Спаси меня после смерти...

Когда Склепова наконец-то вернулась домой, Бейбарсов и Таня сидели на том самом диване, который так любил лакомиться гостями, и молчали. Несколько раз подряд отвратительная махина, которую Гробыня уже и не помнила где купила, пыталась щёлкнуть своими пружинными зубами и съесть если не рыжеволосую, то хотя бы некромага, но после этого доносился странный булькающий звук, и диван сразу же терял аппетит – кажется, Глеб был немного несъедобен, а Таня сидела слишком близко к нему, чтобы её можно было съесть. Гробыня хотела было уже отметить, что это не особо-то и культурно – так нагло перевоспитывать диван, но говорить ничего не стала. Бейбарсов даже внимания на неё не обратил – его, казалось бы, интересовала только сидевшая рядом Таня. Сначала Склепова, поймав взгляд Бейбарсова, подумала грехом, что Глеб всё вспомнил, но после осознала – это не так. Ничего он не вспомнил, просто у некромага есть противная особенность наступать на одни и те же рыжие зеленоглазые грабли. - Брысь с моего дивана, он кусается, - махнула рукой Гробыня. Бейбарсов внимательно посмотрел на неё, словно видел перед собой какую-то сумасшедшую, и просьбу проигнорировал. - Диваны не кусаются, - спокойно отметил он. Гломова сейчас дома не было, иначе он спокойно пояснил бы, что отвратительные диваны ещё как кусаются, и продемонстрировал бы парочку отметин на руках, но Глебу хватало и своих шрамов. Таня говорила – предостаточно. Склепова сначала порывалась проверить на личном опыте, но после решила всё-таки не дёргать бывшего однокурсника. Лучше на Гунины синяки смотреть будет, чем на следы от ожогов и почему-то полностью зажившее правое плечо, на котором, как она мельком видела, осталась лишь тонкая, практически незаметная царапина. - Это ты так думаешь, - хмыкнула Склепова. – На самом-то деле, Бейбарсов, наш даже ест людей. - Этого не может быть, - упрямо мотнул головой Глеб. Склепова хотела было что-то пояснить, а после перевела взгляд на до этого молчавшую Таню и вдруг увидела трость, ту самую, с которой Бейбарсов прежде был неразлучен, валяющуюся на полу. - Что произошло? – мрачно поинтересовалась Гробыня. - Аукцион, - тихо прошептала Таня себе под нос. Гроттер отчаянно старалась сдерживаться и не показывать виду, но было заметно, что она плакала – Бейбарсов посмотрел на неё, тут же отводя взгляд, словно желая увериться в том, что утренняя истерика не повторяется… Что же случилось? Гроттер поднялась на ноги и подхватила трость. Она бросила взгляд на Бейбарсова, но тот даже не попытался потянуться к своему оружию, и спокойно подошла к Гробыне, не подавая виду, что хочет поговорить. - Что тут было? Почему ты уносишь трость? - Не говори при нём о магии, - вместо того, чтобы пояснить собственное поведение, спокойно ответила Таня. – Никогда не говори при нём о магии, поняла? - Да почему?! Рыжеволосая молчала достаточно долго. Бейбарсов смотрел на неё весьма внимательно, словно ожидая увидеть, что будет делать Таня, но говорить ничего не стал… Склепова совершенно ничего не могла понять. - Слушай, ты пояснишь мне или нет? – холодно поинтересовалась она. – Я же должна, в конце концов, понимать, что происходить, а ты… - У него нет магии, - тихо ответила Таня, стараясь говорить так, чтобы Бейбарсов совершенно ничего не услышал. – Ты понимаешь, что… Дубодам выпил. Теперь Склепова наконец-то поняла, почему Бейбарсов упорно не верил в то, что диван кусается, почему не желал реагировать на её убеждения, да и вообще не особо-то и прислушивался к тому, что заявляла Склепова. Это не просто было ему неинтересно – он не слушал потому, что эти воспоминания нечто странное блокировало… И магии у него не было. Люди стареют. Склепова сама об этом думала – но Бейбарсов всё так же выглядел на свои… Сколько там ему? Двадцать три? Не больше точно – Гробыня даты не помнила, но Бейбарсова старшим двадцати пяти было назвать весьма трудно. Даже шрамы и синяки не мешали, к тому же, на лице они практически зажили, а спина когда-то заживёт. Руки тоже. Глеб не состарился, потому что ему не давала магия. Потому его и казнили – у него не получилось отобрать душу, он не расставался с жизнью из-за собственной старости, и пожизненное заключение грозило ему разве что постоянным опустошением… А Кощееву надоели пытки. То, что они были, Склепова точно знала – просто так подобные шрамы не появляются, а некромаги свою силу не теряют. Шрам на шее практически пропал, но Гробыне казалось, что она практически видела его – некромага казнили. Как у него хватило вообще сил исцелиться, это большой вопрос. Но хватило. Только пришлось обменять их на собственную память – и теперь от Бейбарсова осталась только оболочка и всё такой же вредный характер, как и в прошлом, а сила, могущество, память – всё это пропало… Навсегда ли? - Так, некромаг, вставай давай с дивана и хватит рисковать собственной жизнью! – Гробыня не собиралась беречь хрупкую нервную систему Бейбарсова и называть его каким-то другим словом. Некромаг – он и в Дубодаме, и на Лысой Горе некромаг, а Танька делает глупость, пытаясь оградить