Шёпот в темноте

      Нашумевшее дело о пропаже пятнадцати подростков из «Приюта святого Френсиса» для детей с самыми тяжёлыми нарушениями в развитии, наконец, было раскрыто. Все мыслимые и немыслимые теории и догадки ведущих следователей и психологов, строимые на протяжении года, развенчаны ужасающей реальностью: пятнадцать детей были хладнокровно убиты одной из работниц приюта.       Первый труп обнаружил разносчик почты, когда землю в саду мисс Фелсид размыло дождём, и на поверхности показалась тронутая тленом кисть ребёнка. Подробная экспертиза показала, что жертвы были задушены и уже позже закопаны в саду. По-прежнему остаётся загадкой, каким образом мисс Фелсид удавалось незаметно для охраны приюта выносить тела убитых, доставляя к себе домой.       «Я не могу в это поверить, — утверждает директор приюта. — Мисс Фелсид была нашей самой прилежной сотрудницей. С ней никогда не возникало никаких проблем. Она соглашалась на дополнительные дежурства в праздники и выходные дни, охотно подменяла других, была всегда тактична и прилежна. Господи, кто бы мог подумать...»       — Действительно, кто бы мог подумать? — протянул Джек, подняв глаза от газетной вырезки. — Дальше там много всякой психологической бурды на тему причин произошедшего. Когда же эти именитые врачи, полагающие, что в человеческом разуме можно запросто покопаться и найти ответ на все вопросы, поймут, что никаких причин не нужно, если есть желание и потребность? Люди — те же животные, убийство — лишь один из инстинктов выживания. Странно, что ты со мной не согласна, — прервал Джек свои размышления, поймав на себе её полный негодования взгляд. — Ну да ладно, почитаем про других наших недавних приятелей, — он достал из вороха газетных вырезок ещё одну.       Спустя два месяца расследования дела об убийстве нескольких женщин преступник был найден. Беатрисс Скалп — одна из перспективных судмедэкспертов бросила вызов всей системе безопасности граждан. Она была арестована за хранение и употребление наркотиков. Арестовавший её полицейский признаётся, что никогда бы не подумал, что за привлекательной внешностью скрывается хладнокровная убийца. По мнению психиатров мисс Скалп испытывала патологическое влечение к мёртвым телам. Некоторые эксперты допускают, что причины этого кроются в характере её работы.       Её жертвами становились исключительно молодые женщины, белые и со светлыми волосами. На допросе мисс Скалп призналась в совершении девяти преступлений, в которых её подозревали, а также поведала о десятой жертве — своей коллеге, расследование по делу которой зашло в тупик из-за отсутствия улик. Мисс Скалп было доверено произвести вскрытие на следующий день после убийства, Несомненно, это помогло ей замести следы.       Она приговорена к пожизненному заключению в женской колонии строгого режима. Это нашумевшее дело породило массовую волну проверок кадров службы безопасности и здравоохранения.       — Лесбиянка, наркоманка, некрофилка, убийца — адская смесь. Жаль, что нам оказалось не по пути. Возможно, всё сложилось бы иначе, не кинься она на меня со своим скальпелем. Так, кто у нас дальше?       Хладнокровное убийство или происки дьявола? Событие, произошедшее в стенах частной психиатрической клиники, потрясло общество. Ужасающе жестокое убийство тринадцати пациентов было совершено ведущим психиатром Карлом Пасседом. Местом кровавой бани стала зеркальная комната для коллективной терапии.       Доктор Пассед был найден охранником в момент, когда со словами: «На мне всё должно закончиться» пытался покончить с собой осколком от зеркала. Эксперты теряются в догадках, что послужило причиной столь ужасающего события. Сатанинский обряд? Безумие? Нервный срыв?       Была выдвинута версия коллективного самоубийства. Эксперты, придерживающиеся этой теории, опираются на труды самого доктора Пасседа о так называемом коллективном безумии. В ходе расследования было выявлено, что все жертвы относились к контрольной группе пациентов, страдающих схожими расстройствами психики. Исходя из записей самого доктора Пасседа, психиатр полагал, что те были заражены безумием от некоего источника, находящегося в стенах клиники.       