Привидение

После сытного ужина, Хекджэ с радостью позволил отвести себя в спальню и усадить на кровать. Ему хотелось спать, потому мысль о том, что нужно будет сделать что-либо еще, казалась кощунством. Донхэ проследил, чтобы Хек переоделся в пижаму без лишних происшествий и только тогда пошел укладываться сам. Вопреки сонливости художник не мог заснуть еще минут двадцать, думая о всяких глупостях. Но потом мозг выключился окончательно. Правда, Хеку показалось, что он пролежал всего пару минут с закрытыми глазами, прежде чем проснуться. Хекджэ попытался сообразить, что его разбудило, и услышал тихие всхлипы. Потом понял, что на его талии сомкнулись чужие руки и одеяло, сползшее куда-то назад, не до конца закрывало его ноги. Проморгавшись и положив ладонь на конечности, сомкнувшиеся на его животе, художник все-таки умудрился повернуться. Его взору предстала горка, укрытая одеялом, показывавшая, куда, собственно, уползло тепло. Подцепив край, Хекджэ приподнял его, чтобы заглянуть внутрь. Прижавшись к Хеку, лежал Донхэ. Правда, между ними примостилась мягкая игрушка, потому все слезы, которые так обильно лились из глаз сожителя, доставались ее плюшевому боку. Хэ убрал руки от Хекджэ и, сильнее прижимая свою "плакательную жилетку", всхлипнул. Художник отбросил одеяло, чтобы оно не закрывало вид, и положил руку на плечо сожителя. - Эй... Что случилось? Почему ты плачешь? - спросил Хек, чем вызвал новый слезопад со стороны Донхэ. - Ой-ой-ой. Что такое? Не плачь. Хекджэ обнял рыдающего сожителя и принялся гладить его по спине и волосам. Хэ пихнул того рукой, не прекращая лить слезы и всхлипывать. Хек не знал причины такого поведения, потому не знал, чем можно утешить Донхэ. Он просто обнял его крепче, продолжая гладить по голове. Через некоторое время Хэ успокоился до тихих всхлипов, и Хек перестал перебирать его волосы, чтобы посмотреть на заплаканное лицо и убрать с него влажные пряди. - Ну, что? Скажешь, что тебя так расстроило? - Хек заглянул в заблестевшие в темноте глаза. Хэ кивнул, вытирая нос тыльной стороной ладони. Хекджэ улыбнулся, понимая, что платка рядом нет. - Мне приснился кошмар, - признался заплаканный сожитель. - Ну, логично. О чем он был? Донхэ промолчал, слегка сжимая ладонь на предплечье художника. - Он про... - Родных, - догадался Хекджэ и Хэ кивнул. Хек снова погладил сожителя по спине, успокаивая и подбадривая. Донхэ все еще сбито дышал и периодически утирал слезы и нос. Хекджэ понял, даже зная причину расстройства сожителя, он ничем не может помочь. Разве что быть рядом и утверждать, что теперь Хек всегда будет рядом. Донхэ некоторое время молчал, но, все равно, художник услышал всхлип и почувствовал на своей руке влагу. - Хэ... - Хекджэ вытер слезы с щеки сожителя, понимая, что тому очень сложно смириться со случившимся, хотя прошло уже больше десятилетия. - Мне приснилась та ночь, - тихо прошептал Донхэ и Хек навострил уши. - Во всех подробностях. Как будто она происходила здесь и сейчас. Хэ замолчал. - Часто у тебя так? - Каждый раз, когда спускаюсь спать в свою комнату. Хекджэ погладил Донхэ по голове и вернулся к перебиранию его волос. - Все прошло. Теперь тебя никто не тронет, я есть рядом. Спи спокойно, - Хек помолчал, а потом все-таки добавил. - Только давай без игрушки? А то она мне лапами все отдавила уже. Донхэ замер, пропиливая художника удивленным взглядом. Но потом, тихо вздохнув, он вытащил игрушку, оказавшуюся большой собакой и положил ее в изголовье кровати. Хекджэ поменял положение, и снова обнял Хэ, попутно накрывая их обоих одеялом. Сожитель уткнулся носом в грудь художнику, и тот очень надеялся, что это не по причине соплей, а из-за доверия. Чуть позже Донхэ обнял Хека и засопел более размерено. Вот только на этот раз сон не шел к Хекджэ. Он еще долго гладил сожителя по голове и спине, чтобы отогнать кошмары, заснув только под утро. Впрочем, ничуть об этом не жалея. -*- Донхэ разбудил Хека в очередной раз, потому что время поджимало. А еще, потому что во сне хватка у художника была просто поразительная, о чем ему тут же сказали в лицо. - Только я вылезать собрался, как ты тут же, как краб, - Хэ возмущенно сопел. - Краб? - не понял Хекджэ. - Да! Клешнями как вцепился! Я же на учебу такими темпами опоздаю! - Донхэ сообщал об этом уже из коридора. Хек хохотнул, представив вместо своих рук клешни, но тут же зевнул и потер глаза. Он чувствовал, что не выспался, - веки были просто свинцовыми. Но Хекджэ чувствовал себя обязанным проводить сожителя в школу. Хотя бы за то, что он сделал вчера. Стоило художнику подняться на ноги и сделать пару-тройку шагов, как в комнате послышался возмущенный вопль. - Ляг обратно! - Донхэ замахал на него руками, даже не застегнув рубашку до конца. - Вот как чувствовал, что ты подорвешься! Давай-давай, ложись. Хекджэ, как завороженный, смотрел на незастегнутый "вырез" рубашки, где отчетливо были видны ребра сожителя, выступающие из-под натянутой кожи. Как только Хэ подошел достаточно близко, художник протянул руку и отвернул полы рубашки, открывая вид на скелетообразного сожителя. Это было какое-то странное, захватывающее зрелище. С одной стороны вызывающее желание обнять, заплакать и накормить. С другой - изучить каждую косточку глазами, если не наощупь. Донхэ удивленно замер, наблюдая за Хеком. Тот тут же провел пальцами по нижним ребрам Хэ, замечая, как двигается грудная клетка при испуганном вдохе. Художник восторженно блеснул глазами и притянул к себе Донхэ. Тот тут же попытался вывернуться, понимая, что Хек запустил руку дальше под рубашку, прощупывая его живот и талию, параллельно раздевая его. Хэ возмущено