Шёпот в темноте

      Перед Эрзой раскинулся пустынный слабо освещённый коридор: горело всего три лампы из семи. Добравшись до двери в комнату Джерарда, она замерла с поднятой рукой, не решаясь постучать. Как-то разом ей вспомнились произнесённые вечером слова Беатрисс и улыбчивое лицо Франсуазы. Она упёрлась взглядом в пол, рассматривая потёртые половицы.       Она простояла под дверью несколько минут и собралась уже уходить, когда дальняя от неё лампочка у самой лестницы моргнула и погасла. Вмиг позабыв про терзающие её сомнения, Эрза постучала. Прошла пара мучительных минут, щёлкнул замок, и дверь открылась. Джерард выглядел сонным. Растрёпанные волосы торчали в разные стороны, расстёгнутая измятая рубашка свободно болталась на плечах. Ботинки тот снял, оставшись босиком.       — Эрза? Что-то случилось? — поинтересовался Джерард, глядя на неё одним глазом и потирая согнутым пальцем второй.       — Можно? — спросила она, нервно оглянувшись на утонувшую в полумраке лестницу.       — Конечно, проходи, — он посторонился, пропустив её в комнату, и запер за ней дверь. — Не спится?       — Вроде того. Она стояла и переминалась с ноги на ногу. Оказавшись в непосредственной близости от Джерарда, она растеряла всякую уверенность и теперь не знала, как себя повести.       — Ты не стала ужинать сегодня, — нарушил он повисшую тишину.       — Я не голодна, — соврала Эрза.       — Зря, Джек нашёл в погребе неплохое вино, — усмехнулся тот.       Только теперь она осознала, что так её обеспокоило в его виде. Обычно предельно собранный, сохраняющий лишь внешнее спокойствие, тот был слишком расслаблен. Причина же оказалась до банальности проста — алкоголь. Отличный способ, чтобы снять стресс минувших дней. Наверняка они выпили немало. Даже пары бутылок на четверых вполне достаточно: Карл явно был трезв, когда заходил к ней. Франсуаза точно не отказалась бы от выпивки, возможно, потом она заглянула к Джерарду и составила ему компанию.       Эрза бросила взгляд на смятые простыни на кровати и до боли закусила губу. Слова Беатрисс не давали ей покоя, заставляя тревожные мысли роиться в голове. Она развернулась к Джерарду, ухватилась за ворот рубашки и, притянув того к себе, поцеловала. На какой-то миг её посетила мысль о том, что он вполне может оттолкнуть её и выставить за дверь, но он ответил. Сделав пару шагов назад, он опустился на диван. Эрза удобно устроилась у того на коленях и запустила пальцы в волосы. Джерард запустил руки под её майку, скользнул горячими пальцами по коже. Она чуть отстранилась и переместилась на его шею.       — С чего вдруг так внезапно? Эрза осознавала, что нужно что-нибудь срочно придумать, но вместо этого высказала мучившую её последние сутки правду:       — Я хочу быть хоть в чём-то тебе полезна. Тот тяжело вздохнул, откинувшись на спинку дивана, запрокинул голову и закрыл глаза. Ладони его соскользнули с её талии на колени.       — Если ты этого сама не хочешь, в подобном нет необходимости.       — Я просто... — неуверенно прошептала Эрза, она вдруг ужасно смутилась, почувствовав себя неловко. — Франсуаза же была вчера у тебя.       — Так ты подумала, — Джерард не без удивления взглянул на неё и вдруг рассмеялся. — Серьёзно? Эрза опустила глаза, не находя в себе сил смотреть тому в лицо.       — Франсуаза заходила спросить, нет ли у меня таблеток, жаловалась на головную боль. Кто тебя надоумил? Эрза упорно молчала, испытывая желание провалиться под пол, только бы не пришлось объяснять в подробностях причины своего поведения.       — Карлу и Джеку явно выгоды никакой. Франсуазу ты подозревала, — рассуждал тот, так и не дождавшись от неё ни слова, — остаётся только Беатрисс. Зачем вот только ей это? Джерард вдруг сел прямо, подхватив её:       — Глупая ты.       — Можно я останусь у тебя?       — Разумеется.       