Задание с последствиями

Пробираясь тайным подземным ходом из замка, Хэйли, укутанный в выданный ему длинный плащ с капюшоном, потирал ноющую после схватки руку и мрачно сверлил взглядом напряженную спину идущего впереди Дарга, советника короля, – как он правильно угадал, – а также начальника службы безопасности. Тот явно был не слишком доволен, что позади находится подозрительный наемник, однако перстень, надетый на указательный палец Хэйли, служил надежной гарантией его, Дарга, безопасности. Хэйли прикусил губу, еще раз прокручивая в голове недавний разговор с королем, в ходе которого он частично выяснил некоторые моменты относительно своего ближайшего будущего: что бы монарх ни задумал, держать наемника в темнице он не собирался. Нет, для осуществления своих планов Атальмиру Второму – «Но тебе, Хэйли, лучше называть меня Тальмиром!» – требовалась публичность. По настоянию советника Тальмир надел на наемника кольцо, в какой-то мере заменяющее рабский ошейник: причинить реальный вред королю и тем, на кого тот укажет, Хэйли теперь физически не мог, сбежать тоже, так как снять эту вещь у него не было возможности, а определить его местонахождение по ней было раз плюнуть. С другой стороны, в отличие от ошейника, Хэйли мог прямо высказывать свое мнение и был относительно свободен в своих действиях. Сначала Хэйли хотел просто выторговать право попрощаться с Муром, но потом решил все же рискнуть: если удастся выжить ему, то и Муру рядом, возможно, найдется место, а отказаться от него означало его приговорить. И, как ни удивительно, король дал ему свое разрешение, после чего повелел советнику приготовить все для торжественного представления Хэйли народу. Но в какой роли – не сказал. Судя по издевательской улыбке мужчины, сопровождающей его слова, наемнику это точно не должно было понравиться. Советник, похоже, прекрасно понимал, о чем речь, но расспрашивать его было бесполезно, он и так слишком остро реагировал на Хэйли. Берущий начало в спальне короля ход оказался на удивление длинным и вывел довольно далеко за пределы замка почти вплотную к лесу. Идущий первым Дарг немного повозился, чтобы снять магическую защиту на выходе, и вскоре Хэйли наконец оказался под открытым ночным небом. Полная луна хорошо освещала окрестности, и наемник понял, что Мур дожидается его совсем с другой стороны, там, где проходит центральная дорога. Советник тихо свистнул, и через несколько минут из-за деревьев показались трое стражников, ведущих в поводу двух коней. – Я не знаю, как отсюда добраться до места, – тихо признался Хэйли, когда они с советником оказались верхом. Дарг кивнул и выехал вперед: – Скажи, куда нам нужно, и держись пока за мной. Хэйли объяснил и следующие полчаса молча покачивался в седле, отгоняя назойливые мысли и страхи. Сейчас он мог только плыть по течению, но суматошное сердце не желало с этим смиряться и заставляло прилагать все силы, чтобы скрывать нервозность. Когда местность стала уже узнаваемой, парень попросил советника позволить ему встретиться с Муром наедине. Дарг с подозрением посмотрел на него, но, задержавшись взглядом на кольце, все же неохотно дал свое разрешение. Спешившись и оставив лошадь, Хэйли пошел мимо приметного бревна, лежащего на опушке, в сторону леса. Он даже не вздрогнул, когда советник с пренебрежением бросил ему вслед: – Рыба мороженая! Хэйли только сжал пальцы в кулаки и ровнее выпрямил спину, скрываясь за деревьями. Несколько минут он просто шел вперед, делая глубокие вдохи и медленные выдохи, а потом остановился и тихо произнес, почти прошептал: – Мур, выходи, я же знаю, что ты здесь. Ты мне очень нужен… Наемнику не пришлось долго ждать: он едва успел договорить, как к нему, словно ниоткуда, выскочил огромный серый лесной кот и тихо замяукал, толкая большой головой в