пискнул, не успев спасти последнюю застегнутую пуговицу, и удвоил усилия, направленные на освобождение. Хекджэ в пару приемов избавил Донхэ от рубашки, правда, для этого все равно пришлось повоевать. Из-за возни Хек не устоял на ногах и упал, увлекая за собой Хэ. Хорошо, что на кровать, а не на пол или рядом стоящую твердую мебель. Донхэ сообразил, что просто так от него не отстанут, и громко потребовал прекратить. - Хекджэ! Ты охренел?! А ну прекращай! Художник проигнорировал вопли, изучая то, как двигались торчавшие крыльями лопатки. Хэ попытался лягнуть Хека, но вовремя вспомнил, что у того и так травмирована нога, потому ухватился за подушку. Хекджэ получил по уху как раз тогда, когда начал прощупывать ноги через штаны, понимая, что те тоже представляли собой уникальное зрелище. - Твою-то женскую особь! - ругнулся Хэ, добавляя ударов мягким предметом обихода, понимая, что Хек все еще не успокоился. - А еще отрицал, что гей! - Я передумал, - заявил Хекджэ, закрываясь одной рукой от подушки, а второй продолжая удерживать свое чудо анатомии на месте. - Что?! - Хэ попытался вывернуться, но в итоге только повернулся в сжавшемся кольце рук и снова оказался лицом к лицу с художником. - Ну, творческая личность. Широта взглядов, - напомнил Хек, улыбаясь. Круглые от удивления глаза сожителя теперь напоминали блюдца. Ошеломленный он даже открыл рот. А потом, кое-как замахнувшись, все-таки наподдал Хекджэ подушкой еще раз. - Смотреть-то смотри, а руками не лапай! - Ладно, я и без рук могу, - хохотнул Хек. Донхэ залился краской, видимо, представив, чем можно было еще трогать. Это не осталось незамеченным. Хекджэ решил, что ему, несомненно, больше нравится смущать сожителя, когда можно его видеть, а не только слышать. Тот все пытался вырваться, попутно лупася художника по всему чему ни попадя. - Хекджэ! Пусти! Я в школу опоздаю из-за тебя! Хек разомкнул руки и Донхэ пулей вылетел в коридор, напоследок мстительно запустив в художника подушкой. Хекджэ расхохотался. Потом он заметил рубашку на кровати. При ближайшем рассмотрении она оказалась далеко не новой. Скорее она была таковой вначале этого года, или чуть позже. Хек хмыкнул, понимая, что парню в самом рассвете лет не престало ходить в старье. "Нужно посмотреть на его гардероб. Надеюсь, все не так плохо, как кажется." По коридору мимо двери в спальню Хекджэ пролетел Хэ, что заставило художника улыбнуться. Донхэ опять был похож на девушку в мальчишеской одежде, в рубашке подозрительного молочного окраса. - Ты ведь, правда, выйдешь теперь через дверь? Не через лаз свой? - крикнул вдогонку Хек. - Ладно! Художник залез на кровать и укутался в одеяло. Как бы ни хотел он дождаться ухода сожителя, сон был совершенно другого мнения. Хека разморило за считаные минуты так, как будто не он только что бесился с Хэ. -*- Проснулся Хек ближе к полудню, потому что ему безбожно хотелось есть. Он посмотрел на тумбочку, на которой стояла тарелка в сопровождении палочек и ложки, и слабо улыбнулся. Прямо, как и обещал. Интересно, он успел на уроки? Из-за тарелки раздалось возмущенное жужжание телефона, извещающего о пришедшем сообщении. Хекджэ протер глаза и вчитался в содержимое. "Я смотрю, твои извращенные фантазии желают побыстрее воплотиться в жизнь? Донхэ тут пару парт перевернул и ходит из угла в угол все перемены. Шпион." Художник посмотрел на имя отправителя и улыбнулся, прочитав "Кибом". Такое положение вещей, а особенно реакция Хэ на утренние события позабавила Хекджэ еще больше. Это становилось настолько занимательным, что от переизбытка чувств Хек рассмеялся, раскинув руки в стороны. Ему все больше нравилась идея жить с Донхэ. Хотя времени совместного проживания оставалось не так уж и много. Хекджэ как раз заканчивал картину, когда из холла послышался давно забытый звук проворачивавшегося в замке ключа. Художник напрягся, особенно, когда дверь с легким скрипом открылась. Хек не мог понять, кто и где смог раздобыть ключи от дома. Догадка о грабителях была тут же отметена, - те не хлопали бы дверью. Да и не полезли бы на промысел днем, хотя в этом художник все-таки сомневался. Гость заглянул в мастерскую и Хекджэ выдохнул. В отличие от Донхэ, которым оказался владелец ключей. Тот тут же возмущенно засопел и упер руки в бока. - Ты почему здесь? - грозно спросил Хэ. - Заканчивал картину, - признался Хекджэ. - Закончил? - Нет. - Долго еще? - Не очень... Час, может. Или два. Хэ нахмурился, видимо, имея другие преставления о мере "не очень долго". Хекджэ улыбнулся и спросил, как прошли уроки. Донхэ рассказал, что влетел в класс со звонком. А еще о том, что перепутал перевод слов на английском, и чуть не попался на помощи соседу. Понемногу, пересказывая события дня, сожитель успокаивался, так что на стул рядом с Хекджэ он опустился в почти радужном расположении духа. А когда Хэ посмотрел на то, что было представлено на мольберте, то застыл с открытым ртом. Хек улыбнулся, продолжая накладывать тонкие блики на листья на картине. Донхэ долго молчал, наблюдая за процессом, а потом все-таки спросил: - А у тебя в голове сразу картина появляется? Или ты кусочками видишь? Как паззл? Художник рассмеялся, до такого сравнения он не додумался. - По-разному бывает. Иногда ясно видится каждая черточка. А иногда привиделись глаза, или положение рук, и как хочешь, так и рисуй. - Это ведь сложно? Ты долго учился? - Можно считать всю жизнь. Как только пошел в первый класс, так и понеслось осмысленное "Хочу нарисовать все чудеса мира". - "Чудеса мира?" Это что? Пирамиды и Колосс? - Нет, - Хекджэ покачал головой. - Чудеса мира в мгновениях. Рисование сродни фотографированию. Если тебе