Шёпот в темноте

      — А это классно, правда ведь классно? — шептала ей на ухо Сара, обжигая своим дыханием. От неё резко пахло алкоголем, но той этого было мало: — Сейчас, сейчас, — как заведённая повторяла она, царапая остриём иглы кожу на сгибе её руки.       Снова тряхнув головой, Сара, наконец, сфокусировала взгляд на вздувшейся вене и вонзила иглу. Когда поршень достиг отметки один миллилитр, она медленно вытянула иголку и развязала жгут. Кровь вновь заструилась по венам, разнося яд наркотика, неприятное онемение быстро смыла волна накатившей эйфории.       Голубые глаза Сары то расплывались, становясь похожими на размытые росчерки неба в прорехах облаков весной, то приобретали чрезмерную чёткость. Обветренные, шершавые губы слегка царапали.       Наконец, та оставила её припухшую нижнюю губу в покое и спустилась ниже. Оставив дорожку из поцелуев на шее, Сара слегка задержалась на ключице, надолго остановилась на затвердевшем левом соске. Потом, прочертив влажный след по коже от того до пупка, обожгла дыханием кожу бедра с внутренней стороны. Возбуждение и эйфория не давали ленной неге спеленать тело, яркими вспышками расцветая под веками.       Её руки на бледной, почти такой же белой, как и её халат, коже Сары казались ей слишком тёмными. Грязными на этой чарующей белизне с лёгким оттенком бежевого. Несвязные бессмысленные фразы сыпались с небольших розовых губ, которые сейчас источали неприятный резкий запах спиртного. Впрочем, это не мешало ей прикусывать их в порыве страсти во время долгих поцелуев.       Бледность тела Сары наталкивала на мысль о том, что оно должно быть прохладным на ощупь, и она испытывала почти физический дискомфорт, ощущая жар чужого тела под пальцами. Дурманящий яд наркотика не давал этим мыслям оформиться в нечто внятное.       — Что это? — холодно поинтересовалась она, заметив тонкий ободок серебряного колечка на пальце Сары. — Забыла, что на работе носить украшения нельзя?       — Да сниму я, сниму, — отмахнулась та, любуясь кольцом. — Это Стив подарил. А ты говорила: «несерьезно, несерьезно». Малыш Стиви, — протянула она, вытянув губы в трубочку, и бессмысленно хихикнула. Точь-в-точь как вчера, когда взгляд той, одурманенной наркотиком и желанием, скользил по её обнажённому телу в тщетных попытках сфокусироваться.       — Бросила бы ты это, — проворчала она. — Смотри, узнает о твоих увлечениях малыш Стиви. Сара вдруг резко выпрямилась на стуле и устремила на неё недовольный взгляд.       — Ты не посмеешь ему сказать, — прошипела та, подобно растревоженной кобре, — не то…       — Не то что? — перебила она, раскладывая донельзя приятные на ощупь инструменты, предназначенные для сегодняшнего вскрытия, гладкие и холодные.       — Я знаю всё о тебе, — прошипела Сара ей в спину, — я молчать не буду. Узнают обо мне, узнают и о тебе, уж не сомневайся.       Она наблюдала, как разбавленная водой кровь стекает в раковину с медицинских перчаток, возвращая тем былую белизну. Вскоре сквозь тонкий слой латекса стали просвечивать её собственные тёмные пальцы. Она закрыла кран и, стянув перчатки, отправила их в корзину к нескольким парам таких же: на сегодня работа была закончена. Она развязала тесёмки защитного фартука, затем расстегнула одну за другой пуговицы белого медицинского халата. Переодевшись, она ещё долго перебирала содержимое сумочки.       — Решила задержаться сегодня? — поинтересовалась она, проходя мимо рабочего кабинета, где ещё горел холодный электрический свет. — Ну, удачно тебе поработать. Смотри не болтай по телефону много лишнего. Это всё же судебная медэкспертиза, а не учебные вскрытия в университете, — так и не дождавшись ответа, посоветовала она, прикрыв за собой дверь и повернув в замке ключ.       