оттуда в коридор. Хекджэ тем временем следил за тем, чтобы ни сожитель не пострадал, ни рабочие чего лишнего не сломали. В душе же он ликовал, потому что мог совместить приятное с полезным: когда с разрушениями было покончено и ремонтная бригада начала ставить новую дверь, Донхэ переместился ближе, спрятавшись за спину художника. При этом Хэ вцепился в него намертво. Было заметно, что сожитель как можно скорее хотел попасть внутрь, потому что вжимался в Хекджэ так, что тот невольно подвигался к открытой комнате на пару шагов. Чтобы не нервировать Донхэ, а заодно не вызывать дополнительных вопросов у бригады, Хек вел с рабочими беседу "о том, о сем". Благо приехавшие парни были ненамного старше самого Хекджэ, а потому охотно поддерживали разговор. На все про все бригаде потребовалось около трех с половиной часов. За это время они успели вынести старую дверь, поставить новую и замаскировать нанесенные повреждения. Оставалось только купить обои и все будет прекрасно. Хек провел рабочих до выхода, поблагодарив и расплатившись. Когда входная дверь была закрыта, Хекджэ улыбнулся, предвкушая исследование тайной комнаты. Донхэ уже был внутри и наводил порядок, выметая мусор. Художник подошел ближе, принимаясь за оценку помещения. Возле левой стены стояла детская кровать, рассчитанная явно на ребенка дошкольного возраста, над ней мелодично позвякивали подвешенные к потолку игрушечные звезды. На потолке была приклеена целая галактика, которая, видимо, ночью горела собранным за день светом. На стене рядом висело несколько рисунков, явно детского исполнения, схожие с тем, что Хекджэ нашел на чердаке. Чуть ближе к двери стоял низенький столик с крохотными стульями. Почему их было аж четыре, если в семье было только два ребенка, осталось для художника загадкой. К стенке у самой двери был приставлен стеллаж с разными вещами, по большей части детской тематики. Напротив него у окна прикорнул шкафчик поменьше, зато полностью заставленный фигурками от мала до велика. Ничего удивительного в том, что любое относительно свободное пространство занимали игрушки, - не было. Хек зашел внутрь, пытаясь осмотреть оставшуюся часть комнаты. И понял, что так просто оценить помещение и вынести какой-то вердикт будет очень сложно. Это была детская, да. Но с противоположной от кровати стороны стоял модуль. Он явно был рассчитан на взрослого, если судить по размеру и заодно расцветке. Но всю серьезность сбивало количество мягких игрушек. Они были везде: на полу у модуля, на кровати вверху, на столе, прикрепленные к лестнице, стулу и лампе... Так много игрушек в одной комнате Хекджэ в последний раз видел, пожалуй, в детском магазине в торговом центре. Это была детская комната для выросшего ребенка, которым, собственно и являлся Донхэ. Рядом с модулем на стене красовались плакаты с футбольными командами и какими-то музыкальными группами, в противовес мультяшным, приклеенным на более «детской» половине помещения напротив. Это усиливало ощущение двух кусочков временной ленты, столкнувшихся в одной комнате: один олицетворял беззаботное детство, второй - единственный лучик надежды в беспросветной юности. Но что больше всего не понравилось Хекджэ, заставив его поморщиться, так это стоявшая столбом пыль. Он, конечно понимал, что та обязательный атрибут ремонта и комнат, оставленных надолго без присмотра, но все равно не был настроен мириться с таким положением дел. - Я надеюсь, ты не собираешься тут спать? - немного мрачно спросил художник, тыкая в сторону модуля. - Почему нет? - удивился Хэ, морща нос и потирая его пальцами. - Потому что ты себе аллергию заработаешь! Или, того хуже, астму. Тут же грязь, и пыль! - Ты так говоришь, как будто на чердаке было абсолютно стерильно, - недовольно ответил Донхэ. - Короче! Ты не