Шёпот в темноте

      Работа в приюте для детей с церебральным параличом и тяжёлой формой аутизма занимала большую часть дня. Здание, как и палаты, давно нуждалось в ремонте. Из ситуации с постоянной нехваткой места и финансирования выходили просто: содержали детей в общих спальнях.       Больше всего ей нравилось дежурить в корпусе, где находились дети с самыми тяжёлыми двигательными нарушениями. Они не сильно отличались от восковых фигур, лежащих, реже сидящих, почти не меняя позы в течение дня. Ей нравилась эта неподвижность, бессмысленно устремлённые в пространство взгляды и… тишина. Тишина не удручала и не давила. Она баюкала, умиротворяла. Вчера большая палата была её личным кладбищем живых покойников. Сегодня — музеем с реалистичными экспонатами. Каким же это место предстанет в следующий раз, можно было только гадать. Но одно оставалось неизменным: необходимость поддерживать безмолвный покой.       Ряды кроватей, заправленных застиранными простынями, вытянулись вдоль стен. От разведённого в пиале раствора пахло спиртом. Резкий запах, щекочущий ноздри, всегда был ей по душе. Тот убивал следы болезни, боролся с витающей в воздухе вонью нечистых тел. Наполняя комнату до краёв, он топил в себе любые проявления живого и нестерильного.       Она опускала полотенце в пиалу, смачивала, проверяя, чтобы раствор хорошо пропитал ткань. Затем слегка выжимала, слушая, как в чарующей тишине журчит стекающая по ладоням вода. Она старательно обрабатывала каждый сантиметр кожи. Все её вялые и безвольные подопечные послушно повиновались любому движению. Оставляя влажный след, ткань скользила по коже и, убивая запахи, заменяла их резким чистым ароматом спирта.       Она переходила от одной кровати к другой, методично обтирая тела детей, чтобы не появились пролежни. Укладывала и усаживала их всякий раз в новые позы. Завершив работу, она брала стул и усаживалась чуть поодаль. Всегда в такое место, откуда созерцать это великолепие замерших фигур, нарушаемое лишь взмахом ресниц или лёгким движением, было удобно. Окидывая взглядом комнату, она с блаженством вслушивалась в шорох дыхания, слабо нарушавший тишину.       В этот раз что-то тревожило её. Нечто витало в воздухе, селило беспокойство, заставляя нервно оглядываться в поисках источника. Добравшись до самой дальней кровати, она отыскала причину, обнаружив пополнение. Маленькая девочка весьма отличалась от уютно привычных и безвольных её подопечных. Голубые глаза пытливо следили за каждым движением. Вялые мышцы напрягались, стоило только коснуться кожи смоченным в растворе, резко пахнущим спиртом полотенцем. Девочка пыталась сопротивляться, агрессивно сопя, противилась её заботе. Дыхание той, слишком громкое, вторгалось в замерший мир, пропахший крахмалом и спиртом, разрывало в клочья тишину и резало слух.       Когда она закончила с обтиранием и устроилась на стуле, чувствовала себя непривычно уставшей: руки подрагивали, голова гудела. Ей хотелось окунуться в тишину, расслабиться, утонуть в умиротворении окружающего оцепенения. Стоило же ей прикрыть глаза, как вновь раздавалось сопение с крайней дальней кровати. Вскоре то сменилось шорохом простыней. Нарастающее напряжение звенело глубоко внутри, словно натянутая струна.       Она тяжело вздохнула, открыла глаза и поднялась с места. Она медленно шла вдоль рядов кроватей, скользя взглядом по разноцветным радужкам глаз, глядящих куда-то сквозь неё, до тех пор, пока не наткнулась на два голубых, настороженно и пытливо всматривающихся в каждое её движение. Каким-то невообразимым образом девочка смогла приподняться и теперь почти сидела. Взгляд той впивался, словно тысячами игл, заставляя кожу зудеть, а дыхание резало слух, отгоняя желанный покой.       Она наклонилась, положила ладони девочке на плечи и с силой надавила, укладывая в прежнее положение. И вновь ощутила сопротивление: та не желала повиноваться её воле. Она повела руками вдоль тонкой шеи, едва касаясь мягкой гладкой кожи. Когда подушечки пальцев достигли сонной артерии, в них заколотил пульс. Задумчиво глядя на своё отражение в зрачках чужих глаз, она медленно сжала пальцы, сдавливая детское горло. Девочка напряглась в отчаянной попытке сопротивляться. В широко распахнутых глазах той призраком маячило её лицо с замершей на губах лёгкой улыбкой.       