Учитель химии

Я люблю медицину и до недавнего времени думал, что это мое призвание. Близкое окончание студенчества, безусловно, придавало дополнительное волнение. Волнение о правильном выборе дальнейшего клинического направления. Я был непоколебим для окружающих — мой выбор хирургия. Преподаватели всегда меня выделяли, как довольно талантливого, с клиническим мышлением, студента. Со временем я перестал в себе сомневаться и создал образ эмоционально устойчивого человека, безошибочно ставящего диагноз в учебных задачах или у постели больного, выбранного преподавателем для проверки усвоенного материала, тем самым завоевав уважение у большинства однокурсников и неплохую популярность у девчонок. Что еще надо для счастья? Да, я был счастлив в придуманном образе. И никого не пускал в свою настоящую жизнь, там было мало приятного. Семья наша была далеко не богатой, мама нас с сестрой воспитывала на пособие, доставшееся нам после смерти отца. Я старался выучиться и поступить в институт, что с блеском и сделал, заслужив неплохую стипендию в придачу. А сестра так и пошла по наклонной. Сначала беспорядочные половые связи, а потом еще и периодические запои — мы практически перестали общаться. Я все это отгородил от себя большой каменной стеной и пытался жить другой жизнью, где хотел и был счастливым. У меня была девушка Сара, и весь курс нас уже поженил. Я не особо опротестовывал это положение. Она бы подошла для будущей жены, вполне. Так было до недавнего времени. Но теперь я потерял покой. Моей душевной конституции был нанесен удар. И я никак не мог от него оправиться. Все шло как и раньше, если бы не эти постоянные унижения на семинарах биоорганики. Я ненавидел этот предмет. Я ненавидел этого выскочку богатых родителей, этого Мистера Гениальность! А его дорогие, сшитые по фигуре костюмы? Так и хотелось вылить на него галлон чего-нибудь едкого. Я тебя ненавижу! А Сара? Она бежала сломя голову на семинар, делая задания с особой тщательностью. Без умолка задавала ненужные вопросы. Так вели себя абсолютно все особи женского пола у нас на курсе. Именно особи, ибо они его пожирали глазами, я порой даже сомневался, слышат ли они, что он говорит, рассказывая очередную тему?! Потом разум им отказал окончательно, и они стали просить его о внекурсовом факультативе. Они сумасшедшие! И эти два месяца были для меня сущим наказанием, но предстояли выпускные экзамены, и я терпел, сжав остатки воли в кулак. — Что, мистер Уотсон, диван мисс Сары оказался очень неудобным!? Продолжите в том же духе, заработаете себе проблемы не только с шейным отделом позвоночника, но и с аттестацией по моему предмету! Будьте благоразумны! — слегка ухмыльнувшись, самодовольно выдал объект моей ненависти. Я был тверд в намерении пойти после занятий к этому ненормальному и поставить все точки над «i». Я поставлю его на место. Я был готов даже подраться, что, конечно же, было не допустимо. Мне надо было получить диплом. Как же я тебя ненавижу!