удастся одним кадром передать всю широту чувств окружающей тебя природы или людей, то ты мастер. Иногда для этого нужно просиживать перед мольбертом месяцы, иногда неделями ходить по городу, чтобы понять, как изобразить тонкие грани. Сожитель внимательно слушал, иногда поглядывая на Хека. - Значит, ты - мастер? - задал он вопрос, как только монолог закончился. - Ну, что ты! - рассмеялся Хекджэ. - Мне еще нужно учиться и учиться. - Но ты создаешь такие красивые картины! - "Красивые" - не значит "гениальные". Так что, мне надо работать над собой. На лице Хэ отчетливо был виден вопрос "Куда еще дальше-то?", что, безусловно, льстило Хекджэ, он действительно далеко не всегда был доволен своими картинами, потому и продолжал рисовать и отрабатывать техники. - Знаешь, что самое страшное в рисовании? - спросил художник, не донеся кисть до полотна. - Для меня, по крайней мере. Хэ вопросительно посмотрел на Хека и тот встретил его взгляд своим. - Ошибиться. Я всегда боюсь, что следующим движением испорчу все то, что было сделано до этого. Почти готовую картину, зарисовку, идею... Их можно привести в негодность одним мазком или штрихом. Это страшно, потому что показывает, насколько я некомпетентен и бездарен. - Не говори так! - воскликнул Донхэ, перебивая художника. - Все ошибаются. Но это еще не значит, что ты бездарность. У всех есть сложные моменты и их просто нужно пережить. - С какой-то стороны ты прав. Но это не меняет того, что моя тонкая душевная конструкция плачет и убивается каждый раз, когда спотыкается о такие сложности. Хэ сочувственно смотрел на Хекджэ, ожидая продолжения, но тот вернулся к работе. Все оставшееся время сожитель наблюдал за тем, как вершится искусство. Когда Хек объявил, что закончил работу, Донхэ улыбнулся, восхищенно переводя взгляд с художника на полотно и обратно. Довольный результатом, Хекджэ объявил обедо-ужин, потому что для первого было уже поздно, а для второго - рано. Хэ согласно отвел его на кухню. Убедившись на очередном примере в том, что сожитель не умеет обращаться с электрическими приборами, Хек твердо решил научить его хотя бы тому, что знал сам. Они разобрались с едой и, понимая, что до сна было еще достаточно времени, а Донхэ нужно было сделать домашнее задание, художник заявил, что хочет посмотреть на гардероб сожителя. Тот удивился, но все же согласился. Хека препроводили в комнату Донхэ и усадили на подушки около столика, на который Хэ вывалил всю одежду из шкафа модуля. Первое, что бросилось в глаза Хекджэ, это количество вещей. Даже у него было раза в три больше, хотя это не совсем объективный показатель. Но, когда Хек зарылся в склад футболок, штанов, свитеров и шорт, то понял, что Хэ мог с тем же успехом ходить голым. Большая часть одежды годилась разве что на тряпки, но никак не на ношение в приличном обществе. Прочувствовав усугублявшийся с каждой просмотренной вещью ужас, художник подал голос, привлекая внимание занимавшегося Донхэ. - Это какой-то кошмар! Хэ повернулся к нему, совершенно не представляя, о чем мог так возмущенно говорить художник. - Ты, - Хек показал пальцем на сожителя, - это, - указатель уперся в груду вещей, - больше не оденешь. - Э... Но, кроме того, что сейчас на мне, у меня нет одежды. - То, что на тебе, оставляй. И вот это, - Хекджэ достал футболку и джемпер. - Что-то знакомое. Точно! Кибом приносил. Еще когда Хёрин тут была... Короче, их тоже можно оставить, остальное в утиль. - А школьная форма? - опешив, спросил Донхэ. - Ее сохраним, - кивнул художник. - Это решение не оспаривается. В такой одежде ты не должен и не будешь ходить. - Но в чем тогда?! Голым, что ли? - Вот в воскресенье и сходим на закупки. Денег не супер много, но на пару комплектов точно хватит. - Что? Покупать новое? Но... - Никаких возражений. Иначе обижусь! - пригрозил Хек и сожитель тут же сдулся. Хекджэ понимал, что отбирает часть его прошлого. Но оно было не настолько радужным, чтобы переживать о таком. Художник добросовестно перебрал все, что притащил ему Хэ и согласился оставить одни штаны. Исключительно для ношения дома. Донхэ был настольно растерянным, что Хекджэ пришлось успокоить его обещанием прислушиваться к его пожеланиям и вкусам. -*- Суббота ознаменовалась тишиной. Донхэ не выходил из своей комнаты, не отзывался и не подавал каких либо признаков из-за закрытой двери. Хекджэ сначала решил, что сожитель просто отсыпается, но в два часа дня эта теория становилась все более неправдоподобной. Хэ спал уже больше четырнадцати часов, а это не могло пройти незамеченным. Хек вился под дверью, как лис вокруг курятника. Закрытого на замок курятника, с подозрительно тихой курочкой. Когда на дерганье двери, стук и голос сожитель не ответил, художник начал ощутимо нервничать. С одной стороны, хорошо, что Донхэ мог спать даже под пушечные залпы (тем более суббота, выходной). Но, с другой, казалось, что Хэ не просто спит, а с ним что-то случилось. Перебрав в голове варианты один другого страшнее, Хекджэ решил, что ему нужно успокоиться и отвлечься на что-то, думая только о положительном варианте развития событий в комнате сожителя. Когда начало вечереть, художник всерьез подумывал выбить дверь, хотя ту и поставили не так давно. От варварского действа его отвлекла пришедшая электронная почта. Причем, не одно письмо, а последовательно восемь штук. Каждое из них содержало в себе желание купить свежую картину, с помощью фотографирования выставленную на блоге Хека. Все они были согласны заплатить стартовую цену, которую заломил Хекджэ, торжественно обещая, что такая красота займет почетное место в их коллекции. Художник пораскинул мозгами, не продать