будешь тут спать. - Тогда я пойду на чердак! - Эй! Мы же договорились, что ты спишь внизу... Ты что, уже не хочешь этого? - не понял Хек. - Хочу. Но жить буду только в своей комнате. - Чем тебе комната брата не нравится? - Потому что она принадлежит брату! - раздосадовано ответил Донхэ, и пробурчал в добавку, - а не мне. Хекджэ вздохнул и опустил плечи. Он понимал, что Хэ был очень чувствительным к вопросу собственности и приватизации, а потому так остро реагировал на разговор. Но и оставлять ребенка в таких неблагоприятных условиях ему претило. - Может, тогда перетащим тебе сюда кровать? - Нет! У меня есть своя. Целая и невредимая. "Просто грязная и доисторическая," - мысленно добавил к фразе Хекджэ. С чем он был полностью согласен, так это с тем, что это лучше чем чердак. - Ладно, я согласен, чтобы ты спал здесь, но при одном условии. Обрадовавшийся было Донхэ, подозрительно пропилил Хека взглядом, как бы понукая его продолжать. - Если комната будет убрана и вычищена! - закончил художник, складывая руки на груди. - Хорошо! Я приду после работы и все вымою! - Опять работа?! - возмутился Хекджэ. - Донхэ, завязывай. - Нет. - Донхэ, - настойчиво повторил он. - Нет! - Тебе не зачем так перенапрягаться! Вернешься на работу, как только разберешься с курсами. Нельзя же все вместе! - Можно! - упрямо заявил сожитель. - Я так уже второй год делаю и ничего! - Очень даже чего! - хмыкнул Хек. - Ты же угробишь себе здоровье. Отдохни нормально хоть раз! - Я каждую неделю отдыхаю на выходных! Хекджэ посмотрел в сторону, собираясь с мыслями, переступил с ноги на ногу и тут же закусил губу. Травма явно была против четырех часового стояния, о чем и заявила. Хек сел на лестницу модуля и принялся пропиливать нахохлившегося Донхэ снизу вверх. Не так грозно получалось, да и не было в художнике того уровня суровости, чтобы усмирять одним взглядом, так что он вернулся к вербальному методу. - Отдыхать нужно каждый день. У тебя все еще развивающийся организм и... Хек вздохнул, когда заметил на лице Хэ уперто обиженное выражение. Художника вспомнил свою юность и понял, что сейчас тот будет любое предложение со стороны Хекджэ воспринимать в штыки. Значит, убеждать бессмысленно. - Как хочешь, - Хек хлопнул себя по коленям и поднялся обратно. - Не опоздай на курсы, возвращайся домой сразу, как освободишься. Он махнул на косящегося на него сожителя и, стараясь не сильно ковылять спустился в мастерскую. Хекджэ некоторое время смотрел на картину, потом вздохнул, перебрался на диван и улегся там, накрывшись пледом с головой. Не то это настроение, для такой работы. -*- Как не прислушивался, Хек так и не услышал хлопка входной двери. На всякий случай художник даже попытался дозваться Донхэ, но как бы он не изгалялся, никто не отвечал. Решив, что сожитель все-таки ушел на курсы, Хекджэ некоторое время рефлексировал, но это не доставило ему должного облегчения. Сами проблемы все равно не решились бы, зато художник точно знал, что могло спасти его от печальных мыслей. Хек немного раздраженно вздохнул и пошел переодеваться. Когда Хэ вернулся с работы, было уже полпервого ночи. Хекджэ заметил вопросительно замершую в дверях комнаты фигуру. - Что ты делаешь? - недоверчиво и ошеломленно спросил Донхэ. Хекджэ стащил маску вниз и улыбнулся. - Убираю комнату, - он показал на "взрослую" сторону помещения, чтобы Хэ оценил масштаб. Сожитель перевел туда взгляд и немного присел. Там было убрано все, до блеска, до обнаружения настоящего цвета и фактуры. - Я постирал занавески, потому они мокрые, осторожно. Еще я оттер окна и подоконники с той и этой стороны. Выбил подушки и игрушки от пыли. Постельное в стирке, покрывало сушится, - принялся перечислять художник: - Осталось вытереть полки и стол от пыли... - Зачем? - спросил