бедро. Хэйли, откинув капюшон, тут же опустился на корточки и принялся чесать меховые уши: – Ты тоже думаешь, что я как мороженая рыба? Кот замяукал громче. Парень тихо засмеялся: – Что поделать, Мур, если я по-другому не умею. – Мяя! Хэйли приобнял теплую пушистую голову и прислонился своим лбом ко лбу кота. Животное, словно чувствуя серьезность момента, даже вертеться перестало. Хэйли сказал правду: он действительно не слишком умел выражать свои эмоции. Что, в общем-то, неудивительно. В Ордене он оказался, когда ему было лет семь-восемь, и, как ни странно, сейчас совершенно не помнил свою жизнь до того момента. Возможно, причиной тому была тяжелая продолжительная болезнь, перенесенная в том возрасте. Наставник сказал, что ребенка с сильным жаром и кашлем подбросили им буквально под двери. Хэйли лечили долго, он никак не шел на поправку, болтаясь на пороге между жизнью и смертью, а когда болезнь наконец отступила, его вместе с другими детьми-сиротами, которые оказались на попечении Ордена, приняли туда на обучение. Наверное, он должен был быть благодарен этим людям, что спасли его от смерти на улице и взяли на воспитание. Он и был, какое-то время. До тех пор, пока не понял, что обучение не исчерпывается тренировками тела и ума. Хэйли оказался очень сообразительным мальчиком и через какое-то время стал замечать многое из того, что раньше ускользало от его внимания. Физические контакты между воспитанниками тщательно сводились к минимуму, даже простые прикосновения, кроме как во время тренировочных поединков, мягко говоря, не поощрялись, зато сами наставники не скупились на ласку и легко могли погладить по голове в качестве похвалы за проявленное усердие. В какой-то момент Хэйли с ощущением брезгливости заметил, как другие мальчики, словно щенки, подворачиваются под руки учителей, выпрашивая поощрение. И какие у них при этом лица. Тогда он стал запрещать себе расплываться счастливой лужицей под ладонью наставника. Правда, внешне это никак не проявлялось: Хэйли быстро уяснил, что не такие, как все, здесь надолго не задерживаются, а куда они пропадают, думать не хотелось. Орден не был группой добрых волшебников. Здесь существовали жесткие правила и порядки. Заводить друзей тоже не стоило – Хэйли видел несколько раз, как учителя заставляли приятелей биться чуть ли не насмерть и подставлять друг друга, чтобы выжить. Поэтому он всегда держался один. Ему еще повезло: наставник, сочтя его достойным усилий, на два года взял мальчика в путешествие, во время которого им нужно было притворяться отцом и сыном. За эти два года Хэйли многое узнал о жизни обычных людей, особенно когда наставник, воспользовавшись связями и заручившись рекомендациями «друзей», оставил его в семье обедневших аристократов на шесть месяцев, заплатив им за присмотр за «сыном», а сам якобы отправился на лечение к известному, но живущему на другом конце света целителю. Супружеская пара и двое их детей – мальчик и девочка – приняли Хэйли очень хорошо, искренне сопереживая ребенку, «недавно потерявшему мать, а теперь покинутого отцом». Поначалу Хэйли дичился, хотя и знал, что наставник строго спросит с него после завершения испытания, а потом немного оттаял. Да, за миром он все равно наблюдал словно через полупрозрачную пленку и не слишком умел выражать свои эмоции, иногда даже не понимая, что нужно чувствовать, но к моменту возвращения в Орден знал уже наверняка: в настоящем доме люди ведут себя совсем по-другому, а в Ордене только жалкая пародия на отношения. Видя, как с каждым годом ужесточается обучение и отсев учеников, Хэйли не понимал, почему он все еще здесь: быстрый, ловкий, хитрый – но явно слишком себе на уме. Выбраковка, по-хорошему. Даже с таким урезанным эмоциональным миром он все равно выделялся на фоне других учеников, равнодушных