ли работу по правилу "кто первый встал, того и тапки", но решил пожадничать. Следующие два часа он занимался организацией и проведением интернет аукциона на эту картину. Причем до начала основного действа к восьмерке уже имевшихся покупателей присоединилось еще десятка. Аукцион разгорелся не на шутку, так что картина ушла за баснословные деньги. Хекджэ радостно потирал ручки, представляя, сколько сможет всего накупить Хэ и себе заодно, на такую-то сумму. За картиной приехали той же ночью. Без нее на мольберте, да и мастерской вообще, стало пусто и одиноко. Чтобы не замечать этого, Хек принялся за доработку серии картин про привидение, на сей раз зная, какое лицо необходимо дорисовать. Донхэ не отозвался даже в три ночи, когда Хекджэ все-таки решил лечь спать. Художник подумал, что утром в случае чего выбьет дверь и уберет с нее замок. "Личное пространство - это хорошо до того момента, пока оно не вредит самому индивидууму", - сделал вывод Хекджэ, засыпая. -*- Выбивать ничего не пришлось, Донхэ готовил еду на кухне. Он относительно недавно встал, скорее всего, даже не успев умыться. Услышав шум в дверях, Хэ резко развернулся, выставив наизготовку перед собой лопатку, которой до этого что-то мешал в сковороде. "Опять привычка", - понял Хекджэ, рассматривая сожителя. Хек подошел ближе, вспоминая про вчерашнюю подозрительную тишину в закрытой комнате. - Эй! Держи свои гейские замашки при себе! - возмутился Донхэ, надавав Хекджэ по рукам, когда тот попытался задрать ему футболку. - Ты где вчера был?! - В комнате. Спал. - Точно спал? Тебя бы и война не разбудила! Я барабанил в дверь с ноги! - Варвар, - констатировал Хэ. - Я по субботам отсыпаюсь за всю неделю, потому организм привык игнорировать любые звуки. - Ты спал целые сутки! Я, обычно, хотя бы в туалет или попить выхожу, когда отсыпаюсь... - Ну, я просто вырубаюсь до состояния колоды. - Мог бы предупредить, я успел подумать, что ты отравился, или тебя отравили. Потом, что ты упал в обморок затылком об угол колыбели. И еще кучу всего, что обычно показывают только в ужастиках. - Та нет, все нормально... - Нормально?! - перебил его Хек. - Ты себя в зеркале видел?! - Ой. Ну, не умыт и не расчесан, подумаешь... - фыркнул Донхэ. - А еще мешки с синяками под глазами, и мертвецкая бледность, - Хекджэ предпринял еще одно попытку задрать футболку Хэ, но с тем же успехом. - Это, хочешь сказать, тоже от невыполнения утреннего туалета? - Нет, это я такой и есть. - Вот плохо. Будем нормировать тебе график, а то я перенервничал так, что аж... Аж! Донхэ некоторое время пропиливал Хекджэ взглядом, а потом вспомнил про завтрак и поспешил его спасать. Не смотря на то, что омлет был недосолен, он был вкусным, так что художник удовлетворенно выдохнул, когда доел свою порцию. Хэ вместо того, чтобы последовать примеру Хека, зевнул и потер глаза. Хекджэ тут же почувствовал такую волну умиления, что впору было исходить на розовые градиентные радуги. Сожитель закинул руки над головой и потянулся, под тихий смешок Хека. Когда Донхэ опустил верхние конечности на стол, футболка предательски сползла с плеча, показывая, насколько велика она ему была. Художник тут же пропилил плечо взглядом и даже успел его коснуться пальцами прежде, чем Хэ многозначительно выдал: "Между прочим, это называется педофилией". - Что? - Ты совершеннолетний и старше на несколько лет. Я, соответственно, младше и несовершеннолетний. Чувствуешь подвох? - Я знаю, что такое педофилия, но чтобы ты меня в ней обвинил... Неожиданно! - Почему неожиданно? Если ты постоянно лезешь ко мне, в чем мне еще тебя обвинять? - Действительно, - Хек продолжил рассматривание Донхэ, заодно поправляя ему пряди. - Я тут в серьез подумываю сменить статус на "Би", а ты не веришь! - Слушай... Может, я постригусь, ты перестанешь во мне видеть Хёрин и лезть без повода? - А всеобъемлющая любовь - это не повод? - Хекджэ раскинул руки, показывая широту любви. - С твоей стороны это выглядит очень странно! - Хэ косился на руки художника. - Стригись, я не запрещаю. Я тебя даже лысым любить буду. - Ну, ты точно извращенец, - махнул рукой сожитель. - Правильно, сворачиваем цирк и едем по магазинам! Будем создавать тебе гардероб, - Хекджэ похлопал Донхэ по плечу и встал. Хеку стало дурно, когда он представил, сколько придется ходить. Но видя, как Хэ волнуется, радуется и предвкушает одновременно, художник решил взять себя в руки и потерпеть боль, если такая появится. -*- Поход по торговому центру представлялся Хекджэ совершенно не таким. Начиная с того, что Хэ не отходил от него, хотя Хек хотел ориентироваться на поведение и заинтересованность сожителя. И заканчивая тем, что продавщицы и мимо проходящие люди в большинстве своем смотрели на художника с отвращением, некоторой долей злости и обвинением. Зато Донхэ получал все сочувствующие взгляды. Хекджэ понимал, что все они считали, что до такого состояния Хэ довел именно он. Но бегать, пытаясь доказывать обратное, было бы глупо. Это заставляло нервничать, так что уже после половины первого этажа, Хекджэ утащил Донхэ к мороженице и сказал, что купит любое на его усмотрение. Глаза блюдцами были ему ответом. - Что? Ты же хочешь? - Хек указал на сорта лакомства. - Я угощаю... Хэ кивнул несколько раз и начал всматриваться в названия. Хекджэ поймал на себе подозрительно обвиняющий взгляд девушки за холодильной камерой и отвернулся. Нужно было срочно что-то делать с внешним видом сожителя, иначе соседи, да и просто случайные прохожие, прожгут в художнике несколько симпатичных дырочек. Донхэ похлопал Хека по руке, заявив, что выбрал, следом за ним девушка объявила стоимость получившегося