Спаси меня после смерти...

Гроттер сама не понимала, что так сильно тянуло её домой. Точнее, это был даже не её дом – это было нечто странное и чужое, принадлежавшее Гробыне, но, тем не менее, она не предоставила себе выбора. Денег из-за выкупа трости у неё осталось слишком мало, и Гроттер прекрасно понимала, что их не хватит для того, чтобы жить где-то отдельно, вот только всё равно не особо-то и хотелось верить в то, что будет когда-то дальше. Пока что следует жить так, как живётся – она по крайней мере, наверное, сможет сохранить Бейбарсову жизнь, а это уже достаточно важно. Это слишком важно. Гроттер понимала. И не хотела задумываться над тем, что будет, если у неё ничего не получится, а Склепова, устав от выходок некромага, попросту выставит их за дверь. Таня почувствовала, что что-то не так, уже тогда, когда только увидела крышу дома Склеповой. А окончательно это осознала, когда увидела Ваньку у открытой двери. На улице было холодно – зима так и не просыпалась большим количеством снегов и отозвалась лишь сплошным холодом, но… Но что поделаешь? Сейчас Валялкин стоял на морозе и усмехался кривовато, явно чего-то ожидая, а в двери замер Бейбарсов, смотревший на соперника. Тане подумалось – вспомнил. После, когда она оказалась совсем уж близко, то поняла, что ничего Бейбарсов не вспомнил, а просто ненависть осталась у него в крови, словно слилась с ним – он никогда не смирится с тем, что существует Иван, а Валялкин… Ванька всегда был добрым человеком, но сейчас, наверное, вспыхнуло что-то, что осталось от нитей, протянутых через Зеркало Тантала. - Таня! – Валялкин оглянулся, внимательно глядя на девушку, и она через силу заставила себя улыбнуться. Всё будет хорошо, Ванька всё поймёт и не станет настаивать на том, чтобы она вернулась. Это ведь логично! Он, по крайней мере, прекрасно должен понимать, что Бейбарсов сейчас не в том состоянии, чтобы она просто так взяла и оставила его здесь, бросила одного в таком состоянии, в котором нормального человека оставить нельзя. - Привет, Иван, - улыбнулась она. – Я рада тебя видеть. На самом деле Таня была не так-то уж и рада, но она ему скажет? Убирайся, видеть тебя не хочу? Нет, потому что это не так, совсем не так. Гроттер покачала головой и посмотрела на Бейбарсова, который наконец-то посторонился, пропуская Таню, а после вновь враждебно посмотрел на Ивана. - Глеб, прекрати, не будь ребёнком, - спокойно ответила она, улыбаясь Бейбарсову. – Давай, пойдём в дом. Ванька, ты тоже заходи! Зачем? Зачем она его зовёт – чтобы поиздеваться над самой собой? Нет, зовёт потому, что слишком уж совестно ей почему-то стало, что она не может просто так позволить ему быть рядом с собой и что она его бросила. Потому что это считается неправильно, потому что её осудят за то, что она сделала, потому что она рушила собственные клятвы. Просто – потому что. - Таня… - Бейбарсов посмотрел на неё и вновь перевёл взгляд на Ивана. – Ты уверена, что его вообще следует пускать? - А почему нет? – удивилась Гроттер. - Ладно, - пожал плечами Бейбарсов, пропуская всё-таки Валялкина, который с благодарностью кивнул Тане и открыл собственный рюкзачок. Тангро счастливо взмыл в воздух, носясь кругами по маленькому домику и ловя удивлённые взгляды со стороны Бейбарсова. Тот прежде и верить не собирался в существование подобной твари, а сейчас… - Дракон, - криво усмехнулся Глеб. - Да. А что? – удивилась девушка. – Что-то не так, Глеб? - Всё в полном порядке, - криво усмехнулся он. – Просто идеально. По дому твоей подруги летает карликовый дракон, а к тебе пришёл в гости непонятно кто, но в принципе со мной всё хорошо. - Да ладно тебе, - Таня попыталась выглядеть как можно более спокойной и не особо нервничать. Она не имеет права. Она не должна предавать то, во что сама столь отчаянно пытается верить. Гроттер почему-то вдруг отчаянно захотелось поцеловать некромага – она понятия не имела, откуда появилось это глупое желание, ещё и при Ваньке… Перестать смотреть ему в глаза. Бейбарсов всегда был некромагом – даже теперь, когда забыл об этом и потерял дар, он так и не утерял собственный проклятый магнетизм, и вряд ли у кого-то получится отобрать у него способность соблазнять девушек одним только взглядом. Слава богам, Бейбарсову этого особо не хотелось, а на неё прежде не действовало, но сейчас что-то весьма резко изменилось. Ивану следует уехать. Это Таня осознала практически сразу, но как сказать о собственном решении Ивану? Тот явно приехал для того, чтобы вернуть её… Валялкин осмотрелся тем временем в доме и присел на краешек дивана. Тот пока что не спешил кусаться и не особо радовался тому, что на нём сидели – Гроттер с улыбкой вспомнила о том, как Склепова пыталась согнать оттуда Бейбарсова. Глебом только подавиться можно. Особо не покусаешь – вот, так же у Кощеева не получилось, хотя тут, судя по количеству шрамов у Бейбарсова, старался весьма серьёзно и не желал отступать от собственной цели ни на один шаг. "Глеб Бейбарсов, казнён". Валялкин, широко раскрыв