Полковник для беты

С каждым новым шагом становилось все тяжелее. Голова раскалывалась от боли, суставы выкручивало, да и всё тело просто горело огнем. К тому же зуд донимал до жути, так и хотелось содрать с себя кожу вместе с этими ненавистными прыщами. А еще хотелось остановиться, упасть и зарыться с головой в холодный снег, чтобы эти жар и зуд наконец-то ушли и хоть немножечко полегчало бы. Но Оли упрямо шел вперед, не позволяя слабости и панике взять над собой верх. «Я же бета, – твердил он себе, с трудом переставляя ноги, – а они омеги. Они могут быть слабыми, а я нет. Об омегах нужно заботиться, их нужно оберегать, ведь именно для этого беты и нужны. Именно так говорил дядя, а дядя всегда прав». Длинная вереница подростков медленно, но верно продвигалась вперед. Самых слабых, у которых болезнь проявилась раньше всего, везли на санях. Иногда к ним подсаживались наиболее уставшие и, проехав немного, уступали место другим. К сожалению, у них в распоряжении было только три упряжки, поэтому большинству приходилось передвигаться на снегоступах. Оли упорно вел Штырика под уздцы, указывая дорогу, и даже не мечтал присесть хоть на пять минут, ведь место в санях гораздо нужнее для слабых омег. Первая ночевка в снегах далась им очень трудно, поэтому Оли решил, что к базе они должны выйти любой ценой, без привалов, иначе после еще одной ночи уже не все смогут проснуться, а просто-напросто замерзнут. Вот они и шли с невероятным упорством вперед, преодолевая один километр за другим. В самые тяжелые моменты Оли начинал ругать себя за то, что отказался от помощи Брожека. На базе было много оленей, полковник выделил бы им достаточное количество упряжек, которые быстро доставили бы мальчишек из убежища. Только вот было одно большое «но». Оли доверял Брожеку и Хартонгу, но не другим альфам. Как поведут себя эти самцы, получив столько беззащитных омежек? Позволят ли они подрасти его мальчишкам или сразу же попытаются взять силой? Будут ли здесь любить и заботиться о них или после первой же течки превратят в живые инкубаторы? Если худшие опасения беты сбудутся, то он заберет своих омежек и уведет назад в убежище, а для того, чтобы это место оставалось безопасным, о его существовании никто не должен знать. К сожалению, силы беты оказались небезграничными. Едва на горизонте показались очертания огромного сооружения, как Оли оступился и повалился на снег. Встревоженный Рик бросился к нему, помог подняться на ноги, и обеспокоенно спросил: – Ты как? Сможешь идти? – Не знаю. Наверное, нет. Рик, видишь вдали вон ту громадину? – Ага, вижу. А что? – Это база. Нам как раз туда и нужно. Если что, то веди ребят туда. Понял? – А ты? – Я не дойду, а мест в санях и так нет. Поэтому ты сам доведешь остальных. – Я тебя не брошу! – надрывно закричал омега. – Бросишь, – уверенно заявил Оли, – если не меня, то кого-то другого. Мест в санях больше нет, и лучше спасать омег, а не меня. Пошли. Пройдя еще метров сорок, Оли в очередной раз запнулся, но удара при падении уже не почувствовал. Сознание покинуло его. Он не слышал криков Рика и других ребят, не видел альф, прибывших на встречу к ним с базы, не почувствовал, как его положили в сани и тепло укутали. *** Если сказать, что Алекс Брожек был в шоке, то это ничего не сказать. Он не мог понять, как столько времени такое количество детей могло выживать в подобных жутких условиях? Почему они остались одни? Где они жили? Почему их никто не нашел? И еще сотня «почему?», на которые альфа не знал ответа. Прибывших он приказал сразу заводить в ангар, где их уже поджидали врачи, ведь не стоило толкаться в тесноте КПП. Как только ворота открылись, помещение сразу же наполнилось напуганными, замерзшими детишками. Как оказалось, в шоке от сегодняшних событий пребывал не только Брожек, но и другие сотрудники базы. Они рассматривали детишек, словно восьмое чудо света, не зная, с какой стороны к ним подступиться, что нужно сказать или сделать. Ситуацию спас командир разведгруппы: – Полковник, все пятьдесят два человека доставлены на базу. Из них – один бета и пятьдесят один омега. – Где Оли? – Брожек будто бы отмер и окинул взглядом присутствующих, всматриваясь в детские лица, но не находя своего малыша. – Он в санях у Грега. Парень потерял сознание. Не дослушав говорившего до конца, Брожек бросился к указанным саням. В