Расследование ещё ведётся, подозреваемый в убийстве тринадцати своих пациентов доктор Пассед признан психически невменяемым и содержится в изоляции в психиатрической клинике. Если будет установлена виновность, ему грозит смертная казнь.       — Тут очень милая картинка, уж не знаю, как репортёр ухитрился проникнуть на место преступления, но ты только посмотри, — Джек развернул газетный лист.       Половину страницы занимала фотография. Эрза искренне порадовалась, что фото чёрно-белое. В круглой комнате по периметру располагались разбитые зеркала. Пол же был завален окровавленными трупами пациентов. На каждом была надета смирительная рубашка, лица представляли собой кровавое месиво из плоти и осколков. Словно они с разбега врезались в зеркала. На миг Эрза представила себе, как Карл с горящими безумием глазами впечатывает в зеркальные стены очередного своего пациента.       Она мотнула головой, отогнав навязчивое видение. Взгляд зацепился за фразу: «на мне всё должно закончиться». Если исходить из слов Карла на болоте, в его клинике содержалась группа пациентов, одержимых одной идеей. Что, если он сам в итоге так же стал одержим? Даже если Карл сам не убивал этих людей, он собрал их в этой комнате намеренно. В надежде избавиться от чего?       — А вот и колонка о твоём принце, — прервал её размышления Джек, вытащив из вороха бумаг очередной обрывок. — Всего-то пару строк, зато каких.       Террористы, виновные в убийстве мирных граждан, были арестованы при попытке пересечь границу. Обученные убийцы утверждают, что относятся к секретной военной группировке, спонсируемой правительством.       «Мы — солдаты и лишь выполняли отданный нам приказ», — уверен один из пятерых арестованных Джерард Фернандес.       «Все эти слова — грязная ложь, направленная на очернение правительства, — заявил президент. — Наша страна всегда боролась и будет бороться с терроризмом. Наша армия призвана защищать мирных граждан. Эти же люди проливали кровь невинных во имя своих исковерканных идеалов и понесут за это самое жестокое наказание».       Террористы приговорены к расстрелу.       — Убийца мирных граждан — замечательный компаньон, — хохотнул Джек, наблюдая, с каким недоверием она пробегает глазами текст и рассматривает чёрно-белое фото. — Всё ещё переживаешь за этих людей? Всем им и без того был вынесен смертный приговор, я лишь привёл его в исполнение, — заявил он и продолжил перебирать газетные вырезки. — Здесь много статей про преступников, но нам выпало повстречать одних из самых отъявленных. Карл, видимо, собирал эти газетные вырезки по всему городу. Славно, что я нашёл свою раньше, — с этими словами он достал из кармана смятые газетные листы. — Про меня писали много и довольно долго, произведшее фурор дело скульптора-мясника. Может, слышала о нём?       Эрза побледнела: разумеется, она слышала о серийном маньяке-убийце, терроризировавшем страну два с лишним года. Тот передвигался из города в город и убивал женщин, после чего потрошил их трупы, выкладывая имена из кусочков внутренних органов, словно фрагменты мозаики. Сама она не застала волны ужасающих убийств, но кровавые деяния преступника вспоминали на протяжении пятнадцати лет даже после его поимки.       — Пятнадцать лет я отсидел в одиночной камере, а обо мне до сих пор помнят, — оскалился в улыбке Джек. — Мне так нравится читать эти нелепые рассуждения экспертов, доводы и теории, причинно-следственные цепочки. Они строят такие заумные схемы, в попытке понять, что мною движет, а ведь всё предельно просто: убийство — это искусство, я же — творец, деятель, реализующий самые безумные людские фантазии. Меня боялись, а в глубине души восхищались моими творениями. Многие не способны принять жажду насилия в себе. Но стоит только открыть эту дверь, как начинаешь понимать саму человеческую природу. Чудовищную, но прекрасную. К чему бороться с тем, что присуще каждому из нас? Бессмысленная борьба отнимает силы, загоняет в угол, ограничивает рамками нелепой морали.       