рожка. Хекджэ отсчитал купюры, пока продавщица передавала упакованное в салфетку лакомство. До ушей художника донесся шепот, занявших за ним очередь девушек. - Ты видела? Она же такая бледненькая. Заболела, а он ее по магазинам потащил. - Да, еще и синяки такие, посмотри! Наверняка еще и не кормит. - И бьет. - И одевает в мужское... - Ролевые игры, что ли? Извращенец, фетишист. - Садист и тиран. Настроение Хека бесповоротно портилось, в отличие от довольно евшего Хэ. Хекджэ решил подумать об общественном мнении в другой раз и попросил Донхэ банально тыкать пальцем, если он видит что-то, что ему нравится. Тот тут же указал на витрину магазина, где на манекене была надета молодежная синяя джинсовая куртка. Хек кивнул, одобряя, и повел сожителя внутрь. Обслуживающий персонал вежливо попросил доесть мороженное, прежде чем заходить внутрь и предложил влажные салфетки, чтобы вытереть руки после еды. Хекджэ понравился ассортимент магазина, он не был кричащим или слишком броским. Но каждая вещь выделялась какой-то "изюминкой", что очень привлекало Хека. Донхэ, разобравшись с салфеткой, пошел на разведку. Художник вышагивал недалеко от него, следя за реакцией на вещи, чтобы знать, какая из них понравилась больше. Хэ периодически смотрел на ценники и делал круглые глаза, после чего пытался украдкой посмотреть на Хекджэ, но тот только улыбался, а как только сожитель отходил на несколько шагов, Хек снимал вещь с вешалки и просил консультантку найти "такое же, но на вот того мальчика". Девушки с подозрение косились на Хекджэ, но покорно приносили необходимое. Когда на руках уже ничего не помещалось, художник объявил время примерки и подтолкнул Донхэ к кабинкам. Девушка округлила глаза, увидев количество плечиков и сказала, что в «примерочную можно заходить с четырьмя вещами, не больше». Хекджэ уверил, что времени у них много, так что они разберутся со всем поэтапно. Хэ взял первую партию плечиков и скрылся за ширмой. Пока Хек был лишен общества сожителя, он успел выслушать очередную партию нелестных комментариев о своей особе. Хекджэ нашел для себя штаны, но никак не мог понять, куда сможет их надеть, потому оставил их в покое. Донхэ вынырнул из примерочной в новом комплекте одежды, но честно признался, что ему неудобно. - Не потому ли, что ты увидел цену? - Хек сложил руки на груди. - Нет-нет! - покачал головой он. - Просто оно тут колет и все в складку... Донхэ поморщил нос. Хекджэ улыбнулся и кивнул. - Хочешь из этого что-то оставить? - Куртку. Художник хохотнул и отправил Хэ переодеваться. Подобный разговор с обсуждением, кому, что и где жмет или велико, повторялся раз пять в этом магазине. Но в итоге на прилавок у кассы легла только куртка и одни джинсы. Удивившись такому тщательному подходу к выбору одежды, Хекджэ подумал, что Хэ все-таки пытался экономить его деньги. С каждым следующим вторым-третьим магазином покупок становилось все больше, потому пришлось отнести пакеты в багажник машины, чтобы не таскать на своем горбу. Посмотрев на время, Хек присвистнул. - Ты не голоден? - Есть немного. - Тогда пойдем на нижний этаж, там съестная площадь с кафе на любой вкус. - Я потерплю! - запротестовал Хэ. - А я нет, - безапелляционно заявил художник, направляясь к эскалатору. - Так что пойдем, поедим. Хекджэ в тайне надеялся, что на площади рядом с фастфудами, его перестанут обзывать за глаза и можно будет немного успокоиться. Но нет, даже там его пропиливали осуждающие взгляды, а некоторые индивидуумы еще и тыкали в него пальцем. Хек вздохнул, вгрызаясь в купленную еду. Донхэ, судя по всему, не замечал закулисного шепота, потому с наслаждением уплетал картошку. - А почему ты себе ничего не покупаешь? - спросил Хэ, прожевывая порцию. - Не нашел того, в чем можно было бы ходить при моем стиле жизни. - А у тебя он особенный? Если ты можешь себе позволить, покупал и носил бы все, что нравится. А остальные пусть завидуют! - сожитель подкрепил свою точку зрения кусочком куриной ножки. Хекджэ рассмеялся. У него был очень своеобразный стиль, и часто вещи абсолютно не сочетались друг с другом. Что неизменно расстраивало творческую составляющую художника. Читай, всего его. - Чего смеешься? Я серьезно! - Хорошо-хорошо, если найду что-то, покажу. Хэ удовлетворенно кивнул, разбираясь с салатом. Ещё через два часа, когда они добрались до третьего этажа торгового центра и Донхэ бороздил просторы между полками и вешалками, Хекджэ, наверное, в сотый раз выслушивал версии того, как именно он измывается над сожителем, когда никто не смотрит. Только в этот раз все было как-то особенно неприятно. Сплетницами были женщины, годившиеся Хеку в матери, и соответственно предположения отличались от тех, что предлагала «продвинутая молодежь». - Изверг. Ему не стыдно, так морить бедняжку? - Купил бы ей хоть какое-то платье, во что она одета?! - Да ты посмотри, она же для него выбирает одежду. Это же мужской магазин! - Не говори! Сам-то с иголочки одет. Жмот! Хекджэ вздохнул и провел рукой по ноющей шее. Все эти разговоры здорово напрягали, и Хек уже начинал строить планы на массажный кабинет, потому что такими темпами боялся остаться без роскоши поворота головы куда-либо. - А ручки ты видела? У нее же они такие тонкие, вот-вот переломятся. - И бледная такая! Еще чуть-чуть, и прозрачной будет! - Лицо закрывает – наверное, на нем синяки! - Точно-точно! - Деспот. - Куда катится этот мир?! Как только Хек покачал головой и переложил из руки в руку пакеты, заметил, что шепот стих. - А вам не кажется, что обсуждать надо то, в чем уверен?! – послышался голос Донхэ из-за спины. Художник поспешно обернулся и увидел, как Хэ стоял