подростков с пустыми глазами, и никакие хитрости скрыть этого не могли. Однако от него почему-то не избавлялись. Даже когда он спас детеныша лесного кота, вытащив его из волчьей ямы, а потом каждую свободную минуту пропадал в лесу, выхаживая его. Когда зверь поправился, наставник приказал его убить, и Хэйли сказал ему, что уже сделал это. Он стал осторожнее, перенес лежбище Мура в другое место, но прекрасно понимал, что никого не смог обмануть. И ждал наказания. Однако ничего так и не произошло. А через несколько месяцев Хэйли, достигшего семнадцатилетнего возраста, отпустили на вольные хлеба, обязав, как и других «выпускников», появляться иногда для отчета и выполнять от случая к случаю задания Ордена, а также регулярно отчислять ему часть своего заработка. Хэйли с Муром исходили всю страну вдоль и поперек, иногда кот даже помогал наемнику, но чаще всего просто жил в лесу неподалеку от того места, где тот брался за работу. Хэйли не был новичком, к тому же его принадлежность к Ордену – а наемники, воспитанные в нем, ценились на вес золота – уже не надо было доказывать работодателям, он давно уже выполнял заказы под присмотром наставника. А теперь просто нужно было делать это без него. И Хэйли был почти счастлив. Несмотря на свои сложности, парень без всяких проблем исполнял на задании любую роль, играл любую нужную эмоцию, когда это было необходимо. Не по-настоящему, но очень достоверно. Что касается личной жизни, то у Хэйли ее не было. Когда воспитанники достигали четырнадцатилетнего возраста, наставники приводили к ним специально обученных женщин, но до выпуска таких визитов больше не повторялось. Вот последнему обстоятельству Хэйли, пожалуй, был рад. Его первый раз запомнился ему полным отсутствием желания и мучительной необходимостью «сдать экзамен». Ситуацию спасло только то, что женщина оказалась действительно умелой, и в итоге Хэйли почувствовал не удовольствие, но хотя бы облегчение. И только за два года относительно вольной жизни парень понял, что его привлекают исключительно представители своего пола. Правда, он настолько не хотел никого впускать в свое личное пространство, что делил с кем-нибудь постель исключительно для удовлетворения физиологических потребностей и только тогда, когда телу уже было совсем невмоготу. Ночь целиком он с мужчиной никогда не проводил: сделал дело – и выставил партнера за дверь или ушел сам. Повторных встреч не было. Удар тяжелой головы Мура чуть не опрокинул наемника на спину, вырывая из воспоминаний. – Прости, задумался, – повинился Хэйли и внимательно посмотрел в глаза другу: – Мы с тобой обязательно должны выжить, хотя настолько плохи наши дела еще не были. В этот раз я не смогу навещать тебя, поэтому хочу, чтобы ты пошел со мной. – Мяя! – кот лизнул Хэйли в нос. Парень вытерся рукавом и схватил кота за уши, удерживая его голову. – Я совершенно серьезно. А потом я обязательно придумаю, как сделать так, чтобы кто-нибудь о тебе позаботился. Мур жалобно мяукнул после этих слов, но Хэйли только строго на него посмотрел: – И ты должен будешь слушаться меня беспрекословно! Кот наклонил голову. Почесав его за ухом, Хэйли поднялся, провел рукой по макушке, приглаживая растрепавшиеся черные волосы, и, перевязав черную ленту на конце косы, двинулся в сторону оставленного на опушке советника. Когда наемник появился из-за деревьев в сопровождении кота, Дарг только хмыкнул: – Если он сбежит, второй раз я тебя за ним не отпущу. – Не сбежит, – спокойно ответил Хэйли, забираясь на лошадь. Мур с послушным видом остановился неподалеку. – Куда мы сейчас? – Сначала в охотничий домик, – соизволил ответить советник, трогаясь с места. – Ты посидишь там несколько дней, пока я все не подготовлю. А потом я проведу тебя тайной тропой через границу, чтобы обратно ты