Я помню каждую из них по имени. Помню, как они умоляли, просили, обещали, клялись, угрожали. Помню их лица, их взгляды. Каждая в глубине души верила, что отыщет способ со мной договориться, а я смотрел на них и видел уже не людей, а прекрасные скульптуры из плоти. Их окоченевшие тела с росчерками крови на коже. Когда я впервые увидел тебя, Эрза, я подумал, что ты стала бы отличным пополнением коллекции, — Джек протянул руку и коснулся кончиками пальцев её щеки.       Эрза дёрнулась. Стул опасно пошатнулся. Он улыбнулся этой нелепой попытке, вновь протянул руку и заправил за ухо выбившуюся прядь.       — Я долго думал, какой скульптурой ты могла бы стать, — воодушевлённо продолжил рассуждать тот. — Эти мысли не давали мне покоя до вчерашнего дня. Все образы, что являло мне подсознание, были недостаточно хороши, но вчера я, наконец-то, нашёл ответ. Он опустил ладони ей на плечи, сжав их. Джек приблизил своё лицо к ней, его горящие энтузиазмом глаза оказались пугающе близко, а дыхание заплясало по коже.       — Лёгкая, свободная от оков плоти, подумал я. Только представь себе, бледный полупрозрачный призрак в ореоле красных волос. Тебе не нужно имя, эти мозаичные куски плоти отяжелят твою лёгкость. Ты ведь всю жизнь жила в оковах и заслужила свободу.       Благодаря Беатрисс у меня есть идеальный инструмент. Я отделю твою нежную кожу от грубости нутра. Освобожу от оков плоти и внутренностей. Подарю тебе лёгкость, что тебе и не снилась. Ты будешь подобно призрачному мороку трепетать на ветру.       Это станет идеальным завершением твоей внутренней борьбы. Ты обретёшь свободу, что так желала! Но для начала, — он резко поднялся, стул с грохотом упал на пол, — но для начала я должен понять всё до конца. Ты ведь поможешь мне понять?       Эрза кивнула, опасаясь, что стоит ей разомкнуть губы, и тут же вырвется полный ужаса и отчаянный вопль. Её била мелкая дрожь, сердце отчаянно колотилось. Она судорожно соображала, как ей потянуть время, как освободиться, как сбежать. Она не сводила взгляда со спины подбирающего рассыпавшиеся газетные вырезки Джека и изо всех сил старалась ослабить путы. Запястья горели: грубая верёвка сдирала кожу при каждом резком движении, но иного способа хоть как-то ослабить узел не приходило сейчас ей в голову.       — Вот оно, — внезапно возвестил о своей находке Джек.       Он поднял стул и вновь уселся напротив. На газетном листе была её фотография, заголовок над той гласил: «Жертва или убийца?»       Семнадцатилетняя Эрза Скарлетт обвиняется в убийстве своего отчима. Она была найдена с пистолетом в руках на месте преступления. Сама мисс Скарлетт не отрицает своей виновности. По словам обвиняемой, она спасала младшую сестру от насилия со стороны их отчима. Она уверяет, что мужчина неоднократно насиловал её сестру, а также угрожал расправой над их матерью, если та посмеет кому-либо рассказать об этом.       Однако мисс Скарлетт является единственным ребёнком в семье. В ходе следствия было выявлено, что у неё нет родственников подходящего возраста. Эксперты полагают, что в данном случае сработал защитный механизм с переносом пережитого насилия на вымышленный субъект. Причиной тому могла послужить детская травма: мисс Скарлетт довелось наблюдать насильственную смерть своего отца в возрасте двенадцати лет.       Все три месяца проведения расследования по делу мисс Скарлетт содержалась в психиатрической клинике. Однако психиатры пришли к выводу, что обвиняемая полностью осознавала окружающую реальность в момент совершения убийства. Никаких улик, подтверждающих насильственные действия отчима в отношении своей приёмной дочери, выявлено не было. Убитый Ричард Дивлих при жизни работал офицером полиции и был тем самым полицейским, кто спас девочку в день убийства её отца. Миссис Скарлетт подтвердила, что никогда не наблюдала за вторым супругом склонности к насилию или грубого отношения к дочери.       