Спаси меня после смерти...

Бейбарсов внимательно осматривал пёстрые улицы – прежде всё это было для него не особо интересным, но сейчас, кажется, некромагу вдруг захотелось понять, где именно он живёт, и Глеб с некоторым отчаяньем осуществлял собственные желания. Таня улыбалась, позабыв обо всём, что случилось утром, и получала удовольствие от свежего, морозного зимнего воздуха. Какая красота. - Как тебе? – кивнула она на какое-то странное, слишком уж причудливое здание, на котором красовались портреты учредителей – просто на стенах, словно это вдруг вошло в моду. На самом деле, не вошло, а вышло, причём уже лет десять назад, но картины никто стирать не собирался. Фишка рекламного агентства – устарелые методы для отпугивания посетителей. На Лысой Горе это было принято и даже популярно, поэтому рекламщики собственных клиентов не отгоняли. Портреты тоже не мешали. - Отвратительно, - протянул Бейбарсов. – Совершенно неестественный вид и весьма глупое соотношение цветов. - В тебе опять проснулся художник? – весело спросила Таня. - Опять? – удивился Глеб. – А я когда-то рисовал? Гроттер хотелось сказать, что нет, но это было бы откровенным враньём, и она, спустя несколько минут сомнений, спокойно кивнула, пытаясь понять, каковой должна была бы быть реакция Бейбарсова. - Весело, - улыбнулся вдруг радушно парень. – Не ожидал от себя тяги к культуре. А кем я вообще был? Некромагом, хамом, практически убийцей и жуткой сволочью с обаянием, которым веяло за тысячу километров. Это ему, что ли, сказать? - Ну… - Гроттер покачала головой. – Оно тебе надо – знать, кем ты был? – Таня вздохнула. – Главное, реальность намного лучше и… - И кого я убил? - Никого! – поспешно воскликнула Таня – хотя бы этот грех Бейбарсов на себя не взвалил, и на этом ему огромное спасибо, а то не хватало ещё ей быть влюблённой практически до безумия в убийцу. Поняв, что подумала, Гроттер содрогнулась. Влюблённая до безумия. А ведь правда всё-таки. Она и не ожидала, что в голову придёт вот такая ерунда, но вдруг поняла, что действительно только что мысленно, и спасибо, что хоть не вслух, признала, что была весьма сильно влюблена в Бейбарсова, и… И есть влюблена тоже, потому что никто у неё чувств отбирать не собирался, а если бы и собрался, то уж точно не смог бы - как ни крути, с какой стороны не смотри, а фамильное упрямство так и лезет. Изо всех дыр. - Тогда что я сделал? – уточнил Бейбарсов. – Нет, ну меня вроде бы как посадили – посадили надолго и, судя по шрамам, весьма серьёзно. Гроттер молчала, а он почувствовал, как холод стал вдруг намного сильнее – до этого наколдованное Таней пальто Бейбарсова вполне устраивало, и плевать, что там из теплоты – полиэстеровая подкладка, а сейчас стало холодно. Боль. Бейбарсов содрогнулся, чувствуя, как непонятный огненный бич разрезал его сознание – он стоял перед каким-то человеком и спокойно смотрел ему в глаза, не думая ни опустить голову, ни хотя бы продемонстрировать сутулость. "Опять эта ровная спина… Некромаг, ты когда-то сгибаешься вообще, или ходишь, словно проглотил палку?" – звучало достаточно жестоко, но он, кажется, спокойно пожал плечами, не думая ничего отвечать. Тюремщик. Отвратительный, костлявый и уродливый, словно тысяча чертей, желание убить его – просто невыносимое, но надо сдержаться. Потом. Он когда-то обязательно убьёт, уничтожит это существо, но пока что желательно выжить – и так достаточно того, сколько пыток приходится терпеть, хотя Бейбарсова они волновали крайне мало. Это практически не боль. Это игры. "Когда-то ты сдохнешь, - шипел незнакомец, - и мы будем плясать на твоей могиле, дурень, если ты не признаешься!" Он вот-вот сорвётся на крик, но Бейбарсов говорить не собирается – пусть попляшут. Для него могила – дом родной, и если эти идиоты догадаются его закопать, то они подарят ему вечную свободу. Бейбарсов знал. Из могилы для него вырваться – раз плюнуть, он может там лежать хоть неделю в "мёртвом" состоянии, и всё равно потом оживёт. Раскапывать необязательно – магии, которая осталась, должно хватить для… Опять ожог. Да что далось им то правое плечо? Всё стремятся, чтобы там остался какой-то след, кроме проклятой царапины – им что, спины и рук мало? Идиоты. Пусть стараются – то плечо будет заживать даже тогда, когда он потеряет волшебство – а они пусть хоть голову рубят, всё равно срастётся. Некромаги просто так не умирают. - Глеб! – Таня тряхнула его за то самое злосчастное плечо. – Глеб, просыпайся немедленно, надо идти! Бейбарсов и не спал – но они сидели на какой-то лавке, и он смотрел сквозь Гроттер пустыми глазами. Бейбарсов досадливо вскинул голову, наконец-то приходя в себя – судя по всему, это была очередная доза воспоминаний, а вот сейчас его почему-то весьма нагло заставляют забывать собственное прошлое и куда-то переться. - Что случилось? – голос у некромага стал хриплым, словно после сна. - Магщество, - спокойно ответила