Она стискивала пальцы до тех пор, пока барабанящий под ними пульс не утих. Тело на кровати обмякло и безвольно замерло на простынях. Распахнутые глаза слепо уставились в потолок. Наконец, воцарилась желанная тишина.       Солнечный свет просочился в комнату сквозь приоткрытую дверь и замер на полу, вытянувшись полосой. На глаза Эрзе попалась бледная рука. Тонкие пальцы замерли почти у самой её шеи. Под длинными ногтями чёрными полосками забилась земля. Обнаружив на чужом запястье чьи-то пальцы, Эрза осторожно взглянула в сторону из-под опущенных ресниц.       Рядом, привалившись спиной к стене, сидел Карл. Он внимательно рассматривал явно только проснувшуюся Франсуазу. В растрёпанных волосах запутался жёлтый листочек. Та громко выдохнула, словно задержала дыхание, сама того не заметив. Карл отпустил её руку, на бледной коже остались красноватые следы — отпечатки его пальцев.       — Ты что, ночевал на улице? — негромко поинтересовалась Франсуаза, скосив на неё взгляд.       Эрза постаралась дышать размеренно и ровно, стараясь унять тревожно забившееся сердце. Она могла лишь надеяться, что ни Франсуаза, ни Карл не заметят, что она невольно стала свидетельницей этой странной сцены.       — Не совсем, — уклончиво ответил тот.       — Простудишься ещё.       Франсуаза села, протянула руку и выловила сухой лист из его волос. Эрзе этот жест показался скорее машинальным, чем проявлением заботы. Карл достал из кармана длинный почти белый корень и протянул той.       — Завтрак, — пояснил он, поймав на себе вопросительный взгляд.       — Мы больше не на болотах, нам не обязательно это есть.       — Съешь, — велел Карл, вложив корень в её ладонь. — Тебе нужно это сделать.       — Хорошо, — быстро согласилась та, кивнув для убедительности. Она даже откусила кусочек и демонстративно прожевала. Только после этого Карл поднялся на ноги и направился к двери.       — Мы выходим примерно через час, собирайся, — не обернувшись, произнёс он и перешагнул порог. — Я жду тебя на улице, здесь слишком душно.       Эрза проводила взглядом чёрную тень Карла, пока та не исчезла, и перевела взгляд на Франсуазу. Она спрятала корень в карман. Раздался едва слышный щелчок. Комнату заполнил травянистый густой аромат. Франсуаза вытерла пальцы о штанину, протянула руку и несильно толкнула её в плечо.       — Ещё минуточку, — старательно имитируя сонный голос, заявила она и перевернулась на другой бок.       — Да-да, только одну, — вздохнула Франсуаза и, поднявшись на ноги, потянулась.       Эрза с облегчением выдохнула, когда та вышла из дома. Похоже, её раннее пробуждение осталось незамеченным.       На улице было почти так же душно, как и в доме. Они брели вдоль кромки леса. Дышать пропитанным влагой воздухом утомляло не меньше длительной ходьбы. Свинцовые тучи наползали с севера, закрыв собой прозрачное холодное небо. Вокруг царило затишье. Даже слабый ветерок не тревожил опавшую листву.       По правую руку чёрным частоколом высились деревья. Корявые голые ветви нагоняли уныние одним своим видом. С обратной стороны до самого горизонта раскинулось поле, поросшее бурьяном. Среди грязной желтизны встречались редкие островки тёмной зелени. Сухие листья хрустели под ногами, крошась и рассыпаясь в труху. Этот тихий звук уже стал привычным.       Фермерский посёлок давно скрылся из виду, а лес всё тянулся вперёд. Они шли в тишине, не разговаривая, каждый пребывал в своих мыслях.       — Сколько ни думаю, мне кажется, что эти ваши сложные теории про эксперименты и галлюцинации слишком уж притянуты за уши, — произнёс Джек, вынув изо рта соломинку. — Ясно же, что мы в зоне заражения каким-то опасным новым вирусом. Это объясняет и количество трупов в городе, и запустение. Не нашли эффективного лекарства и закрыли на карантин всю прилегающую местность. Вот пройдёмся ещё, глядишь, выйдем к забору, что ограничивает периметр.       — Почему тогда мертвецы на разной стадии разложения? — с любопытством подошёл к вопросу Карл, в его голосе Эрза уловила иронические нотки.       — Возможно, у этой болезни разные стадии протекания, — пожал плечами Джек, при этом рюкзак за его спиной подпрыгнул, хлопнув того по спине. — Одни прожили дольше других из-за того, что у них был сильный иммунитет. Я не врач, не разбираюсь в таких тонкостях. Да и потом, скотина в посёлке вся вымерла и птицы, а вот лесные звери бродят, как ни в чём не бывало.       — Отчего же тогда мы ещё живы?       — Наверное, источника заразы уже нет. А время карантина ведь всегда рассчитывают с запасом, власти перестраховываются.       — Вот только твоя теория никак не объясняет того, как мы оказались в этом городе. Если же мы сами приехали, почему не помним, когда и с какой целью? — высказался Джерард.       — Да и трупы с разорванной грудной клеткой как-то выбиваются из общей картины, — тихо добавила Эрза.       — А что, если люди и скот заразились каким-то паразитом от пищи или воды? Тот развивался внутри их тел, а потом выбирался наружу, — продолжил уже откровенно фантазировать Джек.       — Вот это уже полный абсурд, — тихо рассмеялся Карл.       — Такое только в фильмах ужасов и бывает, — подтвердила Франсуаза. — Если подумать, сложно представить себе паразита, способного вырасти до подобных размеров. Как люди вообще выживали бы с такой тварью, способной проломить и разворотить грудную клетку, внутри? Да и потом, куда те делись после? Будь так, тут бы всё ими кишело.       — Даже если в этих местах и случилась эпидемия, это произошло задолго до нашего здесь появления, — вновь принялся рассуждать Джерард. — Судя по запустению, царящему вокруг, это место на карантине однозначно куда как дольше месяца. Если никто не развлекался выкапыванием трупов и раскладыванием тех по городу, выходит, что первые жертвы истлели настолько, что остались лишь кости. За всё время, что мы здесь, как я понял, ни один из нас не видел никакого транспорта. Ни разу ни одного самолёта или вертолёта не пролетело. Эрза очнулась в городе четыре дня назад. Способ нашего появления здесь остаётся необъяснимым.       — У нас есть куда более насущные проблемы, помимо бесплодных рассуждений и генерирования новых теорий, — глядя на наползающие тучи, произнёс Карл. — Надвигается серьёзная буря, а мы посреди поля. Нам явно не помешает найти убежище к ночи.       — Похоже, дождь обещает быть сильным, — подтвердил Джерард, подняв взгляд на небо. — Шалаш из валежника явно не сгодится.       Ближе к вечеру поднялся ветер. Окраины леса по-прежнему не было видно. В сгустившихся сумерках стволы деревьев образовывали тёмную стену. У горизонта небо слилось с землёй, превратив тот в одну сплошную серую полосу. Туманной завесой надвигался ливень, вдалеке уже можно было разглядеть сверкающие змеящиеся молнии. Порывы ветра стали куда резче. Ощутимо похолодало. Тяжёлые грозовые тучи плотно укрыли небо, стремительно стемнело.       Идти стало сложнее, и они продвигались в три раза медленнее, чем днём. В темноте трудно было разобрать что-либо уже на расстоянии вытянутой руки. Джерард шёл впереди, освещая дорогу жёлтым лучом фонаря. Эрза старалась держаться как можно ближе. Свет тускнел и тонул в полумраке уже на расстоянии пары метров. Едва разбирая дорогу в темноте, она то и дело спотыкалась о корни деревьев и, теряя равновесие, хваталась за его локоть. Джерард не возражал и лишь кивал на постоянные тихие «прости».       Франсуаза тоже держалась к ним вплотную. Она так пристально смотрела себе под ноги, что казалось, даже не моргала. На бледном лице застыло выражение крайней сосредоточенности. Эрза отметила, что та старается держаться как можно дальше от Карла. Тот шёл замыкающим вместе с Джеком. Их фигуры терялись в темноте и иногда сливались с той. Как они до сих пор не отстали и ориентировались без света, оставалось для неё загадкой.       Вскоре пошёл колючий дождь. Ветер швырял им в лицо холодные мелкие капли, так и норовящие соскользнуть по шее за шиворот. Наконец, на самой грани видимости начали вырисовываться очертания зданий. Лес отступил в сторону. Корявые стволы деревьев очень скоро исчезли в темноте. Укрытая слоем опавшей листвы земля под ногами сменилась растрескавшимся асфальтом.       — Не похоже, что мы обогнули лес, — крикнул Джерард, голос его тонул в завывании ветра. — Надо подыскать дом с целыми окнами, дверьми и крышей и переждать дождь.       — Надо спешить, — пробасил Джек. — Вот-вот начнётся гроза.       Будто подтверждая его слова, небо расколола молния, осветив пустынные улицы и дома с битыми стёклами и покорёженными рамами. Как только та угасла, раздался оглушающий раскат грома, словно над их головами пролетел на небольшой высоте самолёт.       — Если дождь усилится, спрячемся в ближайшем доме, а пока хотелось бы найти для ночёвки хоть что-то приличное, — произнёс Джерард, когда воцарилась звенящая тишина. — Помимо дождя могут показаться химеры, тогда… — его слова заглушил отчаянный женский крик неподалёку.       Джерард побежал в сторону, откуда донёсся крик, что оборвался столь же внезапно. Остальные последовали за ним. Звук шагов тонул в громыхании грома. Луч фонаря плясал по дороге, выхватывая из темноты то угол здания, то невысокую скамейку, то расколотый фонтан посреди площади, то брошенную машину. Сверкающие молнии на миг освещали улицы, делая очертания предметов болезненно чёткими, чтобы потом погаснуть, ослепив.       Завернув в очередной узкий проулок и протиснувшись между домами, они выбрались на открытое пространство. Перед ними блестел мокрый от дождя кованый забор. Тот освещали лишь вспышки частых молний. За ним раскинулось кладбище. Неровной россыпью, словно разбросанные костяшки домино, чернели и белели в полумраке покосившиеся надгробия. Одни новые, другие вросли в землю почти наполовину. Гладкий мрамор перемежался с шершавым гранитом. Тонкие столбики поминальных камней соседствовали с темнеющими колоннами семейных склепов. Местами сохранились лавочки и оградки, где-то о могиле напоминали лишь покрытые грязью и увитые плющом обломки надгробий.       Петляя меж каменных плит, спотыкаясь и чудом сохраняя равновесие, по кладбищу бежала женщина. Сумка болталась у той на плече и норовила соскользнуть в размываемую дождём грязь. Плащ хлопал полами под порывами ветра, на сапоги налипла грязь. С небольшим отрывом за ней следовали расплывчатые силуэты: не то люди, не то какие-то звери. В коротких вспышках молний сложно было разобрать, кто или что ту преследует.       Завидев их у ограды, она свернула в сторону. С разбегу она буквально налетела на забор и уцепилась перепачканными в грязи руками за мокрые от дождя прутья.       — Умоляю, помогите! — закричала она, слова тонули в раскатистом громыхании.       Карие глаза были широко распахнуты и полны ужаса. Коротко остриженные волосы промокли и липли к лицу. Она тяжело дышала, трепетали края широкого носа, губы подрагивали.       — Они сожрут меня! — затравленно оглянувшись на горбатые силуэты, замершие в отдалении, вновь крикнула она.       — Ворота, — велел Джерард. Раздался очередной раскат грома, заглушив его слова. Дождь усиливался.       — Тут вам не перебраться, надо отыскать ворота!       Женщина вновь оглянулась, вжавшись в забор, словно желала просочиться сквозь прутья. Твари, что гнались за ней, были одновременно похожи и не похожи на людей. Те больше напоминали вылезших из могилы мертвецов, оживлённых какой-то дьявольской силой.       Сквозь гниющую плоть виднелись сколы пожелтевших костей. На некоторых существах сохранились обрывки одежды, свисающие грязными рваными лоскутами. Ожившие мертвецы сидели на корточках, опершись на руки, и покачивались взад-вперёд. Они вытягивали шеи и шумно принюхивались. Передвигались те подобно животным: прыжками на четвереньках.       Эрза насчитала около десятка преследователей. Сейчас они сбились в кучу, будто появление людей напугало их. Мертвецы шипели и сипели, раскрывая чересчур широкие для людей рты: нижние челюсти едва удерживались гниющей плотью и были усеяны мелкими острыми зубами.       Цепляясь за прутья забора, женщина спешно шагала вдоль изгороди, шумно тяжело дыша. Твари двинулись за ней, продолжая держаться на расстоянии. Из темноты кладбища из-за чернеющих надгробий выползали мертвецы. Чем больше их становилось, тем ближе они подбирались, сбивались в одну большую кучу, скалились и сипели. Она вновь сорвалась на бег, спотыкаясь и то и дело оглядываясь.       Когда преследующих ту тварей скопилось больше трёх десятков, они стали подбираться ближе. Впереди показались большие ворота кладбища. Карл и Джек поспешили раздвинуть тяжёлые створки. Женщина протиснулась в образовавшийся проём и отбежала в сторону. Мертвецы внезапно ринулись к воротам с неожиданной прытью. Джек задвинул приоткрытые створки обратно. Карл опустил железный засов. Мертвецы навалились на прутья многорукой сипящей и клацающей зубами массой. Они тянули костистые пальцы с обломанными грязными ногтями к упущенной добыче.       