нетерпении откинув одеяло, тем самым напугав сидевших там детишек, он наконец увидел Оли, раскрасневшегося от сильного жара и расцветшего прыщами ветрянки. – Маленький мой! – воскликнул полковник, хватая его на руки. – Как же так? Всё будет хорошо, тебе сейчас помогут. Но Брожек не сумел отойти от саней и на пару шагов. Ему преградил путь решительно настроенный высокий паренек. Уперев руки в боки и грозно сдвинув брови на милой мордашке, он рявкнул, вернее, попытался рявкнуть: – А ну стоять! Куда потащил?! Немедленно положил его на место и больше не смей лапать! От такой наглости опешил не только Брожек, но и все присутствующие сотрудники базы. Омежки же, наоборот, сбились в плотную кучку и уставились на всех глазами волчат. Алекс теснее прижал к себе свою ношу и поинтересовался: – А ты кто такой будешь? Как зовут? – Я – Рикардо Райцек, – вскинув вверх подбородок, гордо заявил он. – И, так как после Оли я самый старший, то отвечаю за всех нас. Поэтому… – А я здесь самый главный, – перебил его альфа, – Алекс Брожек, и сейчас мне нужно отнести Олвина к врачам, ведь ему очень плохо. Кстати, вас тоже проводят в медицинский отдел. На этом терпение альфы закончилось, и он, бесцеремонно отодвинув опешившего омегу в сторону, отправился спасать своего бету. После этого остальные специалисты базы отмерли и приступили к своим обязанностям, пытаясь подступиться к перепуганной детворе. *** Оли было плохо. Оли было очень-очень плохо. Он находился в странном забытье. Иногда его сознание прояснялось, и он слышал людские голоса, а еще ему чудился голос Брожека. Бете сквозь жар лихорадки казалось, что альфа гладил его по лицу, укачивал и шептал какие-то успокаивающие слова. Душу Оли согревали подобные фантазии измученного болезнью мозга, и он цеплялся за свои грезы, как за спасательный круг. Спустя какое-то время болезнь отступила и Оли, вполне ожидаемо, очнулся в белоснежной палате в полном одиночестве. Он обвел грустным взглядом маленькую комнатку и устало прикрыл глаза. Совершенно непроизвольно в глазах неприятно защипало, и капли соленой влаги скопились в уголках глаз, грозясь в любую минуту пролиться. «А чего ты ожидал? Неужели думал, что ты кому-то нужен? Неужели надеялся, что такой видный альфа обратит на тебя внимание, когда рядом столько омег? – вопрошал расстроенный бета и сам себе тут же отвечал: – Да, думал! Да, надеялся! Вот такой я дурак!» Неизвестно, как долго продлились бы его страдания, но дверь открылась, и в палату вошел Брожек собственной персоной. Увидев, что бета смотрит на него осмысленным взглядом, он очень обрадовался и широко улыбнулся: – Малыш, как хорошо, что тебе уже лучше! – только присев на край кровати Оли, он заметил слезы в его глазах и сразу же обеспокоился: – Что случилось? Сильно болит? Где болит? А Оли только мотал отрицательно головой, не в силах сказать хоть слово от переполнявшей его радости. Пусть хоть на минутку, хоть по делам, но этот альфа пришел к нему! Полковник же на этом не остановился. Он ласково погладил парня по лицу, а потом, заметив, как тот облизывает пересохшие губы, помог ему напиться. – Оли, не волнуйся, теперь уже все хорошо. Все твои друзья в целости и сохранности. Ветрянкой, кроме тебя и Дженна, заболели еще семнадцать человек, а остальные здоровы, только немного истощены. Их поместили в отдельный блок, куда имеют доступ только омеги и беты, поэтому они в полной безопасности. – Правда? – с надеждой спросил Оли. – Конечно, правда! – а мысленно Брожек себя похвалил, что выбрал правильное направление в разговоре, предположив, что раз его бета столько времени прятал от всего мира своих омежек, то об их комфорте будет волноваться больше всего. – Если честно, то ты был в самом тяжелом состоянии, и за твое здоровье я опасался больше всего. – Спасибо, – чуть слышно прошептал в ответ бета. При этом его бледные щечки зарделись очаровательным румянцем. Это выглядело так мило, что Брожек едва удержался, чтобы не потискать свое сокровище. – Знаешь, малыш, ты меня очень удивил. Я даже подумать не мог, что где-то могут прятаться столько детей. Кстати, а где твой дядя? – Он… Он… – замялся парнишка, но понимая, что деваться некуда, сознался: – Он умер… За месяц до того, как я пришел к вам. – А как вы вообще оказались одни среди снегов? Расскажешь? – Расскажу… – обреченно прошептал парень.