Донхэ, пропиливая Хекджэ взглядом. - Чтобы было чисто, и ты смог поспать, конечно, - Хек тяжело встал с корточек, опираясь на полку стеллажа. - Но ты же сказал мне убрать. - И ты бы провозился всю ночь, - улыбнулся художник. - А так тряпочкой и шваброй пройтись, и на том все, можно спать. - А постельное? - уже виновато спросил Донхэ. - Я перестелил на то, на котором ты спал вчера. Хэ переступил с ноги на ногу, еще раз окинул взглядом комнату и потеребил волосы. Он смущенно посмотрел на Хека и кивнул. - Спасибо, - все так же смущенно улыбнулся Донхэ. - Иди переодевайся, я пока тут закончу, - Хек снова натянул маску и повернулся к шкафчику с фигурками, чтобы продолжить войну с пылью. Он слегка поморщился, понимая, что ночью наверняка не сможет заснуть, если не выпьет обезболивающего лекарства, так противно ныла нога. Вроде и терпеть можно было, но в то же время, она не отпускала и не давала нормально сосредоточиться. Донхэ изображал из себя транспортное средство, курсируя между чердаком и своей комнатой, перетаскивая вещи в шкафчик модуля. Хекджэ с горем пополам закончил со шкафом и посмотрел на стеллаж. Оценив высоту и необходимость залазить на стул, становиться на носочки и садиться на корточки, он тихо вздохнул и, опершись на полку, медленно поднялся. Травма стрельнула острой болью чуть ли не до колена, и Хек с силой стиснул опору под рукой. Художник приподнял ногу, надеясь найти не такое болючее положение. - Хекджэ? - окликнул его Хэ. Хек повернул голову к сожителю, продолжая держаться за шкаф. Донхэ как раз поднимал взволнованный взгляд от его ноги. - Может, ты присядешь? - предложил сожитель. - Было бы неплохо, - признался Хекджэ, поморщившись. Он сделал несколько шагов в сторону столика, стараясь не опираться на ногу слишком сильно. В итоге Донхэ поддержал его под локоть и направил к двери. - Ты решил совсем ногу себе испортить? - ворчливо уточнил Хэ. - Ты же еле идешь! - Все нормально, просто немножко переборщил с нагрузкой. Куда ты меня ведешь? Я еще пыль не вытер на стеллаже. - Нормально? Немножко? - сожитель фыркнул. - В ванную веду. Хватит с тебя на сегодня геройства, остальное я доделаю сам. - Но... - начал Хек, стаскивая с лица маску а с головы платок. - Никаких но! - Я не хочу сидеть в одиночестве и ничего не делать... - начал ныть художник. Хэ пропилил художника взглядом, открывая дверь в ванную. Хек постарался сделать беззаботное лицо, но нога как назло как раз разболелась больше прежнего. - Убирать ты точно не будешь, - безапелляционно заявил Донхэ, усаживая Хека на край ванной. - Будешь... - Готовить? Мне ведь можно с тобой приготовить ужин? - Точно не хочешь полежать? - У меня деятельное настроение, какое "полежать"? - вернулся к нытью Хекджэ. - Ладно, придумаю сейчас что-то. Двигайся ближе, - Донхэ включил воду и махнул на раковину. Он помог художнику умыться, отобрал маску и платок, запихнул их в карман, после чего снова изобразил роль костыля. Хекджэ поднялся, теперь чувствуя, как нога пульсирует. Хек вспомнил ночь знакомства с сожителем и решил, что не горит желанием снова почувствовать весь тот спектр непередаваемых ощущений. Донхэ с просто королевским терпением помогал Хекджэ спуститься на первый этаж. Художник в свою очередь мысленно обматерил каждую ступеньку по пять раз, уже почти без зазрения совести опираясь на Хэ, чтобы не упасть. Донхэ довел Хека до кухни, усадил его на стул и побежал за аптечкой. Хекджэ тер ногу повыше травмы, боясь задеть даже бинт. Ему страшно было представить, что будет, если убрать удерживающую повязку. Художник тихонько проскулил и хныкнул, надеясь, что Донхэ этого не услышал. Хекджэ был уверен, что Хэ не начал бы смеяться, но и прослыть тряпкой перед ним не хотелось. "Мужская гордость взыграла", - мысленно с обидой фыркнул