глаза, внимательно смотрел на лист бумаги, который лежал на небольшой тумбочке. - Таня, - прошептал он. - Что? – Гроттер вообще-то ходила за продуктами, и сейчас отправила Бейбарсова перекладывать их в холодильник. Холодильник был зубастым, но перед Глебом свои тайны пока что не открывал, так что обычно раскладыванием продуктов занимался именно некромаг – а поскольку плита и нож тоже на него не бросались, а готовил Бейбарсов если не хорошо, то лучше Тани и Склеповой, то на кухне приходилось пребывать в основном ему. Гломов шипел, что его могут отравить, то почему-то спокойно ел, а вот Бейбарсов за общий стол не сел ни разу. Таня его понимала. Она сама порой мечтала о том, чтобы оказаться в одиночестве, поэтому сейчас приходилось спокойно реагировать на то, что происходило, и пытаться как-то наладить отношения с Бейбарсовым. Он здесь уже неделю, и вроде бы как успокоился и стал нормально себя чувствовать – ну, относительно, вот только… Она не может его оставить. Это будет означать для Глеба только одно – смерть, - а позволять умирать Бейбарсову Гроттер не собиралась. Никогда. - Ну что же, - промолвила как можно спокойнее девушка, обращаясь к Ивану, - ты приехал надолго? - Только не говори, что этот Бейбарсов – это действительно ходячий труп, который случайно оживился, - прошептал Валялкин. - Что? Нет! – воскликнула Таня. - Нет?! – хмыкнул Валялкин. – Его казнили, понимаешь, казнили! И он не может быть живым! Ванька протянул Гроттер бумагу, на которой был изображён отвратительный приговор – едва ли не виселицу с Бейбарсовым пририсовали. Хотя нет. Гильотину. - Ванька, это просто ошибка. Ты веришь такой ерунде? – холодно поинтересовалась Таня. – Неужели и вправду, Ванька… Она отвернулась, не договорив. Откуда такое раздражение в её голосе? Почему она сейчас реагирует подобным образом и почему едва сдерживается, пытаясь успокоиться и не думать о том, что сделал Иван и что он только что собирался сказать? Зачем… Почему так? Рыжеволосая отмахнулась от глупых и совершенно отвратительных мыслей о том, что не зря она, наверное, просто так сбежала от Ивана, прикрываясь, кажется, попытками наладить отношения с друзьями. Тогда она верила в то, что… Да нет, не верила. - Он жив, Ванька. Когда мы со Склеповой его нашли… Вань, ты себе не представляешь, какой это был кошмар, - Гроттер прикрыла глаза. – Он… Он мало того, что едва дышал – ты не понимаешь, вся его магия попросту ушла на исцеление! - И ты решила его пожалеть? - Не будь жестоким, - строго ответила Таня. – Я не могу его бросить, иначе он попросту не выдержит того, что происходит – такие травмы не переживают. - Тем не менее, твой некромаг как-то пережил. - Ванька! – вскричала девушка. – И как тебе не стыдно, в конце-то концов, говорить такие гадости?! Она даже не стала возражать. Она просто не хотела бросать Бейбарсова… вот в такой ситуации. Не могла, не имела права – и действительно, в самом деле совершенно не желала просто так позволить ему погибнуть. - Это мой долг. Ванька молчал. Он понял, что Таня не вернётся, ещё в тот момент, когда на пороге его с какой-то радости встретил Бейбарсов. - А что Анька, что Гломов? Гуня же его терпеть не может, - спокойно промолвил Иван. – При чём взаимно. - Глеб ничего не помнит, а Глом… Он смирился, - спокойно ответила Таня. – Это нормально – просто… Валялкин кивнул. Нормально. У него остался всего лишь один вопрос без должного ответа, и тот казался каким-то страшным и пугающим, словно Гроттер могла сказать что-то куда более противное и страшное, чем уже успела сказать. - А что мы теперь будем делать со свадьбой? – с определённой надеждой уточнил Валялкин. Странное дело – казалось, он до последнего верил в то, что сейчас Таня скажет, что вернётся, потому что их отношения для неё слишком ценны. Какие там ценности, она нашла себе некромага и уверена теперь в том, что обязана быть рядом с ним! А Валялкин прекрасно понимает, что не имеет права возражать и корить её, потому что частично она всё-таки права, пусть только на какую-то несчастную одну сотую, но всё-таки права, и никуда ты уже от этого не денешься. - Ваня, ты же понимаешь, я не могу его бросить в таком состоянии. Я… Уже раз не стала его искать, видишь, чем закончилось? Ванька кивнул. Он это почувствовал и прежде – просто не мог осознать, вымолвить, решиться и принять подобное решение девушки. Сейчас… Сейчас он тоже не мог, если честно, но какой выбор, если Таня не желает возвращаться? Не стоит умолять – она будет неумолима, и это понятно, как белый день. Ванька попытался поймать Тангро – тот вылетел с кухни с какой-то колбасой в зубах, и Гроттер лишь усмехнулась – не такой уж и злой Бейбарсов. Даже дракон, как видно, не особо против его компании, так что Ванька зря так плохо о нём думает. - Мы поедем обратно, - промолвил Иван. – Думаю, мы когда-то ещё увидимся с тобой… Да? - Да, наверное, - согласилась Гроттер, не веря в свои слова. Они увидятся. Когда-то потом они обязательно увидятся, а пока в этом, как и в отношениях, нет ни капли здравого смысла.