Шёпот в темноте

      — Карл! Карл, слышишь меня? — позвала женщина. Тот не ответил: — Положи биту на пол, Карл. Слышишь? Сейчас! — громко заявила она, переступив порог.       Карл медленно моргнул, веки его тяжело опустились и потом поднялись. Взгляд стал осмысленным, кривая ухмылка исчезла. Он медленно опустил оружие на пол и, прислонив рукоятью к стене, встал прямо. Затем поднял руки, продемонстрировав пустые ладони:       — Я безоружен, не стреляйте.       Эрза вздрогнула: никак этот рассудительный спокойный голос не вязался с кривой ухмылкой, только что блуждавшей по его лицу. Однако Джерард опустил пистолет, а чуть погодя, щёлкнув предохранителем, и вовсе убрал. Убедившись, что ему больше ничего не угрожает, Карл опустил руки и сделал пару шагов назад. Коснуться биты он, впрочем, больше не пытался. Тем временем женщина зашла в дом и прикрыла за собой дверь, ржавые петли скрипнули.       Вновь воцарился полумрак, лишь чётко обозначился квадрат, где лунный свет падал в окно. Неровные края битых стёкол отбрасывали длинные зазубренные тени. Слегка подрагивало тонкое пламя зажжённой свечи. Женщина подошла ближе, заскрипели прогнившие половицы у той под ногами.       — Меня зовут Франсуаза, — она протянула руку, бледная кожа словно светилась в темноте. — Простите, мы и не предполагали, что поблизости есть живые люди, думали это те… с топи.       — Джерард, — сжав тонкую ладонь, представился тот. — Девушку зовут Эрза.       Она лишь кивнула: почему-то прикасаться к Франсуазе ей совершенно не хотелось. Мимолётным призраком пронеслось в голове недавнее видение растянутой на рогатине человеческой кожи. Эрза всерьёз опасалась, что стоит ей коснуться этой тонкой бледной руки, и она ощутит лишь невесомость и мягкость пустой оболочки. Эта мысль была настолько навязчивой, что она даже мотнула головой, чтобы избавиться от той. Когда же она вновь подняла глаза, то пересеклась взглядом с внимательно изучающим её Карлом. Тот улыбнулся, совсем не так, как пять минут назад: в этой улыбке сквозило понимание того, что другим недоступно. Он словно прочитал её мысли и теперь хотел показать, что знает некую тайну, знает, но молчит.       — Это Карл. Он нездоров, — аккуратно подбирая слова, сообщила она, — но не беспокойтесь, он не опасен.       — Психически нездоров? — хладнокровно уточнил Джерард. Франсуаза замялась: похоже, ей совершенно не хотелось обсуждать эту тему в присутствии самого Карла.       — Я столь же болен, сколь любой из нас, — усмехнулся тот. — Франсуаза склонна преувеличивать.       Эрза поёжилась: эта внезапная перемена поведения никак не желала укладываться в голове. Ей казалось, что сейчас тот схватит биту и с нечленораздельными воплями начнёт крушить всё вокруг. Внезапно её посетила мысль о том, что это с самого начала могло быть лишь мастерски отыгрываемой ролью.       — Вы сказали «другие с топи», — прервал Джерард повисшее молчание. — Кого вы имели в виду? Здесь есть ещё люди? Местные жители?       — Не совсем люди. Эрзе тут же вспомнилось нечто, сидящее на кочке, и зубастая тварь, поднявшаяся с глубин трясины.       — Мертвецы, — негромко, но отчётливо произнёс Карл.       — Живые мертвецы? — зачем-то уточнил Джерард.       — Он правду говорит, — спешно подтвердила Франсуаза. — Я и сама их видела. Кожа у них белая и обтягивает кости. Руки тонкие с длинными пальцами. Одни высокие, другие маленькие, на детей похожи. Они приходят к дому по ночам, когда уже смеркается. Бродят вокруг, очень редко поднимаются по ступеням, тогда Карл и… — она замялась.       — Избавляется от них, — подсказал Джерард, взглянув на ошмётки высохшей плоти на кривых гвоздях, вбитых в бейсбольную биту.       — Вы нам верите?       — Мы видели много не менее странных вещей, — произнесла Эрза, стуча зубами: пропитавшаяся болотной водой и слизью одежда прилипла к телу, заставляя содрогаться от холода.       — Вам нужно переодеться, у меня найдётся сменная одежда. Конечно, та может быть вам велика, но хотя бы сухое наденете, — она поманила её за собой в соседнюю комнату.       Эрза вопросительно взглянула на Джерарда, тот кивнул. Она последовала в чёрный провал двери, где только что исчезла Франсуаза. Она по-прежнему чувствовала на себе любопытный взгляд Карла. Пусть Эрза и не хотела оставлять Джерарда наедине с тем, она осознавала, что в случае чего помощи от неё будет немного, а переодеться ей необходимо.       Франсуаза чиркнула спичкой и зажгла несколько свечей, закреплённых на деревянном полу в треснувших чашках со сколами и без ручек. Из небольшой дорожной сумки, лежащей в углу комнаты, та достала узкие джинсы, носки, бельё и мужскую рубашку.       — К сожалению, никаких маек и блузок у меня не осталось. Это рубашка Карла. Но она чистая. Я недавно её стирала.       — Спасибо, — устало произнесла Эрза, — от запаха болотной тины меня уже подташнивает.       — Незачем обращаться ко мне так официально. Вытащив в центр комнаты старое корыто, та принесла два ведра воды.       — Это дождевая вода, — пояснила она, видимо, заметив её настороженность. — У нас закреплены бочки. Их хорошо видно с другой стороны дома. Точнее, они были тут ещё до того, как мы с Карлом устроились.       Франсуаза протянула Эрзе потрёпанную мочалку и небольшой кусок мыла и уселась на табуретку у неплотно закрытой двери. В щель между створкой и косяком видна была соседняя комната, в которой остались Джерард и Карл. Те сидели и о чём-то негромко беседовали.       Эрза вылила одно ведро воды в корыто, однако сама туда лезть не стала. Она стянула пропахшую тиной одежду, в очередной раз оглянулась: но никто не стремился зайти в комнату. Она вздохнула и, развернувшись к корыту, так и замерла с мылом в одной и мочалкой в другой руке: прозрачная минуту назад вода, через которую хорошо видно было дно, стала мутной, подёрнутой зеленоватой ряской по краям. Тонкие тёмно-зелёные нити тины вились в толще, образуя завихрения и узоры.       Эрза резко развернулась к Франсуазе, но та была слишком увлечена происходящим в соседней комнате и не обращала на неё внимания. Сглотнув, она медленно повернулась обратно: перед ней стояло полное прозрачной дождевой воды корыто. Закусив нижнюю губу, она заставила себя окунуть мочалку в холодную воду. Рыхлая губка тут же пропиталась, набрякла и потяжелела. Эрза вытащила мочалку из корыта и, стараясь больше не смотреть на него, опустила ту на перепачканную кожу. Шумно втянув воздух: от пролившейся холодной воды по телу тут же побежали мурашки, вызвав новую волну дрожи, она методично отмывала один участок кожи за другим, смывая мыльную пену.       — Тебе помочь? — предложила Франсуаза, заметив, что Эрза вот уже пару минут пыхтит, выворачивая руку в попытках оттереть спину между лопатками.       — Не откажусь.       На самом деле Эрза не любила просить помощи у кого бы то ни было. Тем более у малознакомых людей, тем более в подобных вопросах, но сейчас усталость брала верх. Единственное, чего ей хотелось: поскорее надеть что-нибудь сухое и хоть немного согреться. Также она обнаружила, что чувствует себя весьма неуютно, находясь далеко от Джерарда. Рядом с ним ей было спокойно. Стоило же им разделиться хоть и на время, её по пятам начинали преследовать иллюзорные и реальные ужасы этого странного места.       