В этом году, похоже, зима решила наверстать всё упущенное раньше. Колючий морозец щипал кожу, резкий ветер бил в лицо, заставляя глаза слезиться и покрывая ресницы льдом. Он смотрел, как сливается с окружающей режущей глаз белизной пар, срывающийся с губ. Тот слегка напоминал тонкие струйки сигаретного дыма, что выдыхал его напарник, разве что его не сопровождал резкий едкий запах от тлеющей самокрутки. Руки давно онемели, замёрзшие пальцы почти не чувствовались, перчатки уже не спасали. Лишь тяжесть винтовки, оттягивающей плечо, да то и дело хлопающий по спине при коротких перебежках рюкзак не давали зимней стуже его убаюкать.       — Один выстрел — один труп, — произнёс стоящий рядом солдат. Тот затянулся в последний раз и выдохнул очередную сизую струйку едко пахнущего дыма. После чего отправил тлеющий бычок в снег и, сопроводив смачным плевком, по привычке накрыл тяжёлым сапогом.       — Всё предельно просто, понимаешь, стрелок? — солдат воззрился на бледный горизонт. К вечеру обещали сильную бурю: — Пока ты не задаёшь вопросов и делаешь свою работу, ни у кого не возникает вопросов к тебе. Так и должно быть. Ты только помни золотое правило: один выстрел — один труп.       Снег скрипел под ногами. Тяжёлые ботинки оставляли на том чёткие отпечатки ребристой подошвы. Заунывно завывал в развалинах домов ветер. Надвигалась буря. Ночью снег заметёт следы их присутствия, укрыв сугробами и окоченевшие тела, и багровеющие лужи крови, уже промёрзшие насквозь, и выбитое из стены пулемётной очередью крошево. Останутся разве что подпалины да выбоины на полуразрушенных стенах.       Холод пробирал до костей. Ему казалось, что он лежит в снегу уже целую вечность и вот-вот вмёрзнет в землю, обратившись в один из наметённых повсюду сугробов. Развалины дома закрывали его со всех сторон, ему же открывался хороший вид на пустынную площадь — отличная точка для стрельбы. Он вновь выдохнул облачко белого пара. Последние несколько часов он забавлял себя, наблюдая за тем, какие причудливые формы успевает принять белёсая дымка, прежде чем раствориться в воздухе. Этот процесс был куда приятнее созерцания площади, заваленной трупами мирных граждан, которые медленно заметал снег.       Вдруг впереди что-то мелькнуло, дрогнуло и пугливо замерло средь белеющих сугробов. Он припал к оптическому прицелу, всматриваясь в белизну. Среди сугробов, кутаясь в белую простыню и затравленно оглядываясь по сторонам, прятался человек. Со спины трудно было определить: мужчина это или женщина.       Он повёл затёкшими плечами. Красный огонёк прицела скользнул по снегу к цели. Внезапно налетевший порыв ветра сдул снежинки с ближайшего от той сугроба, унося их в бледное небо. Попутно тот сорвал простыню с головы прячущегося у развалин человека. Рассыпались по плечам красные длинные волосы. Он вздрогнул, точка прицела затерялась в прядях.       Девушка резко обернулась и устремила взгляд в его сторону, словно могла увидеть с такого расстояния. Широко распахнутые глаза, казалось, смотрели прямо на него. Точка прицела упёрлась в бледный лоб и зловеще багровела. Он задержал дыхание, будто девушка могла его услышать. Палец, замерший на курке, словно окостенел, сердце тяжело билось в груди. «Всё предельно просто, понимаешь, стрелок? Пока ты не задаёшь вопросов и делаешь свою работу, ни у кого не возникает вопросов к тебе. Так и должно быть. Ты только помни золотое правило: один выстрел — один труп», — вспомнились ему недавно обронённые таким же, как и он, снайпером слова.       С тихим шорохом осыпался рядом снег, и вновь воцарилась тишина. Болезненно громким показался ему прогремевший выстрел.       Джерард открыл глаза и упёрся взглядом в шершавый потолок. Он поднял руку, рассматривая свою ладонь. В полумраке собственная кожа показалась ему слишком уж бледной, пальцы мелко подрагивали. Он резко сжал те в кулак, раздался тихий хруст. Только когда рука перестала дрожать, он повернул голову. Рядом с ним, обнимая его онемевшую и затёкшую руку, спала Эрза. Веки той подрагивали, наверное, ей тоже что-то снилось. Он разжал пальцы и опустил руку, устало потёр глаза. Сон не принёс облегчения. Усталость, казалось, лишь накапливалась. Голова уже начинала неприятно ныть. Глаза горели, словно в них насыпали песка. Он уже собирался вставать, когда из коридора донёсся тревожный женский возглас.       