В залитой холодным сиянием электрических ламп комнате на стуле сидела Сара. Взгляд той упирался в забрызганную кровью полиэтиленовую ширму напротив. Кровь стекала по гладкой поверхности, образовав лужу на полу. Тяжёлые капли срывались вниз, нарушая тишину. Белый накрахмаленный халат, надетый на голое тело, пропитался кровью и лип к коже. Руки непослушными плетьми свисали с обеих сторон стула. Бледности кожи могли позавидовать азиатские гейши, а потому тонкая алая полоса, пересекающая горло под челюстью, казалась диковинным чрезмерно ярким украшением.       Она привычно уже выкатила каталку с телом в центр комнаты. Зафиксировала колёсики, чтобы та стояла на месте. Распаковала и натянула хирургические перчатки, поправила врезающиеся в кожу тесёмки тяжёлого защитного фартука.       — Отчёт о вскрытии тела номер сто двадцать восемь, — чётко произнесла она, щёлкнув кнопкой диктофона. — Осмотр начат в пятнадцать часов двадцать минут. Молодая женщина двадцати двух лет, белая. Повреждение сонной артерии и глотки сразу под нижней челюстью. Рана нанесена острым хорошо заточенным предметом. Предположительно, ножом или скальпелем. Других видимых повреждений на теле нет. Приступаю к вскрытию, — вновь щёлкнула кнопка диктофона. — А я ведь предупреждала тебя, Сара, не стоит болтать лишнего на работе, — тихо произнесла она, вонзив остриё скальпеля в мертвенно-белую кожу.       Лезвие легко скользнуло вперёд, оставив за собой полосу. Сквозь тонкий слой латекса тело Сары было приятно холодным на ощупь, наконец-то соответствуя своей природной бледности.       Стук в дверь заставил Эрзу очнуться от смутных сновидений. Сердце тревожно забилось. Она приоткрыла глаза и убедилась, что осталась в комнате одна. После происшествия с Франсуазой она вернулась в комнату к Джерарду и просидела несколько часов на диване, рассматривая стену. Она старалась ни о чём не думать. Видимо, в итоге она всё же задремала.       — Просыпайся, Эрза — раздался усталый голос Джерарда, — у нас новые проблемы.       Джек и Беатрисс уже были в коридоре, когда она подошла. Первое же, что бросилось ей в глаза: скомканная окровавленная простыня на полу, тело Франсуазы исчезло.       — Кто-то унёс его, без сомнений, — не в первый, видимо, уже раз произнёс Джек.       — Разумеется, — сказал Джерард, голос того звучал раздражённо. — Не сама же она встала и ушла. Вопрос в том, кто и для чего это сделал?       — А где Карл? — окинув присутствующих взглядом, поинтересовалась Беатрисс.       — Мы его не нашли. Ни на кухне, ни в комнате его нет. Во дворе тоже не видать, да и двери заперты изнутри. Звали, не отзывается.       — Что, если это его рук дело? Надо отыскать его поскорее, — произнесла та. Возражений не последовало.       — Так как мы не знаем наверняка, права ли ты, — сказал Джерард, — предлагаю разделиться по двое. Нынче опасно оставаться одному.       — Здесь всегда было опасно в одиночку, но я с тобой согласна. Я пойду с Джеком. Давайте разделимся и отыщем этого больного ублюдка.       — Я не думаю, что это дело рук Карла, — произнесла Эрза, шагая по коридору за Джерардом.       — Почему?       — Зачем ему это? Это бессмыслица: несколько недель охранять её от болотной нечисти, чтобы потом убить.       — Карл — психически больной человек. Кто знает, что могло взбрести ему в голову? — Джерард остановился напротив двери, ведущей в подвал. — К тому же мы знаем о монстрах только со слов Франсуазы и Карла. Может, болотные чудовища — лишь плод их воображения.       — Нет. Они были там. Я сама видела одного, когда мы разделились. Джерард недовольно повёл плечом, но промолчал. Он первым спустился вниз по ступенькам в полумрак подвала. Из темноты тянуло сыростью, воздух наполнял запах гнили.       — Быть может, Франсуаза была не права на счёт состояния Карла, в те минуты, когда он сражался с болотными тварями, — продолжила размышлять Эрза, последовав за ним. — Быть может, это было и не безумие вовсе, а отчаяние загнанного в ловушку чело...       Джерард щёлкнул выключателем, зажглась неяркая лампочка, осветив подвал. Взгляд Эрзы упёрся в носки чёрных ботинок, совершенно невообразимым образом оказавшихся в воздухе. Не успев до конца осознать увиденное, она подняла голову и наткнулась на взгляд потускневших глаз Карла, покачивающегося в петле под самым потолком.       Спотыкаясь, она кинулась вверх по лестнице. Отчаянный крик встал комом поперёк горла. Перед внутренним взором стояли подёрнутые пеленой тусклые глаза и посиневшие губы. Вскоре эту картину сменили недавние воспоминания, хороводом заплясав в сознании: отрубленная оленья голова, вьющиеся над серой шерстью мухи, вываренные бельма мёртвых глаз и длинный язык, вывалившийся из приоткрытой пасти бесполезным шматом плоти.       Эрза осталась стоять у подвала. Джерард так и не поднялся наверх, первым появился Джек. Бросив на неё быстрый взгляд, тот, не проронив ни слова, прошёл мимо и спустился в полумрак. Ступеньки поскрипывали под его ногами, потом до неё донёсся неразборчивый шёпот. Эрза в очередной раз сглотнула и сморгнула слёзы. Обняв себя руками за плечи, она усиленно отгоняла лезущие в голову мрачные мысли.       Очень скоро на лестнице в конце коридора показалась и Беатрисс. Той, похоже, хватило одного только взгляда на неё, чтобы догадаться, что примерно произошло. Она неторопливо направилась к распахнутой двери, ободряюще похлопала её по плечу и спустилась вниз.       — Помогите мне его снять, — донёсся до Эрзы спокойный голос.       Она уловила в том нотки облегчения, напряжение, что буквально звенело вчера в обличительных резких фразах, исчезло. Не в силах больше выносить доносящихся из подвала звуков, Эрза поспешила в ванную и пустила воду.       Кран тихо загудел, шум наполнил комнату, затопил успокаивающим шорохом сознание. Сколько бы она ни боролась с переполняющими её отчаянием и страхом, все попытки быть сильной и спокойно принимать окружающие ужасы раз за разом терпели крах. Она упёрлась ладонями в раковину и зажмурилась. По щекам струились горячие слёзы, сдерживать их не хватало сил. Всё внутри неё сжималось от цепенеющего ужаса осознания, что собственное будущее нисколько от неё не зависит.       Её переполняло ощущение бессилия, медленно перерастающее в апатию. Борьба с видениями, не имеющими чёткой формы страхами и с реальными опасностями отнимала последние душевные силы. Ей казалось, что достаточно маленького толчка, и остатки её хрупкого самообладания разлетятся вдребезги.       Дверь за спиной тихо скрипнула. Эрза вздрогнула и резко обернулась. Сердце отчаянно колотилось в груди.       — Это всего лишь я, — глядя на неё, тихо произнесла Беатрисс, подняв руки на уровень плеч и продемонстрировав пустые ладони. — Зашла руки помыть. Прости, я не хотела тебя напугать.       — Ничего, — сдавленно произнесла Эрза, — я в норме. Просто задумалась, — прокашлявшись, добавила она, размазав по щекам влажные следы от слёз.       Беатрисс обошла её и опустила ладони в холодную воду. Глядя, как та тщательно моет каждый палец, Эрза вдруг подумала о том, сколько раз те касались мёртвой плоти. Она поспешно отогнала эту мысль, не успевшую угнездиться в сознании, и сделала пару шагов назад, тяжело вздохнув. Она не знала, куда деть собственные руки. Ладони зудели, словно долго пробыли в воде.       