Обычно, когда кто-то помогает с любым делом личного характера, он больше мешает и в итоге вызывает раздражение и замедляет процесс. Франсуаза оказалась на удивление хорошей помощницей: она делала именно то, что было необходимо, именно в тот момент, когда это требовалось. Эрза ещё не успевала высказать просьбу, а та уже принималась за исполнение.       — Я работала сиделкой в приюте для детей с тяжёлой формой аутизма и детским церебральным параличом, — тихо произнесла Франсуаза, будто прочла её мысли. — Давно ты здесь?       — Около трёх суток, — Эрза, собравшись с духом, окунула голову в заново наполненное чистой водой корыто.       Волосы у неё были не сильно длинные. Однако одно дело промывать те в горячей воде с шампунем и душем под рукой. Совсем другое — в ледяной воде в корыте в тёмной комнате, стоя на коленях на деревянном полу в доме на окраине болота, расположенного у чёрта на рогах, когда в соседней комнате тихо переговариваются мужчины, один из которых душевнобольной. Пряди слиплись от засохшей болотной слизи, в них запутались прутики, тина, ряска и какой-то ещё мелкий мусор, и она испытывала жуткий дискомфорт.       — А я вот уже больше двух недель, — вздохнув, сообщила Франсуаза, аккуратно помогая ей распутывать волосы. — Очнулась я в одноэтажном кирпичном доме. Первые дни бродила по округе: разумеется, искала кого-нибудь, как и все, наверное, в такой ситуации. Однако помимо истлевших скелетов, нетронутого слоя пыли, грязи, да битых зеркал ничего не нашла. На болото я попала случайно: как-то задержалась на улицах допоздна и увидела существо... — она замялась.       — Большую собаку с крысиным хвостом?       — Точно-точно, — обрадовалась та. — Ты их тоже встречала?       — Да, — ответила Эрза, зажмурившись: Франсуаза вновь выплеснула холодной воды ей на затылок, смыв мыльную пену. — Мы встретились с Джерардом как раз тогда, когда я убегала от выводка таких существ. Если коротко, он спас мне жизнь.       — Забавно, у меня история слегка похожа. Я наткнулась на эту самую крысособаку на самой окраине города у кромки леса. Вообще я побаивалась заходить в лес: мало ли какие твари живут в нём, но на этот раз выбора у меня и не было.       Я убегала прочь, не разбирая дороги. И долго потом бродила среди корявых деревьев, пока не наткнулась на посёлок. Тут недалеко много домов на сваях, — пояснила Франсуаза, — видимо, раньше тут была река, что разливалась по весне. Дома были пусты: лишь кое-где сохранилась мебель и старая утварь, вроде этого корыта. Я бродила от одного к другому, выбирая, где бы устроиться на ночь, до тех пор, пока совсем не стемнело. Тогда-то я впервые увидела этих существ. Они бродили среди деревьев и чёрных кустов белыми мороками. Острые кости туго обтянутые кожей. Позже мне довелось не раз их видеть, как по мне, так на людей они почти не похожи.       Я взобралась по лестнице ближайшего же дома, спряталась в комнате. И уже через пару минут осознала, что в доме я не одна. Помню, от охватившей меня паники волоски на руках встали дыбом, когда я услышала чьё-то дыхание за спиной. Когда же я обернулась, то поначалу решила, что передо мной не человек: лицо у него было перекошено, эта жуткая ухмылка, растрёпанные волосы, ошмётки рубашки в грязи и болотной тине.       Наверное, так громко я никогда в жизни не кричала. Не знаю, что именно заставило его прийти в себя, но на миг он замер, а потом выражение его лица изменилось, взгляд приобрёл осмысленность. Сейчас-то для меня это стало привычным, но в первый раз было жутко до дрожи.       