въехал уже торжественно со свитой и отправился в сторону официальной резиденции короля, – он скривился, но больше ничего не сказал. Дарг совершенно не скрывал свою неприязнь, и Хэйли предпочел больше ни о чем его не расспрашивать. Через три часа неторопливой езды по лесу наемник и бегущий рядом с лошадью Мур следом за Даргом приблизились к добротному двухэтажному деревянном строению и, получив от советника краткие указания, вскоре остались одни. Запасы еды в доме были, звери из леса никуда не девались, родник располагался неподалеку – так что жить здесь было можно спокойно несколько недель, а то и больше. Но Хэйли провел тут только четыре дня, в течение которых снова старался не забивать голову бесполезными мыслями, однако плохо спал по ночам, мучаясь от неизвестности. Если бы не Мур, постоянно крутящийся рядом, парню бы пришлось совсем худо. И когда наконец их уединение было прервано бесцеремонно ввалившимся в двери Даргом, втащившим за собой большой узел, наемник ему даже обрадовался. – Закончился твой отдых, доброту короля пора отрабатывать, – советник мерзко улыбнулся, и радость Хэйли сразу же увяла. – Здесь, – Дарг кивнул на узел, – то, что тебе понадобится на первое время, чтобы потренироваться, а через несколько часов отправимся к границе, там будут ждать твоя свита и остальные вещи. – Потренироваться? – недоуменно переспросил Хэйли. – А ты сам посмотри. Дарг отошел в сторону с очередной неприятной улыбкой. Судя по всему, даже если он и не одобрял затею своего государя, то все равно собирался как следует поглумиться над наемником. Хэйли подошел к вещам осторожно, как к ядовитой змее. Медленно развязал узел и, рассмотрев то, что в нем лежало, с непониманием перевел взгляд на Дарга: – Но это женские вещи… – Все верно, – ухмылка советника сделалась совсем паскудной, – ты же теперь невеста короля, прибывшая из далеких диких стран. Хэйли почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Нет, на Дарга он не злился, но сейчас парень очень остро пожалел, что убийство короля не увенчалось успехом. Сжав зубы так, что на скулах заиграли желваки, Хэйли минуту молчал, пытаясь успокоиться. Все это время Дарг с глумливой улыбкой наблюдал за ним. – Я не похож на женщину, – наконец выдавил наемник, когда понял, что с языка уже могут сойти не только нецензурные слова. – О, король думает иначе, – Дарг окинул его насмешливым взглядом с ног до головы, – ты весь такой тоненький, изящный, а личико какое! Ну и коса твоя длинная – чем не женская? Осталось только в платье нарядить – и экзотическая красавица с ручным котом-переростком готова. Ну да что взять с жителей дальних стран, все ж дикари! Советник откровенно издевался, и что-то подсказывало Хэйли, что он во многом повторяет слова короля. – Я все равно не похож, – сделав над собой усилие, повторил наемник. – Ладно, – отбросив веселье, сказал Дарг, – время дорого. В чем-то ты прав: издалека за девушку сойдешь, а вблизи, как тебя ни наряжай, все-таки возникнет много подозрений. Поэтому король позаботился вот об этом, – он вытащил из кармана крошечный кристалл овальной формы на тончайшей, почти невидимой, серебряной цепочке, – этот артефакт полноценную иллюзию не потянет, но зато уберет все шероховатости и подправит твою внешность в нужную нам сторону, а заодно голос и походку. И развеять его действие со стороны невозможно, только если сам снимешь. Конечно, поскольку именно король вложил частицы силы в этот предмет, он-то будет видеть и осязать через его иллюзии, но все остальные окажутся одураченными. Атальмир никогда не делает что-то наполовину. Хэйли почувствовал, как у него буквально опускаются руки. Да и что он мог сказать? Но к королю он стал испытывать все более сильные эмоции. Далекие от положительных. Словно вторя его состоянию, за дверью завыл Мур.