Таня. – А, ты же не помнишь… в общем, для них ты – мёртв, и тебе не стоит показываться в таком виде им перед глазами. - В каком стоит? – деловито уточнил Бейбарсов. - С отрубленной головой! – прошипела Таня, потянув его за руку в какой-то переулок. Бейбарсов, впрочем, не особо сопротивлялся – представители Магщества спокойно наблюдали за тем, как стандартная влюблённая парочка, переговариваясь о чём-то, спокойно скрылась за ближайшим поворотом… Как только они отошли настолько, что их никто не мог увидеть, Таня сорвалась на бег. Она плохо знала Лысую Гору, Бейбарсов – ещё хуже, но… Этот же дурень теперь соврать не догадается… - Ай! – Таня остановилась в каком-то переулке, хватаясь за больную ногу, которую умудрилась подвернуть год назад – а вот сейчас травма повторилась и отозвалась ужасной, отвратительной болью. Таня закусила губу и попыталась сделать шаг, но лишь свалилась практически на руки Бейбарсову, спокойно подхватившему её – кажется, для Глеба это было не особо-то и в тягость, но всё равно висеть чем-то вроде груза на плече у Бейбарсова девушка не собиралась совершенно. - Подвернула? – уточнил Глеб. - Да, - прошипела Таня, кивая. - Тебе надо посидеть, - он потащил её к какой-то всё такой же маленькой и старенькой, практически разваливающейся лавке, что стояла совсем рядом, у дома, что скрывал их от чужих глаз. Тане не надо было сидеть – она чувствовала, что следует бежать, но этот разве услышит, разве подумает головой? Теперь придётся слушаться его, потому что иначе могут возникнуть немалые проблемы, а они у них и так есть. С головой хватает. Бейбарсов присел рядом, даже не удосужившись смести с собственного места снег – пальто будет мокрое насквозь, но парня что-то не особо беспокоило то, что он может промёрзнуть. Снег приятно холодил ногу – Гроттер всё-таки сняла сдуру сапог и теперь умудрилась поставить ногу прямо на землю. Холодно. Но зато не болит. - Нельзя, - строго промолвил Бейбарсов, заставляя её вновь обуться. – Иначе будут проблемы – Таня, заболею не я, ты. - Да ладно. Нам надо идти домой – и выбраться как-то отсюда, потому что если тебя увидит Магщество… Гроттер не договорила. Она поймала на себе внимательный взгляд Бейбарсова, неуверенно подалась вперёд и почему-то подчинилась, когда некромаг вдруг её поцеловал в губы, обнимая с нежностью за талию. Зачем подчинилась? Дура, зачем она подчинилась? Глеб с нежностью обнимал её, целуя в губы, и Тане хотелось попросту растаять в его руках, но снег, надо сказать, мешал. Вокруг было холодно и мокро, а Таня, прильнув к Бейбарсову и обвив его шею руками, забыла обо всём, включая и Магщество, и то, что Бейбарсов совершенно ничего не помнит. - Глеб… - тихо прошептала она. - Что? Голос некромага заставил наконец-то открыть глаза и включить голову – Бейбарсов совершенно не изменился, его тёмно-карие глаза не спешили чернеть, а никакая некромагия не просыпалась ни в руках, ни в голове. Ну её. Волшебство не было преимуществом Бейбарсова, это точно, потому что он всегда использовал его как-то уж слишком много, но Таня всё равно не могла позволить себе смириться с тем, что Бейбарсов всё потерял. Ни за что. Она покачала головой и попыталась подняться, крепко сжав зубы, но не получилось. Бейбарсов метров десять её пронесёт, но дальше – свалится, потому что сам ещё болен, наверное, и… - Ты говори, куда идти, а я всё-таки тебя понесу, - вдруг с уверенностью заявил Бейбарсов, подхватывая девушку на руки. - Поставь, я не маленькая и идти пока что способна! – строго заявила Таня, но Глеб всегда весьма равнодушно реагировал на каждую её проповедь – сейчас он попросту подхватил её на руки и понёс куда-то вперёд, усмехаясь и что-то шепнув девушке на ухо. - Так куда нести? Гроттер отчаянно пыталась вспомнить дорогу – пошли дворами, примяв чьи-то ромашки, которые люди забыли вырезать на зиму и собрать семена… Тане было всё равно. Когда уже на улице пришлось наконец-то ступать на грешную землю, Бейбарсов смотрел на неё таким же, как и прежде, влюблённым взглядом, и Таня поверила, что прежний Глеб вернулся. Плевать, что не помнит. Это неважно. Всё остальное тоже не особо интересовало девушку – она теперь была уверена в том, что имеет полное право спокойно жить дальше, распрощавшись с прошлым, и пусть этим прошлым был Иван… Вместе не получится. Это точно. Впрочем, когда они отошли немного дальше, и Таня наконец-то посмотрела на Бейбарсова немного более внимательно, стало понятно – некромаг едва ли дышит и, кажется, идёт тоже с трудом. Он болен. У него нет сил. Но уговорить Глеба беречь себя было практически невозможно, и Тане пришлось, сцепив зубы, спокойно шагать следом за ним, то указывая путь, то полагаясь на память самого Глеба. Такого, как он, не поменяешь – упрямства навалом, а ум потерялся вместе с памятью. Но она и не желает менять. Она любит прежнего Глеба. И начинает постепенно, уверенно и с некоторой опаской влюбляться в этого.