Не знаю, как было до моего появления, но вот уже больше недели, что я здесь, Карл ведёт себя спокойно. Приступы у него случаются редко. Обычно это происходит, когда появляются эти существа с болота. Словно щёлкает какой-то переключатель у него в голове, и он хватает биту и спускается к ним... — Франсуаза замолчала и вновь выплеснула воду ей на затылок. — Первое время это зрелище вызывало у меня ужас, я пряталась в самой дальней комнате. Запиралась на засов, почти не спала, нервно вздрагивая и оглядываясь на дверь каждые полчаса. Разумеется, я боялась его, ведь Карл совершенно не отдаёт себе отчёта, что творит в том состоянии.       Пару раз я порывалась уйти, и всякий раз возвращалась: отчего-то не могу бросить его здесь одного. Карл отказывается уходить, уверяет, что здесь безопаснее, чем в городе. Уж не знаю, сколько времени он провёл в этом богом забытом месте и что повидал. Днём он часто уходит на болота, приносит какие-то корни и ягоды.       Поначалу я есть опасалась, но голод не тётка. Несколько раз Карл приносил лягушек и змей. Он сам их разделывал и готовил, от одного этого зрелища у меня желудок сводило, и тошнота подкатывала к горлу. Но потом я и лягушек стала есть весьма охотно. Знаешь, порой мне в голову приходит мысль, что я тоже давно свихнулась, потому так комфортного чувствую себя рядом с ним, понимаю его.       Странно, но он ко мне прислушивается. Стоит позвать его по имени, строго окликнуть, и он становится послушным, а порой и приходит в себя. Когда я перестала запираться на ночь в другой комнате, заметила, что помимо активного безумия, так я назвала то состояние, когда он готов на куски крошить этих странных существ, защищая себя и меня, у него есть и тихое безумие. Тогда он сидит и что-то нашёптывает. В таком состоянии он часто упоминает зеркала и тени, когда я завожу разговор о городе.       Эрза вздрогнула, вспомнив руку, тянущуюся из-за рамы и искажённое изображение в расколотой зеркальной глади.       — Мне хотелось бы вернуться в город. Мне уже начинает казаться, что я сама становлюсь одной из этих существ с болота. Как думаешь, может они и есть местные жители, что заблудились в топи, высохли и стали похожи на мертвецов? Словно повсюду разлит яд. Он проникает под кожу с болотными парами. А потом ты гниёшь изнутри, чтобы превратиться в костяной остов обтянутый белёсой кожей. И наверняка они рады пополнению. Ведь что ещё может утешить, кроме кого-то, разделившего с тобой такую же жуткую участь? — Эрза почувствовала, как пальцы Франсуазы соскользнули с волос на шею, слегка сжимая по краям. — Карл часто говорит, что столь же болен, сколь любой из нас. И я постоянно думаю, а вдруг он недалёк от истины? Этот город и болото, они слишком мрачные и переполненное ужасами для чего-то реально существующего.       Эрза окинула взглядом тёмную комнату. Оплывшие свечи, трепещущие огоньки, неясные чёрные тени, пляшущие в рыжих кругах света на полу, опустевшие вёдра и старое корыто — всё вокруг казалось нереальным, как будто в смутном сне. Она опустила глаза и вмиг забыла, что хотела сделать или сказать: взгляд упёрся в белёсое нечто, покачивающееся в воде среди клочьев грязной мыльной пены. Она смотрела на существо. То слепо таращилось на неё из-под воды вываренными бельмами глаз, точь-в-точь такими же, какие были у девушки, привязанной к стулу на кухне дома, расположенного далеко отсюда.       Эрза отчаянно пыталась набрать воздуха, чтобы закричать во всю глотку, но никак не могла нормально вдохнуть. Она лишь засипела и, упёршись ладонями, резко отшатнулась назад. Мокрые волосы взметнулись вверх и с громким шлепком опустились на голую спину, разбрызгав мутную воду по полу. Корыто пошатнулось, но устояло. Франсуаза тут же отдёрнула руки и прижала ладони к груди, сделав несколько шагов назад.       — Что? — тихо спросила та.       — Там, — хрипло прошептала Эрза, указав на корыто. — Я видела, — она вновь взглянула на мутную воду, но не обнаружила в ней ничего, кроме мелкого мусора, волокон тины и ряски, что смыла с собственных волос, да клочков мыльной пены. — Неважно, я просто устала, спасибо тебе за помощь. Она рывком поднялась на ноги и спешно оделась. Вновь склонившись над корытом, Эрза выжала воду с волос, чтобы холодные капли не катились по спине.       — Всегда рада помочь, — ласково улыбнулась Франсуаза. — Тебе надо отдохнуть. У вас явно был непростой день.       Эрза лишь кивнула. Ей отчаянно хотелось с воплями кинуться прочь из этой едва освещённой комнаты с грязным корытом и мутной водой, оказаться как можно ближе к Джерарду. Это желание она ощущала почти физически каждой клеточкой зябнущего от холода и безотчётного страха тела.       — Да, непростой, — перед тем как выйти из комнаты, она украдкой взглянула на корыто.       Будто не могла не обернуться. Её тянуло против воли вновь заглянуть в мутную воду. Среди мелкого мусора, тины и ряски под мыльной плёнкой покачивалось закостеневшее и давно уже мёртвое нечто, тихо постукивая о край корыта и слепо глядя на мир из-под слоя воды. Эрза рывком отвернулась и спешно перешагнула порог, вырвавшись из влажных объятий тёмной комнаты, едва освещённой чадящими свечами.       — Как себя чувствуешь? — поинтересовался Джерард, заметив её.       — Немного лучше, — соврала она. Она обогнула улыбающегося своим мыслям Карла и опустилась на пол рядом с Джерардом. Стараясь не обращать внимания на изучающий любопытный взгляд, она достала из рюкзака полотенце.       — Замёрзла? — поинтересовался Джерард, глядя на её подрагивающие руки.       — Вода холодная.       Он стянул куртку и накинул ей на плечи. Обернув мокрые волосы полотенцем, она принялась их вытирать. Прямой изучающий взгляд Карла не давал Эрзе расслабиться ни на минуту. Его глаза, словно рентген, казалось, просвечивают её насквозь. И интересовали Карла явно не кости и внутренности, а мысли. Он словно хотел разобрать её разум по кусочкам, внимательно изучить каждую самую незначительную мелочь или странность.       — О чём вы говорили? — поинтересовалась Эрза, чтобы прервать давящую тишину, воцарившуюся, как только она вернулась.       — У Карла есть теория о том, где мы, и как здесь оказались, — сухо поведал Джерард. По тону его голоса и ранее не замеченной ей напряжённости, она сделала вывод, что теория эта тому весьма не по нраву, однако, он не отметает вероятности правоты Карла.       — И какая же? — спросила Эрза, заранее приготовившись к худшему.       — Коллективное безумие, — расплылся в улыбке Карл.       Эрзу охватила дрожь, и на этот раз это был не озноб. Само звучание этих двух слов, связанных в одно словосочетание, заставляли вздрагивать от одной только мысли допустить, что нечто подобное и есть их реальность.       Она перевела взгляд на Франсуазу, но та не прислушивалась к разговору, с отрешённым видом она изучала собственные пальцы, словно видела их впервые. Прежде чем Карл продолжил развивать свою теорию, Эрза, сама того не желая, вновь покосилась на тёмный проём незакрытой двери. Там, в комнате за ней, в полной темноте стояло корыто с мутной водой. Хоть Эрза и осознавала, что это невозможно и граничит с тем самым безумным бредом, она была уверена, что стоит только ей заглянуть в него, она непременно наткнётся на бельма глаз белёсого нечто. Нечто давно мёртвого и безучастного к происходящему, а быть может, лишь притворяющегося неживым.