Поймав себя на том, что неустанно растирает одну руку о другую, скрещивая и расцепляя пальцы, Эрза сунула кисти в карманы и опустилась на бортик ванной, упёршись взглядом в бледно-зелёный кафель. Она внимательно изучала размытые узоры, сосредоточив на них всё своё внимание. Она знала, стоит сейчас ослабить хватку, и подсознание наполнится кошмарными образами.       — Я осмотрела тело, — тихо произнесла Беатрисс и, закрутив кран, вытерла руки полотенцем. Эрза вздрогнула, когда смолк шум воды. Повисшая тишина показалась ей чересчур фальшивой и напряжённой, словно затишье перед штормом.       — Эрза? — не дождавшись ответа, позвала Беатрисс. Звучание голоса той совсем ей не понравилось: похоже, ей собирались сообщить неприятную новость. Впрочем, что вообще могло быть приятного в подобном месте?       — Да? Я слушаю, — произнесла Эрза, подняв глаза.       — Карл не повесился, его убили, — сразу перешла к сути дела Беатрисс. И вновь где-то внутри натянутой до предела струной зазвенело напряжение, вот-вот готовое лопнуть и пролиться истерикой наружу. Эрза глубоко вдохнула, тщетно пытаясь хоть немного успокоить колотящееся сердце.       — Почему ты так решила? — наконец, спросила она.       — Странгуляционная борозда на его шее имеет нехарактерный для повешения вид. Это след от верёвки, оставшийся на коже, — пояснила та, наверное, заметив непонимание в её взгляде. — У Карла на шее осталось два следа на разных уровнях. Иногда так бывает, когда петля не сразу затягивается, но в данном случае рельеф борозды не соответствует, рисунок схожий, но отличается. Его задушили, а потом подвесили, имитируя самоубийство.       — Ты рассказала об этом Джеку и Джерарду?       — Нет.       — Тогда надо сообщить им, — она поднялась на ноги, но Беатрисс поймала её за руку.       — Нет, не нужно.       — Почему? — удивилась Эрза. — Убийца может быть до сих пор в доме.       — Я пришла рассказать тебе об этом, потому что точно уверена, что это не твоих рук дело, — спокойно произнесла Беатрисс, — но я не уверена в других. Убийца однозначно мужчина: я не нашла никаких следов от инъекций. Нужно обладать немалой силой, чтобы справиться с взрослым мужчиной и задушить его. Карл сопротивлялся, у него кожа содрана на кончиках пальцев и остались ворсинки от верёвки под ногтями.       — И что же нам теперь делать? Это вполне может быть и кто-то другой, кто угодно, и он прячется где-то в доме, — упрямо повторила Эрза. Допускать, что убийца среди них, ей не хотелось.       — Надо уходить из дома, пока ещё светло. С наступлением темноты с кладбища придут гули, нужно убраться как можно дальше отсюда, далеко эти существа не забираются.       — Я всё же пойду, найду Джерарда, — она высвободила руку из холодных влажных пальцев Беатрисс и, буквально выскочив за дверь, спешно пошла по коридору.       Эрза не хотела сомневаться в Джерарде: среди всех окружающих её сейчас людей он был единственным, кому она до сих пор безоглядно доверяла. Предположить же, что всё это время тот лишь ловко отыгрывал выбранную роль, значило остаться одной в темноте, наполненной ужасами, лицом к лицу с неизвестностью. К этому она совершенно не была готова. Однако после слов Беатрисс помимо воли в душу закрались сомнения.       Снедаемая беспокойством Эрза почти прошла мимо комнаты Карла, дверь в которую была прикрыта, но заметила внутри какое-то движение. Она ухватилась за ручку и замерла, опасаясь заглянуть внутрь. Она не была уверена, готова ли столкнуться с тем, что увидит, открыв дверь. Сглотнув, она тихонько потянула ту на себя. На кровати стояла спортивная сумка, в которой уместились вещи Франсуазы и Карла, когда те уходили с болот. Скудное содержимое той было разбросано по кровати. Эрза замерла на пороге, глядя на спину склонившегося над вещами Джерарда.