перед ним, противоестественно выпрямившись и сжимая кулаки. Хекджэ показалось, что от того просто на километр исходит убийственная аура. - Во-первых, я – парень, а не девушка. И прошу не путать одно с другим. Во-вторых, откуда вы знаете, что произошло на самом деле?! Может, я наркоман, а он мне дал желание жить, водит по магазинам и покупает еду? Или может, я бездомный и он подобрал меня потому, что мне негде жить? Или вытащил из детдома, где у меня не было совершенно никакого будущего? Хек обеспокоено смотрел на женщин, удивленно изучавших миниатюрного собеседника, и надеялся, что те не начнут обвинять Хэ в чем-то. Например, в неучтивости к старшим. - И вообще! Разберитесь в ситуации, прежде чем клеветать и распускать слухи! - Вот ваши покупки, - девушка за прилавком, наконец, протянула кулек с тем, что они уже успели оплатить. – Спасибо, за визит, приходите ещё. Хэ кивнул, забрал кулек, потом взял Хекджэ за руку и, грозно ступая, прошел мимо женщин к выходу. Те все ещё молчали, удивленные внезапным заступничеством «бедной девочки». Хотя Хек тоже был удивлен такой внезапной вспышке со стороны сожителя. Он-то думал, что Донхэ не слышал этого всего издевательства, а тот просто игнорировал, думая, что Хекджэ это не беспокоит. А как только художник подал признак нервозности, усталости и сожаления, тот тут же высказался в защиту. - Бледный я, видите ли. Да уж! Не ходил в солярий! Тонкие ручки? Ну, уж, простите, это у меня конституция такая. Чего им не нравится?! Хекджэ тоже не то чтобы толстый, но нет же, надо было пристать! – бухтел Хэ, таща Хека к машине. Тот нагнал своего защитника и сжал руку. - Спасибо. - Ты бы и сам мог ответить! А то на голову сели! – буркнул Донхэ, но было заметно, что ему приятна благодарность. - Не хотел тебя пугать и отвлекать от покупок, - улыбнулся Хек. Хэ продолжал тихо возмущаться, пока они складывали покупки в багажник, который уже грозился помять все при захлопывании. Хекджэ улыбался, посматривая в сторону Донхэ, ощущая небывалую благодарность к сожителю. Тот старается изо всех сил помочь ему в трудную минуту, какой бы проблема ни была. Как-то незаметно, Хэ стал для художника настоящей опорой и защитой, которая поймет и простит. И хотелось хоть как-то отблагодарить в ответ. - Донхэ! Сожитель вопросительно посмотрел на художника, прекращая свой словесный поток обиды на людей. - Ты любишь вафли? - Да. А что? - Пойдем, поедим? – Хек изобразил рукой, как он наворачивает еду из тарелки. - Мы же недавно ели… - Но не было десерта! - Мороженое? Я же ел утром. - Ты ел, а я нет, - Хекджэ надул губки. Донхэ моргнул и улыбнулся. - С вишней, - предупредил Хэ, направляясь к лестнице, ведущей к площади с ресторанами. - Нам не туда! – хохотнул Хек, догоняя сожителя и хлопая его по плечу. Чтобы не указывать направления, художник попросту повторил то, что не так давно сделал Донхэ - взял его за руку и повел за собой. Как по волшебству, Хекджэ стало все равно на то, что на него странно косятся или шепчутся за спиной. Потому что он разговаривал с Хэ о каких-то пустяках: о вкусах джема, который подают с вафлями, о том с какими из них лучше пить чай, сок или кофе, о том, что зимой лучше есть вафли, а летом мороженое. Мало того, получив свою порцию вафель и вазочки с мороженым, они решили, что осень и весна были лучшими временами года, потому что можно есть оба лакомства одновременно. Дальше разговор неожиданно переместился на то, что много сладкого вредно для зубов, а потом на то, что надо пройти медосмотр, - Хекджэ, потому что давно не проходил, а Донхэ, потому что скоро был запланированный школьный осмотр учащихся старших классов. Тема перешла на образование, уроки и знания. Хек был очень приятно удивлен, узнав, что в этом году Хэ заканчивал круглым отличником. Ещё несколько раз перепрыгнув с темы на тему, они попытались вернуться по ассоциационной цепочке к началу и долго смеялись, что разговор может уйти в такие дебри с безобидных тем. Хекджэ заявил, что хочет покататься на коньках и требует Хэ рядом, даже если тот, как и он сам, не умеет кататься. Судя по выражению лица Донхэ, тот был вовсе не против, но, посмотрев на ногу Хека, вздохнул. Художнику и вправду было бы сложно сейчас стоять на коньках, потому они пообещали друг другу, что пойдут на каток в другой раз. Дома они ещё два часа меряли вещи по второму кругу в разных сочетаниях и обсуждали впечатления. Когда Донхэ, наконец, совместил вещи, походившие на сегодняшний костюм Хекджэ, художник достал из своей сумки пару идентичных белых кожаных браслетов. - Держи, - Хек протянул один Хэ. - Что это? - Аксессуар. У тебя новый гардероб, а в нем обязательно должны быть аксессуары, - художник застегнул браслет сначала на своем запястье, а потом на руке сожителя. Он слегка растерянно потеребил практически спадающий кожаный ремешок, после чего Хек поднял его по руке до локтя, а потом и чуть ли не до плеча, чтобы тот не спадал. Хекджэ никак не ожидал, что руки Донхэ были настолько тоньше его. Хек сделал себе зарубку на завтра, что надо поискать в интернете, как откармливать таких тощих личностей, чтобы не навредить. - Это мне? Да? Круто! – Хэ покрутился перед зеркалом, рассматривая новые вещи. Он улыбался, и художник чувствовал себя вдвойне счастливым. -*- После ужина они устроили просмотр фильма, который проводился на диване в гостиной. Ноутбук старательно воспроизводил видео, а Донхэ с Хекджэ внимательно следили за тем, как герои штурмовали какое-то правительственное здание. - А ничего, что этот чувак весь фильм в одной и той же белой майке? – спросил Хэ когда до конца фильма оставалось примерно минут двадцать. – Она что-то