Глеба от всей этой ерунды. Пусть вспоминает! В глазах Гроттер мелькнуло что-то вроде обвинения, и она поспешно посмотрела на Бейбарсова, но тот упорно молчал, столкнувшись взглядом со Склеповой и не собираясь отводить глаза. Раньше – Таня была готова поклясться, - тёмные глаза некромага всё-таки были чуточку светлее, а сейчас откуда-то из глубин подымалась былая тьма. Практически та же чернота, что и в прошлом, только сейчас более скрытая за карой пеленой… - Аня, прекрати, - наконец-то не выдержала она, дёрнув подругу за руку. – Ты с ума сошла, что ли? Я не понимаю, чего ты добиваешься? - Чтобы он наконец-то понял, что он, - Склепова подлетела к Бейбарсову, который наконец-то соизволил подняться, - некромаг, а не какая-то лопухоидная тряпка! Тьма взорвалась. Бейбарсов был уверен – ещё мгновение назад совершенно ничего не было, а сейчас откуда-то вновь появилось то самое отвратительное раскалённое железо, да и… Что происходит? Перед глазами всё плыло, а слово "некромаг" клеймом вспыхнуло перед глазами. Бейбарсов сжал зубы, сдерживая крик боли – голову разрывало буквально на мелкие частицы, и ему хотелось хотя бы как-то унять собственную боль, а эта проклятая девушка с разноцветными волосами стояла на пути. - Видишь, что ты наделала? – прошептала Таня, хватая Бейбарсова за руку – она явно не особо-то и боялась его, но почему-то не особо спешила потакать всему тому, что только делал Бейбарсов. – Глеб, пойдём! Бейбарсов подчинился и медленно направился следом за Гроттер, оглянувшись на мгновение и смерив Склепову обжигающим взглядом. - Ну и иди, Давикотиков! – воскликнула она. Гробыне почему-то стало страшно. Она подумала, что, пожалуй, не стоило пытаться заставить Глеба вспомнить что-то – ему это явно не пошло на пользу, скорее только во вред, а Таня… Таня будет думать, что она специально. Ну с ней, с этой Гроттер, конечно можно разобраться, но некромаг в доме – пусть и всё забывший и потерявший магию некромаг в доме до добра не доведёт. Склепова подошла к дивану, проводя кончиками пальцев по его обивке и недовольно вздыхая – что-то он ей упорно напоминал, и девушка никак не могла понять, что именно – тут что-то изменилось и… Гарь. В комнате отчётливо пахло гарью. - Не перевариваешь ты некромагов, да? – усмехнувшись, протянула Склепова. – Бывает… Да ладно, переживём как-нибудь. Откуда-то сверху донёсся грохот, но Гробыня всё-таки не особо спешила подниматься и проверять, что там происходит, всё ещё опасаясь того, что некромаг вновь вспомнит всё, что было, и выгонит её каким-то заклинанием. А это её дом! Гробыня не жалела, что решила помочь – но, тем не менее, это было достаточно опасной затеей… …Гроттер вновь бросила взгляд на трость и покачала головой, стараясь заставить себя не думать о том, как прежде действовало магическое оружие. - Некромаг, значит? – криво усмехаясь, поинтересовался Бейбарсов. - Что-то не так? Гроттер думала, что ему плохо только потому, что такую физическую боль вообще весьма трудно перенести, а Глебу вот приходилось. Но теперь поняла, что ошибалась. Глеб мог бы перетерпеть многое – вот только что-то сломалось где-то в сознании, превращая его в самое настоящее чудовище. И слава богам, что Бейбарсов совершенно ничего не помнит! Она переживёт то, что он забыл, как любил её, а вот всё остальное – это лучше попросту забыть. Гроттер всё это время не думала ни о чём другом – ей отчаянно хотелось спасти Бейбарсова, и если прежде она могла считать это делом нескольких дней, то сейчас подобная уверенность куда-то моментально пропала, словно и не было её. Сейчас Таня была уверена в том, что на самом-то деле с Бейбарсовым придётся быть каждый день, не отходить от него ни на метр. Лишь бы отошёл. - Тебе плохо? – тихо спросила она, присаживаясь рядом. – Может быть, я… - Всё в порядке. Я способен справиться с собой сам, - грубо ответил Бейбарсов. – Так что мне, наверное, пора. - Куда?! - Ну, у меня же был какой-то дом, - пожал плечами Бейбарсов. – Или даже не было – я не хочу тебе мешать. - Ты мне не мешаешь, - с уверенностью воскликнула Таня. – Послушай, я… Договаривать никакого смысла не было. Взгляд некромага помутился, и он вдруг едва ли не свалился на подушки, кривясь от боли – очередной приступ настиг его как-то совершенно не вовремя… Если такое слово вообще уместно. Гроттер содрогнулась и вскочила на ноги, пытаясь понять, что же ей сделать, чтобы хоть как-то помочь Бейбарсову – тот, сцепив зубы и прикрыв глаза, боролся со своими внутренними демонами, пытаясь вырваться на свободу. - Не уходи, - прошипел он. Это больше походило на проклятие, чем на просьбу, но Таня осталась. Уйти она не могла. Это было выше её сил. Гроттер присела на край кровати и провела кончиками пальцев по тёмным волосам, пытаясь как-то успокоить некромага – тот шумно дышал, но уже вроде бы не испытывал той боли, что прежде. Отпустило. Таня не помнила и не понимала, сколько прошло времени – она была уверена, что просидит здесь столько, сколько ему будет нужно. Лишь бы быть уверенной в том, что… Что когда-то Бейбарсову действительно станет лучше. Намного лучше.