Эрза проснулась и резко села на кровати. Он вскочил на ноги, накинул измятую рубашку, что оставил на диване и спешно натянул ботинки. Джерард достал из-под подушки пистолет и, щёлкнув предохранителем, направился к двери. Она поспешила за ним, шлёпая по полу босыми ногами и обнимая себя руками за плечи. Он отпер дверь и выглянул в коридор, Эрза тенью следовала за ним. Никого не заметив, он вышел наружу и подавил желание попросить её остаться в комнате и не мешаться под ногами. Он ещё не знал, что случилось, и не был до конца уверен, что там безопасно. В полумраке они спустились вниз по лестнице, где и застали Джека, Карла и Беатрисс, собравшихся около уборной.       Заметив их, Джек, заслонивший часть коридора своей широкой спиной, посторонился. Эрза издала тихий писк и, зажмурившись, упёрлась лбом ему в плечо. Привалившись спиной к стене, на полу сидела Франсуаза. На бледном лице замерло выражение крайнего удивления. Широко раскрытые глаза слепо таращились в пустоту. Слегка приоткрытые губы, растянутые в неуверенной полуулыбке, отдавали синевой. В груди той зияла дыра, щетинящаяся обломками рёбер. Лёгкие и сердце отсутствовали, в кровавой каше оборванных сосудов белел позвоночник. У нижнего края раны скользкой змеёй громоздился так и норовящий вывалиться наружу кишечник.       В воцарившейся тишине, прерываемой тихими судорожными всхлипами Эрзы, раздался спокойный голос Беатрисс. Та явно отвечала на заданный кем-то до их появления вопрос.       — Это не работа гулей или какого-то зверя. Судя по краям раны и состоянию рёбер, её убили, — она опёрлась руками о пол, приблизив лицо к безобразной зияющей дыре. — Топором.       — С чего это ты взяла, сестрёнка? — слегка хриплым голосом произнёс Джек. — У неё же вся грудная клетка навыворот. Как такое можно сделать топором?       — Скажу больше, — добавила Беатрисс, запустив пальцы в рану и ощупывая сколы рёбер, — здесь поработали кухонным топориком. Вот, смотрите, тут и тут чётко видно, куда пришёлся удар носка топорища. Края раны неровные с кровоподтёками по причине того, что топор не был остро заточен. Также по следам, оставленным орудием убийства на рёбрах, очевидно, что здесь не поработал дикий зверь.       Срезы ровные, на кости видны насечки, лишь местами имеются сколы. Вероятнее всего, туда приходились удары самой тупой части топорища. Или же убийца сломал кости руками, после того как не смог отсечь, чтобы расчистить себе рабочую область, — она включила фонарик и направила луч в кровавое месиво. — Лёгкие, трахея, сердце, щитовидная и вилочковая железы отсутствуют. Органы вырезали хорошо заточенным ножом, а местами, я бы даже сказала, поработали скальпелем, — Беатрисс вытерла окровавленные пальцы о протянутое Джеком полотенце.       — Откуда столь обширные познания? — поинтересовался Джерард.       — Я работаю в бюро судебной медицинской экспертизы, — пожала плечами та. — Неоднократно доводилось проводить первичный осмотр на месте преступления, вот и выработались навыки. Вскрытие, разумеется, дало бы куда больше информации. Но сами понимаете, какое вскрытие в таких условиях и без надлежащего оборудования?       — Давно её убили? — тихо поинтересовался Карл.       Всё это время тот молчал, сосредоточенно рассматривая тело и внимательно слушая Беатрисс. Лицо его выражало лишь напряжение: губы были плотно сжаты, взгляд устремлён не на зияющую рану в груди Франсуазы, а в пустые глаза той, слепо глядящие в никуда.       — Несколько часов точно, — уверенно произнесла Беатрисс, не утруждая себя пояснениями причин, по которым сделан этот вывод.       — Как же так могло быть, что мы не услышали ни звука? — тихо произнесла Эрза. — Ведь она наверняка кричала… — голос той дрогнул.       — Её явно убили не здесь. На полу и на стенах совершенно нет крови. При таком методе убийства должны были остаться следы. Например, брызги на обоях. Одежда пропитана насквозь и уже успела подсохнуть. Скорее всего, её перенесли сюда непосредственно с места убийства до того, как тело окончательно окоченело, — Беатрисс коснулась кончиками пальцев светлых волос Франсуазы. — Её убили в доме: на улице ещё идёт дождь, а у неё волосы завивались от влаги.       Повисла напряжённая тишина. Каждый пребывал в своих мыслях, молчание стало натянутой струной, готовой вот-вот лопнуть и породить поток обвинений, догадок и обличительных фраз.       — Кем бы ни был убийца, мне кажется, он хотел, чтобы мы полагали, что это работа монстра, — тихо предположила Эрза.       — Да, похоже на неплохую имитацию. Вот только не все из нас верят в существование чудовища, — произнесла Беатрисс, взглянув на Карла.       — Не нужно говорить обо мне, будто меня здесь нет. Возможно, я и не судебный медэксперт, но прекрасно вижу, что это работа человека. Исходя хотя бы из того факта, что монстры не делают своим жертвам уколов, — Карл ухватил пальцами запястье Франсуазы и, приподняв её руку, развернул. На локтевом сгибе была видна небольшая тёмная точка — след от инъекции. Не будь кожа настолько бледной, не заметить тот было бы куда проще, чем отыскать.       — Что? Намекаешь, что это моих рук дело? — холодно поинтересовалась Беатрисс.       — Кто знает, я вот, например, понятия не имею о содержимом твоей сумки, — в тон ей произнёс Карл.       — То же самое могу сказать о твоей коробке, — парировала та, поднявшись на ноги. Что-то хрустнуло у неё под ботинком, воздух наполнил густой травянистый аромат.       — Это ещё что? — Беатрисс наклонилась и подняла с пола раздавленный каблуком корешок. — Знакомо? — поинтересовалась она у окружающих, глядя только на Карла.       — Это корень лекарственного растения с болот, — спокойно произнёс тот. — Я отдал его Франсуазе больше суток назад.       — Зачем? — спросил Джерард, опередив Беатрисс.       — Франсуаза страдала от сильных головных болей, причину их выявить в тех условиях я не мог, но вот купировать приступы — вполне.       Карл резко отвернулся и вышел. Вернулся тот уже через пару минут с простынёй в руках. Он накрыл тело, скрыв под тонким слоем ткани багряный провал вскрытой грудной клетки и уцелевшее содержимое.       — Я слышала вчера ночью шаги за дверью, — нарушила тишину Эрза. — И потом шаркающие звуки дальше по коридору, будто кто-то волок что-то...       — Ты знаешь, кто издавал эти звуки, — перебил ту Карл.       — И кто же? Монстр из зеркала? — с сарказмом поинтересовалась Беатрисс. — У него случайно не было топора и шприца в руках? Или в темноте ты не разглядел?       — Хватит, довольно! — прервал вновь зарождающуюся перепалку Джерард. — Обвинениями в адрес друг друга мы ничего не добьёмся.       — Мы обошли дом, парадный вход и запасный выход заперты, — негромко произнёс Джек. — Разве что кто-то смог влезть в окно на втором этаже, так и окна закрыты. Думаю, мы услышали бы звон разбитого стекла.       — Если этот кто-то действительно пришёл снаружи. Некоторые комнаты в доме заперты, а запереться можно и изнутри.       Вновь повисла напряжённая тишина. Беатрисс с нескрываемой враждебностью смотрела на Карла. Тот полностью игнорировал её, глядя на расцветающие багровые точки на белой ткани, где простыня касалась краёв раны. Джек скрёб ногтем вновь отрастающую жёсткую щетину: вечером он отыскал в ванной бритвенный станок, чему был весьма рад.       — Что нам делать теперь? Обыскивать дом? — тихо поинтересовалась Эрза.       — Предлагаю всем разойтись по комнатам, запереться и быть предельно внимательными, по крайней мере, до утра, — предложил Джерард. — Франсуазу нужно похоронить, не оставлять же её вот так в коридоре, но ночью на улице полно гулей. Дождёмся полудня, пусть и пасмурно, но даже рассеянный солнечный свет отпугивает этих существ.       — Поддерживаю, — первой произнесла Беатрисс и, развернувшись, скрылась за дверью в дальнем конце коридора.       — Идём, — позвал Джерард, крепче сжав ладонь Эрзы.