вообще никак не пачкается… - Это специальная ткань, она отряхивается сама. Каждые пять минут, - выдал Хек. - Ага. При этом грязь стряхивается как наружу, так и внутрь, - хмыкнул сожитель. - Потому в результате чистой остается только майке. Хозяин и стоящие вокруг оказываются в пыли, саже, грязи и воде, или что там ещё на него нападало? - А что, отличный отвлекающий маневр! Подходишь так к главному злодею, и тут майка начинает отряхиваться. Вот тебе и шанс отобрать у него оружие. - Главное, чтобы оружием не был пояс с бомбами. А то снимать долго. - Зато можно сделать это эротично, чтобы он не догадался. - Тьфу на тебя, - Хэ притворно отодвинулся. - Опять ты свою ориентацию не туда прикладываешь. - Я не понял, тебе не нравится моя прекрасная ориентация? Я же тебе ещё не всю ее красоту показал! Хекджэ мотнул головой, убирая гипотетическую длинную челку, после чего изобразил стервозное выражение лица. Сожитель заржал. - Не делай так. Выглядит очень глупо! – выдавил он и заржал ещё громче. - Ах, ты неблагодарный! Я его соблазняю, а он не ведется! – Хек схватил подушку и попытался немножко придушить обхохатывавшегося Хэ. Они повозились с подушками, поиграли в бой ими же, а потом вспомнили про фильм и были вынуждены отмотать назад, чтобы все-таки оценить концовку. Которая не особо впечатлила никого из них. Часы показывали полвторого, и Хекджэ погнал Донхэ спать. Тот сам гнаться не хотел, потому ещё час они перекидывались фразами через коридор, для чего Хэ оставил открытой дверь. Параллельно художник понял, что забыл выполнить процедуры для его больной ноги, о чем тут же напомнил сожителю. Заснули они часа в четыре утра, причем Донхэ заявил, что ему-то ничего, а вот Хекджэ на утро будет дохлым. Потому было решено, что Хек будет спать до обеда, либо просыпаясь на завтрак и процедуры, либо без них. Художник не был против. Для него это было вполне удобным расписанием. Проснется, как организм скажет. -*- Хекджэ проснулся около одиннадцати дня, поел и умылся, и с тех пор сидел перед мольбертом. Он был уверен, что после такого насыщенного воскресенья, вдохновение будет фонтанировать идеями. Но оно предательски молчало. Хек пытался прокручивать в голове поход в торговый центр, но это совершенно не помогало, как будто ещё дальше отталкивая вдохновение. Сдавшись, художник вернулся в кровать и переключился на пропиливание взглядом потолка. Тот не отвечал Хекджэ взаимностью, отмалчиваясь. Хек не чувствовал сонливости, но была какая-то непонятная психологическая усталость. Хекджэ с ужасом понял, что ему ничего не хочется. Ни сидеть, ни лежать, ни рисовать, ни готовить, ни дышать или жить. Хек тут же узнал депрессию и накрылся подушкой. - Только этого не хватало, - простонал он. Примерно в таком состоянии его нашел Донхэ, когда вернулся из школы. Хэ присел рядом с кроватью и поинтересовался, что случилось за время его отсутствия. Художник ответил не сразу, чем заставил того заволноваться еще больше. - Ничего не хочу... - В каком смысле? - Во всех. Донхэ удивленно заломил бровь, но пояснений не последовало. Как и какой-либо реакции на сожителя. Хек просто лежал на кровати, рассматривая потолок комнаты. - Хекджэ, объясни. Если ты будешь молчать, я ничего не пойму, - Хэ потеребил художника за плечо. - Мне плохо. - Плохо? Болит где-то? Нога? - В душе болит. - Эм... Не понимаю, - признался сожитель, приостанавливая начавшуюся бурную деятельность. - Я не хочу ничего делать. У меня депрессия... - Хекджэ отвернулся от Донхэ. Тот некоторое время смотрел на спину, которая хотела с ним общаться еще меньше, чем ее обладатель. Не желая сдаваться, Хэ обошел кровать и присел с другой ее стороны. Хек заметил взволнованный взгляд и накрылся подушкой. - Хекджэ! Если ты не объяснишь, я не смогу тебе помочь при всем желании. - Мне никто не поможет. Я ничтожество... - Так, - Хэ изъял подушку и отложил ее подальше от лица художника. - А теперь внятно и по полочкам. - Я не могу рисовать. У меня нет идей. Я падаю на ровном месте и практически ломаю себе конечности. Я не могу найти себе нормальную девушку. А та, что была, оказалась с такими подводными тараканами, что хоть на люстру лезь. Донхэ внимательно слушал, смотря Хекджэ прямо в глаза. - Мало того! Я, оказывается, деспот, тиран, извращенец и жмот. Кажется, я что-то забыл... - Да, - кивнул Хэ. - Забыл. Художник вопросительно посмотрел на сожителя. - Что ты дурак. Хек хотел возмутиться, но потом просто обижено отвернулся, перекатившись на кровати. Донхэ забрался на кровать, улегся поперек Хекджэ, снова заглядывая ему в глаза. Тот, в свою очередь, тоже скосил взгляд. - Давай по порядку, - предложил Хэ. - Рисовать ты не можешь из-за того, что у тебя депрессия, так? Художник неопределенно покачал головой. - Скорее всего, - признал он. - А депрессия у тебя из-за всего остального. Значит, надо разобраться с этим самым "остальным" и все будет отлично! - Легче сказать, чем сделать, - вздохнул Хек. - Кому оно надо вообще? Художник удостоился тычка, после чего сожитель продолжил: - То, что ты потянул ногу, это простая случайность. И не самая худшая! Некоторые умудряются ломать руки, просто разбираясь с накопившейся в раковине посудой. Так что радуйся! Это не перелом. И тем более всего-то нога. А ведь мог бы и головой приложиться. Я тоже неуклюжий, но не делаю же из этого такую проблему! Кстати, о ноге. Давай я ее пока обработаю. Донхэ слез с кровати и перетащил к себе поближе мини-аптечку с набором для травмированной конечности. Хекджэ, все еще пребывая частично не в этом мире, послушно сел и приподнял ногу, чтобы было удобнее снимать повязку. - О том, что наговорили в торговом центре, я