На состоявшемся в понедельник финальном заседании суда Эрза Скарлетт была признана виновной и приговорена к трём годам заключения. Ей надлежит отбывать наказание в женской колонии строгого режима.       — Расскажи мне, — Джек отбросил газетный обрывок в сторону. — Расскажи мне, как это было на самом деле. Я должен понять, я хочу узнать, какой путь ты прошла, прежде чем принять это решение.       — Мы с отцом гуляли по парку тёплым осенним вечером. Листья с деревьев давно облетели и шуршали под ногами, — тихо произнесла Эрза, не отрывая глаз от неровной рваной кромки пожелтевшего газетного листа. — Я плохо помню, почему мы задержались допоздна, не знаю, зачем отец решил идти через парк. Вечерами там обычно было безлюдно, но не в тот раз. К нам подошли какие-то мужчины, крепкие, плечистые. Они чего-то хотели от отца, разговор на повышенных тонах перешёл в драку, — она смотрела в пустоту. Перед глазами всплывали воспоминания былых дней, ужасные картины, которые она так отчаянно желала забыть: — Они избивали его очень долго. Я не помню, когда именно появился Ричард Дивлих. Помню только, что он стоял позади и держал меня за плечи, не давая убежать или кинуться к отцу.       Он заставлял меня смотреть на то, как его тело превращается в окровавленный бесформенный кусок мяса. Он уже был мёртв, а они продолжали бить его. В ход шло всё, что оказалось под рукой: сколотая пивная бутылка, железный прут, сучковатые палки. Ричард стоял и смотрел на происходящее и даже не пытался вмешаться. Я не помню ни лиц тех людей, ни того, что они кричали, помню лишь улыбку на его губах и чёрный блестящий бок пистолета в кобуре.       Вскоре он появился в нашем доме. Я не могла понять, почему мать так любезна с ним. Я пыталась докричаться до неё, но всякий раз оказывалась в кабинете психолога, слушая её взволнованный голос. Она всё повторяла и повторяла: «У неё навязчивые идеи, она путает вымысел и реальность. Помогите ей». Потом были бесконечные тесты и анализы, которые никогда ничего не выявляли, потому что в моей голове засела уродливая реальность, что страшнее любых фантазий.       Я уверена была, что научусь жить с этим, что смогу обмануть себя, но всё изменилось в тот день, когда он впервые заволок меня в бывший кабинет отца и заставил надеть первое бальное платье. Он требовал, чтобы я переодевалась и танцевала под музыку. Сам же наблюдал, сидя в темноте, удовлетворяя свои извращённые потребности, но со временем ему этого стало мало, — Эрза осеклась и подняла взгляд на Джека. Глаза того горели неподдельным интересом: его действительно интересовали мельчайшие подробности этой грязной истории её жизни: — Когда я попыталась рассказать обо всём матери, она даже не стала слушать меня. Однажды ночью он позвал меня в их спальню и, приставив дуло к её виску, когда она спала, велел мне молчать, если я не хочу увидеть, как её мозги украсят подушку.       Всё крутилось по одному и тому же сценарию: я приходила в кабинет отца, раздевалась, примеряла очередное платье и танцевала под музыку в темноте до тех пор, пока он не включал лампу. Потом же он рвал на мне одежду, валил на старый отцовский диван и… — она осеклась, губы дрожали. — Четыре года, — прошептала она, — четыре года подряд я пыталась не сойти с ума день за днём в темноте наедине со своими страхами в ожидании, когда зажжётся свет...       — Почему ты убила его в итоге? — прервал повисшее молчание Джек.       — Да потому, что он был больным ублюдком, сломавшим мне жизнь! — сорвалась она на крик, вскочив с места.       Ослабленные верёвки на запястьях размотались, соскользнув вниз, но ноги ещё были привязаны к стулу. От слишком резкого движения Эрза потеряла равновесие и рухнула на пол. От неожиданности Джек отшатнулся в сторону. Она потянулась к оставленному на полу пистолету, сжала в руках и, наведя на того ствол, щёлкнула предохранителем.       — Больным психованным ублюдком, таким же, как ты! — её руки дрожали, но с такого расстояния она едва ли промахнулась бы.       — Ты не выстрелишь, — уверенно заявил Джек, поднявшись на ноги. — Всё же в твоём случае ты — жертва. Овечка, однажды примерившая волчью шкуру, никогда не станет полноценным хищником.       — Не подходи, или, я клянусь, я угощу тебя свинцом. С такого расстояния точно попаду, если ты не умрёшь сразу, будешь подыхать, истекая кровью, — Эрза дёрнула ногой, повалившийся стул натянул верёвки, ножки развернулись в наскоро намотанных петлях. Она перехватила пистолет одной рукой и освободила ноги от ослабших пут. Отшвырнув верёвку, она поднялась на ноги и попятилась.       — Выстрелишь, и что дальше? Останешься наедине со своими воображаемыми чудовищами? — Джек сделал шаг вперёд.       — Всё лучше, чем наедине с тобой, — отступая, Эрза упёрлась спиной в стену.       — Это всё, конечно, забавно, но я утомился ждать, — он резко рванулся вперёд и с размаху ударил её.       Эрза вновь упала на пол, пистолет вылетел из рук и отлетел в угол. Она попыталась подняться, но Джек схватил её за плечо, развернув к себе. Следующий удар пришёлся по лицу. Левая щека и скула тут же онемели, голова закружилась, накатила тошнота. Эрза шарила по полу в тщетной попытке нащупать оружие, когда он перехватил её руки за запястья и прижал к полу.       — Из тебя выйдет отличный экспонат, это будет одна из лучших моих работ, обещаю, — выдохнул он ей в ухо.       Устроившись сверху и удерживая обе её руки одной своей, он рванул на себя её майку, ткань затрещала, разорвавшись. Окровавленные бинты повязки царапали кожу. Эрза пыталась сопротивляться, но все попытки не приносили никакого результата: Джек был куда сильнее и массивнее её.       Зажмурившись, она уткнулась лицом в собственную руку, мечтая о том, чтобы в комнату забрела какая-нибудь тварь и разорвала её на части. Пусть это будет химера, или гули, или существо из зазеркалья, не важно, что угодно.       — Отпусти её.       Эрза широко распахнула глаза, не доверяя своему слуху. За спиной Джека стоял Джерард. С левой стороны его лица у виска красовалась кровавая корка. Тускло поблёскивало в полумраке лезвие опасной бритвы, приставленное к шее Джека.       — Ну же, Джерард, не делай глупостей, мы ведь можем договориться, — прохрипел тот.       — Отпусти её и подними руки, а там потолкуем.       — Хорошо-хорошо, — Джек медленно разжал пальцы, выпустив её запястья, но лишь для того, чтобы рывком схватить за горло. — Хищник никогда не уступит другому свою жертву, — произнёс он, сжав пальцы.       Эрза вцепилась в его ладонь обеими руками, тщетно хватая ртом воздух, перед глазами стремительно появлялись чёрные пятна. Лезвие бритвы вошло в плоть. Она смотрела, как расходится в стороны кожа. Из рассечённой сонной артерии ей в лицо ударила мощная струя крови, залив мир вокруг алым. Эрза заслонилась руками, с отвращением ощутив, как стекает по коже кровь. С приоткрытых губ Джека сорвался последний неясный булькающий звук, заменивший предсмертный хрип. Закатив глаза, тот повалился на бок, наконец, разжав пальцы. Меж разошедшихся краёв страшной раны белела кость позвоночника. Кровь продолжала выплёскиваться наружу, заливая пол, но уже не била струёй, как первые несколько секунд.       — Эрза, — Джерард отбросил бритву и опустился на пол рядом с ней. Промокшие волосы липли к лицу. Кровь стекала по щекам, тяжёлые багряные капли срывались с кончиков волос. Джерард нерешительно коснулся её плеча, заглянув в глаза.       — Эрза, — вновь тихо позвал тот. Она моргнула и перевела на него взгляд. Глаза слезились, и мир вокруг казался размытым и нечётким.       — Пожалуйста... — едва слышно прошептала она, уцепившись руками за его безрукавку.       — Всё хорошо, всё позади, — Джерард порывисто обнял её, прижав к себе.       — Пожалуйста... только не включай свет... пожалуйста...