Спаси меня после смерти...

- Итак, ты выпустила некромага прогуляться, подвернула ногу, довела его до истощения, и теперь это чудо гороховое, натаскавшись тебя на руках, сидит на диване с температурой, а ты не можешь ходить, - подытожила Гробыня. Когда она вернулась домой – благо, хоть Гуни не было, - Таня хромала через весь дом с градусником, а Бейбарсов бредил и кого-то звал и проклинал, заявляя, что его железом не возьмёшь. Когда градусник оказался на законном месте, а после показал температуру под сорок, Склепова перепугалась не на шутку. Детей у неё не было, заботиться о других девушка совершенно не умела, а Глеб, хоть по возрасту на ребёнка не тянул, нуждался хотя бы в элементарной помощи, которую ему пока что никто не спешил предоставлять. Это было действительно кошмарно. Склепова понятия не имела, что именно с ним делать, пыталась как-то заставить Глеба выпить по крайней мере жаропонижающее… Тот сначала пару раз её послал, после успокоился. Послал явно в бреду. Температура, жар – и ничего хорошего. Он же едва дышит! - Мне кажется, или твой некромаг не особо-то и реагирует на препараты? – уточнила недовольно Склепова, всё-таки заставившая ещё в полдень Глеба глотнуть что-то. - У него так пройдёт, - опуская голову, с уверенностью прошептала Таня и вновь грустно посмотрела на собственную ногу. Ей хотелось быть рядом с Глебом – температура была явно не простудная, а от глупого переутомления, и она должна ему помочь… - С чего ты взяла? – язвительно поинтересовалась Склепова. - Я видела, когда он на кухне, случайно порезавшись и не заметив рану, несвоевольно залечил её минуты за три, - спокойно ответила Таня. – А порез был немаленький, полсалата кровью заправил. - А в прошлый раз… - В прошлый раз он знал, что рана есть, - Гроттер опустила голову ещё ниже и шмыгнула носом. – Ты не понимаешь, он реагирует на магию немного не так, как обычные люди! - Да, он заблокировал её где-то в глубине собственного сознания и не спешит выпускать. Где-то я уже слышала этот бред. От Тани и слышала, только оскорблять Гроттер пока что не особо хочется – но придётся, если она и дальше станет ставить на Глебе эксперименты. - А ещё Ванька приходил, - вдруг спокойно, по крайней мере, относительно спокойно сообщила рыжеволосая, поднимая взгляд на подругу. – Спрашивал, когда свадьба и что ему делать. - И что ты сказала? – поинтересовалась ободрившаяся Склепова, для которой всякая новость автоматически становилась интересной. - Что свадьбы не будет. - Ты проторчала в его тайге два года, а теперь свадьбы не будет! – воскликнула Гробыня. – Подруга, слушай, а вдруг ты от него беременна? - От кого? - От кого-кого, от Валенка своего! – Гробыня вздохнула. – А что, есть кандидаты ещё? Таня усмехнулась и бросила косой взгляд на уснувшего на всё том же диване-гурмане Бейбарсова. Кандидаты были, но по срокам не подходили – потому что детей два с половиной года не вынашивают. - Нет, этого не может быть, - отмахнулась Таня. – Я не могу быть беременной от Ваньки, даже не предполагай. - Да почему это? – удивилась Склепова. – Он у тебя болен? - Нет, здоров. - Но тогда почему?! – повторила вопрос она. – Я не понимаю, зачем ты отрицаешь то, что действительно может быть! - Да потому что это невозможно! – вскакивая на ноги и даже забывая о том, что ей вообще-то должно быть больно, воскликнула Таня. – Невозможно, слышишь! Потому что ничего у меня с ним не было и быть не могло, понимаешь ты это или нет! Склепова посмотрела на подругу, словно на сумасшедшую, а после шёпотом, совсем тихо, спросила: - То есть, за два с половиной года ты с ним ни разу… - Да нет же! – вспыхнула Таню. – Ни разу, никогда, ни в трезвом, ни в пьяном состоянии, ни в каком положении. Ничего у меня с ним не было! Бейбарсов, проснувшись, сел на кровати, внимательно глядя на Таню – та лишь как можно мягче улыбнулась и, дохромав до него, что-то прошептала. Некромаг, кивнув, вновь лёг и моментально уснул. Температура, кажется, спадала. - Значит, ты хранила кому-то верность, - усмехнувшись, весело протянула Склепова. – Интересно, и кому же? Девственности или своему некромагу? Таня покраснела, давая ответ на весьма пикантный вопрос – значит, некромагу, как это моментально поняла Гробыня. Другого варианта, впрочем, всё равно не было – слишком уж странно в последнее время Таня косилась на Бейбарсова и слишком быстро она исчезла из обычной жизни, не собираясь даже показываться кому-либо на глаза из своей проклятой тайги. - Определяйся, подруга, - промолвила, вздыхая, Склепова. – Долго так продолжаться не может. - Что именно? - Рано или поздно, мой диван съест кого-то, а Гломов решится и подумает, что Бейбарсову всё-таки можно вмазать разок, - спокойно ответила Гробыня. - А если Глом уж что-то себе в голову вобьёт… - Ты меня