уже высказывался. Но, если надо, я повторюсь. Судить кого-то, не разобравшись толком в ситуации, глупо и самонадеянно. Нечего совать свой нос в чужие дела, - Донхэ удовлетворенно кивнул, решив, что мазь уже достаточно впиталась, и пора было заматывать ногу обратно. - Так вот. Даже не думай грузиться по поводу первого впечатления, слышишь? Оно правильное только в обычных случаях, а я из таковых выпадаю. Находясь с тобой рядом, я влияю и на твое первое впечатление, кардинально меняя его. Когда я увидел тебя и Хёрин, то ты показался мне кем угодно, но никак не тираном, деспотом или жмотом. Типичный, слегка рассеянный парень. Не более. Хекджэ несколько оскорбился, что не походил внешне на великого художника. Но потом подумал, что великого творца от офисного работника в выходной день почти ничто не отличало, а значит, обижаться будет глупо. - Насчет той же Хёрин, - Хэ закончил перемотку и легонько хлопнул Хека по ноге. - Ты сам говорил, что ее тараканы с твоими не уживаются, так чего переживать? У тебя в гостях была эта... натурщица. Лицом она, конечно, жестоко проигрывает Хёрин, но фигура-то была очень даже! Донхэ покрылся румянцем, и Хек вспомнил, какого шуму наделал сожитель застав его рисующим с натуры. - Но уж раз ты на нее не позарился, то могу предположить, что ты уже бесповоротно переходишь на темную, голубую, сторону. Художник, не удержавшись, заломил обе брови, а потом нахмурился. - Если со мной в комнате есть голая натура, это еще не значит, что я буду ее трахать. - Вот! Вот она проблема. Ты ноешь о том, что под носом находится! "У меня нет де-евушки", - передразнил его Хэ. - А ты пробовал ее искать? Или ты думаешь, что они сами на голову падают? Хекджэ так не считал, но сознаваться теперь было стыдно. Он же сам прогнал Хёрин, а потом посвятил все внимание своим страданиям, дому и сожителю. - Но я тебя предупреждаю в очередной раз. Не лезь ко мне со своими непристойностями! У меня ложка всегда с собой! - пригрозил Донхэ, доставая из кармана кухонный инвентарь. Художник удивленно воззрился на "оружие", потом на Хэ и вздохнул. - Что? - Это все круто. Ты так по полочкам разложил проблемы... Но рисовать мне все равно не хочется. А значит, я все еще никому не нужное ничтожество, - на этих словах Хек выдернул из-под сожителя кусок одеяла и замотался в него, как шелкопряд в шелк. - Слушай, если ты ничтожество, то формулировка названия таких низменных людей, как я, еще не придумана. Меня даже обозвать нельзя. БОМЖом, разве что. - Ты живешь здесь, с позволения нынешнего хозяина, так что ты не "человек без определенного места жительства", - послышалось из кокона. - Ого, как мы заговорили… Некоторое время в комнате висела гнетущая тишина, и Хек успел поверить, что Донхэ ушел, когда поперек его туши приземлилась другая, вызывая приступ "дежа вю". - Ну, хватит фрустрировать! Хекджэ, оживай! Пойдем в мастерскую, вдруг получится? - ныл сожитель. - Давай! Давай-давай! Он тормошил кокон, стараясь растрясти расстроенного художника до состояния "жив, могу идти". Хек был против. Но пассивно "против", потому что просто не реагировал на внешний раздражитель. Через пару минут Хэ это надоело, и он практически скатился с кровати, удаляясь за дверь. Художник выглянул из плена одеяла, не увидел Донхэ рядом и завернулся ещё больше, принимаясь за самобичевание. В полной мере разойтись в масштабах этого действа, ему помешал сухой стук, можно даже сказать грохот, доносившийся из коридора. Хек с раздражением подумал, что ему уже даже не дают депрессовать спокойно, и выглянул наружу. В тот же момент в дверном проеме появился мольберт, холст, кисти, краски и карандаши, а заодно и сожитель, который нес это все (частично даже в зубах). Хекджэ едва успел моргнуть, чтобы глазные яблоки не выпали на постель. - Так, - пыхтя, как стадо ежиков, возвестил Хэ. – Я принес все, что тебе нужно… А стой, ещё табурет. Сейчас! Он выбежал из комнаты и вернулся с насестом для художника. - Вот! – он поставил табурет перед мольбертом и показал на свои труды. – Давай, я уверен, у тебя все получится. Хекджэ посмотрел на холст, попытался придумать хоть что-то толковое, как зародыш идеи, но в голове мантрой повторялись слова о бездарях, жалких почеркушках и никудышных художниках. Он со вздохом покачал головой и улегся обратно, уже не пытаясь укрыться. Донхэ осторожно присел на кровать и печально посмотрел на Хека. Тот поднял взгляд и уставился на сожителя, замечая, как длинные волосы беспорядочной волной свисают возле плеча. - Никак? - Угу… Хекджэ поднял руку и пропустил пряди сквозь пальцы. Ощущение было таким приятным, что художник смог, наконец, немного улыбнуться. Донхэ мотнул головой, и оставшаяся часть волос заструилась перед плечом. Хек принялся расчесывать их пальцами, сосредоточено следя за тем, как свет тонкими полосками отблескивал на поверхности волос. - Ну, ты ещё поцеловать меня попытайся, - хмыкнул Хэ. - Что значит «попытайся»?! – возмутился художник, прекращая свою парикмахерскую деятельность. – Захочу и поцелую. - То-то я думаю, чего мои волосы голубым отливать начали? Это ты все своей небесной ориентацией красишься? - Скажи спасибо, что не розовым. - Спасибо. - Пожалуйста. Они помолчали, а потом Хэ спросил, не появилось ли какого-то намека на вдохновения. Получив отрицательную реакцию, сожитель нахмурился. - А что еще может приманить сбежавшую причину творчества? - Что-то, что будет фигурально кричать "нарисуй меня!". Но это может быть что угодно. Парк, птица, ручка, трещина на стекле, фонтан и брызги... - попытался объяснить Хекджэ. - О! - лицо сожителя посветлело. - Одевайся! Я знаю, где мы найдем тебе вдохновение!