Хек. Нога мелко дрожала, а иногда создавалось впечатление, что под бинтами, под кожей менялась структура тканей или сами по себе двигались кости и хрящи, пытаясь то ли вылезти наружу, то ли поменяться местами. Хекджэ вдохнул поглубже и выдохнул, стараясь расслабиться, но его передернуло с ног до головы, так что художник снова подобрался. Рядом приземлилась аптечка, тут же распахиваясь. Хекджэ поднял взгляд, чтобы наткнуться на глаза Донхэ, наполненные переживаниями. - Почему ты побежал за своей аптечкой? Тут же в шкафу есть, - подал голос Хек. - В твоей я вообще не ориентируюсь, а тут - хоть как-то, - ответил сожитель, выкладывая в крышку необходимые медикаменты. - Мне же врач прописал мазь... - Да-да-да, - кивнул Хэ, и достал ее из шкафа. - Вот. Давай ногу... Он присел перед художником и протянул руки к травмированной конечности. Хек сжал зубы, убрал руки и сел ровнее на стуле. Донхэ аккуратно размотал бинт и посмотрел на несколько синюшного цвета ногу в полосках отпечатавшихся складок. - Ты же говорил, что тебе не давит, - покосился сожитель. - Но мне не давило, просто... Она же опухла, смотри, - Хек закатал штанину второй ноги и поставил ту рядом с травмированной. Донхэ расстроено прикусил губу: конечности действительно визуально отличались более чем "левая от правой". Хэ взял в руки мазь. - Все. У тебя полупостельный режим! Чтоб никуда далеко не ходил. И поменьше находился в вертикальном положении, - он принялся растирать лекарство по припухлости под шипение Хека. - Если нужно, говори, я перенесу в спальную. - А мастерская? Ее тоже? - Разве что мольберт и краски с холстом, - поправил тот. - А если мне в туалет или пожрать приспичит? - Ну, в туалет еще куда ни шло, но еду я тебе на тумбочке оставлю. Так что никаких караванных передвижений по всему дому! - Но я же умру от скуки в одной комнате! - вернулся к нытью Хекджэ. - Давай ты останешься дома? - А учеба? - резонно спросил Хэ и Хек тут же приуныл. - А работа? - Тебя же дома почти не будет весь день, - ныл Хек. - А если я не дойду до туалета? Или еду переверну на пол, а есть все равно надо? - Не ерунди! Ты после отдыха сможешь вполне нормально передвигаться. И уж тем более по стеночке дойдешь до ванной и туалета. Хекджэ поджал под себя ногу, Донхэ вопросительно и удивленно посмотрел на пострадавшего художника. - Вдруг я упаду с лестницы и сверну себе шею! - захныкал Хек. - Донхэ, ну останься дома-а-а. - Я не могу, Хекджэ... - Ну, пожалуйста! - Не могу. - Я умру в одиночестве от скуки и боли... - констатировал расстроенный художник, отворачиваясь. - Ты можешь рисовать до моего прихода. Тебя же не оторвешь от мольберта, когда ты занят, - примирительно напомнил Хэ. - Не могу, - пробормотал Хекджэ и сложил бровки домиком. - Что? Почему? - Потому что без тебя не рисуется! Я начинаю волноваться! Ты сидишь допоздна на своих курсах и работе. А мне в голову лезет всякая хрень... Для рисования нужно определенное состояние души и настроение. Для каждой картины свое. И желательно думать примерно об одном и том же. А ты уходишь! И забираешь с собой мою музу и вдохновение! Хекджэ неосторожно поставил ногу на пол и взвыл, напугав Донхэ. - А теперь ты даже остаться со мной не можешь, когда мне плохо. Я же не прошу навсегда! Но хотя бы до моего выздоровления. Я же чокнусь в одиночку... Художник замолчал, понимая, что Хэ в сущности не обязан за ним ухаживать, выполнять его прихоти или развлекать. По правде, так Донхэ вообще через полторы недели может выставить Хекджэ за дверь, став полноправным хозяином дома. Хек почувствовал, как его психологическое состояние нагоняет и перегоняет физическое. Становилось фигово во всех смыслах, а это было чревато депрессией, с которой Хекджэ очень плохо справлялся в одиночку. - Ладно... Я поговорю с