Из глубины кладбища появлялись всё новые твари. Те карабкались друг на друга, образуя безобразную массу.       — Бежим! — первым очнулся Карл, когда ворота опасно стали прогибаться наружу под копошащейся гниющей массой.       Едва разбирая дорогу в слепящих ярких вспышках молний, Эрза бежала по быстро образующимся лужам и боялась лишь, что потеряет из виду остальных. Темноту прочерчивали косые струи дождя. Жёлтым пятном метался по мокрому асфальту луч фонаря. Завывания ветра уже не заглушали становящееся пугающе громким сипение.       Эрза обернулась и задохнулась собственным криком: под напором массы мёртвых тел ворота не выдержали и прогнулись наружу покорёженными дугами. Шлёпаясь в лужи, твари собирались в стаи по восемь-десять и, перебирая руками и отталкиваясь ногами, преследовали их.       Резко затормозив у одного из домов, огороженного высоким каменным забором с железными пиками поверху, Джерард вручил ей фонарь и загремел закреплённым на цепи замком. Бледный луч плясал по железным прутьям, покрытым облупившейся светлой краской.       — Дай-ка лучше мне, — чересчур спокойным голосом велел Карл, забрав фонарь из её трясущихся рук.       Эрза вновь обернулась. Мертвецы заполонили улицу. Звякнул, упав на асфальт, тяжёлый замок, скрипнула открытая калитка. Первой во двор забежали Франсуаза и встретившаяся им незнакомка, за ними последовал Джек, за ним — Карл. Поймав её за руку, тот втащил её следом. Последним зашёл Джерард и захлопнул за собой калитку. Щеколда выглядела не прочнее дверной цепочки по сравнению с засовом кладбищенских ворот.       — Быстрее в дом, эта дверца их не задержит!       Не тратя времени даром, Джек навалился плечом на запертую дверь. Раз, другой, третий. К нему присоединился Карл, Джерард же остался у калитки, напряжённо наблюдая за приближающимися мертвецами. Дверь, жалобно скрипнув, поддалась, и мужчины ввалились в дом.       — Живее, чего вы там застряли?       — Эрза, — позвал Джерард, — достань из рюкзака лак для волос. Переспрашивать она не стала, сразу догадавшись, что тот собирается сделать. Трясущимися мокрыми руками она вытащила из рюкзака баллончик и кинула его Джерарду.       — А теперь иди в дом.       — А ты?       — А я за тобой, — усмехнулся Джерард, — как всегда.       Прежде чем перешагнуть порог дома и окунуться в душный полумрак, она оглянулась. В этот же момент из баллончика вырвалась струя пламени, ударив в уродливое лицо мертвеца, перебирающегося через калитку. Тварь взвыла и, отпрянув назад, упала в копошащуюся массу. Гниющая плоть вспыхивала так интенсивно, словно была облита бензином. Огонь шипел и чадил под струями проливного дождя, но не угасал, распространяясь. Сипение, скрежетание ногтей, скрип раскачиваемой калитки, вой боли, треск пламени слились в единую какофонию, изредка заглушаемую раскатами грома. Джерард заскочил в дом и захлопнул за собой дверь:       — Надо подпереть чем-нибудь тяжёлым, быстрее!       Втроём они придвинули к той высокий шкаф. Едва они успели отойти, как раздался глухой удар, будто кто-то с разбегу врезался в дверь. За первым последовал второй, третий. Шкаф едва подрагивал, но прочно стоял на месте. Франсуаза сползла по стенке, уткнулась лбом в колени и закрыла уши руками. От каждого нового удара та вздрагивала и тихо всхлипывала. Убедившись, что баррикада держится, Карл опустился на пол рядом и, обняв ту за плечи, притянул к себе. Франсуаза уткнулась лицом в его плечо.       Джек принёс из соседней комнаты несколько массивных тумб и с помощью Джерарда составил те у шкафа, укрепив импровизированную баррикаду.       — Что это за твари такие? — выдохнул он, лицо его от натуги покраснело, на лбу и на висках выступила испарина.       — Если верить мифологии и фильмам ужасов, это — гули, — сообщила спасённая ими женщина, — а так, чёрт их знает. Они появились внезапно, словно из-под земли вылезли. Впрочем, может, так и было, понесла же меня нелёгкая на кладбище ночью.       — Надеюсь, запас упорства у них столь же мал, как и смелости, — произнёс Джерард, прислушиваясь к звучащим уже гораздо реже ударам.       — И я надеюсь: прятаться тут вечно нам явно не удастся, — высказала общую мысль та. — Спасибо вам за помощь, всем вам. Моё имя Беатрисс.