шефом. Давай я доделаю, - Хэ протянул руку, кивая на ногу. - Не пойдешь на работу? - переспросил Хек. - Не пойду. Насчет школы не уверен. И на курсах сейчас лучше не пропускать... - сожитель продолжил распределение мази. - Но с работой я как-то разберусь. Хекджэ кривовато улыбнулся, чем ввел Хэ в ступор. Еще минут пять они выясняли, не делает ли Донхэ хуже и не стоит ли Хеку обратиться в больницу повторно. Но все-таки Хэ замотал ногу Хекджэ и поднялся. - Так. Тебе нельзя вставать... - сожитель притащил к столу мусорное ведро, и поставил рядом с художником миску с овощами. - Почистишь? Вот тебе ножик. Если надо, зови, я спущусь сразу же. Хек кивнул и Донхэ удалился. Художник был рад, что смог хотя бы уговорить Хэ приостановить работу. Он был уверен, что от этого будет лучше им обоим, а то они находились не в лучшем состоянии здоровья. Как бы чего не случилось из-за этого. Донхэ вернулся на кухню, когда чистка овощей была в самом разгаре. Он изъял из миски готовую часть и отнес на столешницу. Хекджэ понял, что за разговором не слышит стандартного кухонного шума только тогда, когда Хэ уже забросил часть овощей в воду. - Донхэ? - М? - Ты не хочешь сделать рагу в мультиварке? - художник показал в сторону цилиндрической кухонной машины. - Но так оно будет вкуснее, - кашлянув, заявил сожитель. Хекджэ подозрительно покосился на Хэ, сузив глаза. - Ты уверен, что в этом проблема? Донхэ промолчал, нарезая продукты. Хек кашлянул, намекая на то, что все еще ждет ответ на поставленный вопрос. Хэ проигнорировал звуковое сопровождение и продолжил готовку. Хекджэ задумался и подпер щеку рукой. - Можешь сделать мне чай? - попросил он. Донхэ кивнул и пошел набирать воду. Прямо в электрический чайник, чтобы не размениваться на ковшики и чашки. Хэ выключил воду и вытащил его из раковины, чтобы поставить на платформу. Хекджэ заломил обе брови, заметив, что тот щелкнул выключателем. Художник решил не отказываться от эксперимента, все еще подозревая некоторое особое отношение Донхэ к электроприборам. "Чайник слишком обыденно... Усложним задачу!" - А! И можно тосты к чаю? Пожа-алуста, - протянул он, следя за тем, как сожитель достает нарезанный для тостера хлеб. Донхэ отделил три ломтика, сложил остальное в хлебницу и снял с верхней полки сковородку. Художник улыбнулся, подтверждая свою догадку. Тостер стоял рядом с хлебницей, поблескивая металлическим боком. Сковородка нагревалась на газовом пламени. Донхэ посмотрел на кастрюлю с водой, проверил рагу и бросил хлеб на шкварчащую сковородку. "Он не умеет пользоваться техникой. Как минимум кухонной. Это, конечно, печально... Но, с другой стороны он все равно умеет готовить, а это похвально!" - думал Хекджэ, наблюдая за тем, как сожитель возится у плиты. Хек дочистил оставшиеся овощи и отложил нож, оповестив о выполнении задания. Донхэ тут же перетащил мусорное ведро на место под раковину, и переставил миску с ингредиентами поближе к себе. Художник почувствовал запах паленого как раз тогда, когда Хэ принялся нарезать лук. Донхэ, видимо, тоже почуял неладное, потому метнулся к плите. Сковородка мстительно плюнула маслом в горе-повара и только после этого разрешила перевернуть тосты, по расцветке уже наполовину напоминая угли. "Сглазил", - посмеиваясь, подумал Хекджэ, наблюдая за паникой Хэ. Художник встал, когда Донхэ ошпарился и схватился болевшими пальцами за ухо. Хекджэ выключил газ под закипевшей водой и уменьшил второй - под сковородкой. - Эй! Сядь! Тебе же нельзя вставать! - возмутился сожитель, и усадил Хека обратно на стул. - Но ты же... - начал тот. - Сам справлюсь! Отдыхай, - Донхэ вернулся к плите, разбираясь с едой. Хекджэ улыбнулся и подпер ладонью щеку, поставив локоть на стол. Он с некоторой долей гордости отметил, что рад тому, каким вырос Хэ.