прогоняешь, - тут же решила Таня, внимательно глядя на подругу. – Ладно, мы сейчас же… - Мы – это ты хромая и Бейбарсов с температурой? – язвительно уточнила Склепова. – Хорошо, мы так мы. - Ань, прекрати говорить такую ерунду! - А вот и не прекращу! – вскипела фиолетововолосая. Казалось, она вскоре и вовсе начнёт искры из глаз метать – Склепова почему-то сильно рассердилась и совершенно не желала слушать то, что Таня с какой-то радости называла здравыми аргументами. - Да что на тебя нашло? – вспыхнула Таня, которая понятия не имела, куда ей на данный момент деваться и что делать с происходящим. - Ничего хорошего. - Анька! – вспыхнула девушка, но та не собиралась отвечать. Она отвернулась и молча смотрела на вновь задремавшего некромага. - Слушай, оставь ты его в покое, - прошептала наконец-то Склепова. - Кого? - Да Бейбарсова своего. Дай парню хотя бы отоспаться – ты уже его под Дубодам подвела, теперь хочешь и в гроб? - В каком смысле? – удивилась Таня, которая Бейбарсову желала только всего хорошего, и уж это хорошее точно не было качественным гробом с прекрасной, твёрдой, резной крышкой, которую крыса не прогрызёт. - В прямом. Он болен, и болен серьёзно. Если ты права, то он поправится до завтра, и вы спокойно себе уйдёте, а если нет… Я не знаю, может, помрёт, может, выбираться из болячки будет долго – понятия не имею, но мне его упорно жаль и не хочется отдавать тебе на растерзание, Гроттер, - покачала головой Склепова. – Так что давай, успокаивайся и переставай доводить людей до гроба. Таня прикрыла глаза лишь на мгновение, а после, поднимая взгляд на подругу, лишь более чем спокойно кивнула – надо было признавать реальность и осознавать до конца, что если она не оставит Бейбарсова в покое, то закончится всё очень плачевно. Анна права. Она должна оставить его хотя бы на время, хотя бы сейчас, пусть Глеб отоспится и придёт в себя. Только надо как-то транспортировать его наверх. - Я побуду с ним ночью, вдруг поднимется ещё выше температура, - спокойно промолвила Таня. – Только надо наверх выйти. - Почему не тут? - Твой диван проголодался, - спокойно ответила Таня, но дело было, наверное, в том, что на самом-то деле Гроттер переживала, что в таком состоянии Бейбарсов попадётся на глаза злому – вечно злому Гломову. Этого рыжеволосая терпеть не собиралась. Желание спасти Глеба присутствовало в ней, судя по всему, тоже всегда, поэтому Таня сейчас рвалась в бой ради защиты несчастного. - Ладно, - кивнула Склепова. – Буди и поднимай, я этого делать не буду. Склепова не будет, а с нею ничего не станется, если она разочек толкнёт Бейбарсова в бок. - Глеб! – склонилась над парнем Таня. – Глеб, вставай, пожалуйста… Кто-то отчаянно тряс его за плечо, а голова упорно горела огнём. Бейбарсов не знал, где он, но серые стены явственно намекали на то, что в тюрьме, при чём явно в одиночной камере. Какой-то серо-чёрный силуэт завис над ним и радовал своим могильным дыханием, но Бейбарсов так и не поднимал на него взгляд. Это была смерть. Нет, не Мамзелькина – кстати, а кто это такая? Он забыл о ней, но помнил только, какая у смерти фамилия, и это было глупо и страшно. Она была старая и с косой – он называл её мадам и грубо усмехался когда-то, а она хихикала мелко-мелко и предлагала выпить медовухи, но Глеб пить терпеть не мог. Раздражало его это. Сильно раздражало. Бейбарсов внимательно присмотрелся к отвратительному силуэту и понял, что это один из его стражей, явно мёртвый и явно магического происхождения. Что-то подсказывало, что подыхать тут нельзя, потому что и он станет такой вот бедой в чёрных тряпках и без лица. Каждое движение отзывалось в теле невыносимой болью, и она отчаянно смешивалась с реальностью, хотелось пить… Пить нельзя. С потолка капала какая-то вода, но её невозможно даже в рот взять, до такой степени отвратительная, а просто так воды ему так никто не даст. "Пленники Дубодама не должны ничего пить, - спокойно промолвил какой-то мужчина, подходя к самой решётке. – Странное дело. Пленники Дубодама не хотят пить, не хотят есть, не хотят совершенно ничего и не могут разговаривать". Бейбарсов усмехнулся. Он был, кажется, в этом Дубодаме сейчас – или сие местечко называется как-нибудь иначе? – но почему-то хотел пить, есть и нормально жить. Еду ему приносили, воду тоже. Всем приносили, но никто не ел, и все старели, а он за год с чем-то оставался всё так же молодым – сколько ему лет, кстати? Бейбарсов толком не помнил. Забвение протянуло свои отвратительные, скользкие щупальца туда, куда нельзя было, и Глеб отчаянно отмахивался от него, но освободиться просто так не мог. Ну, не получается у него! Кто он? Как его зовут? Где он? - Глеб, пойдём наверх, - мелодичный женский голос заставил окончательно проснуться и вспомнить, что он дома у какой-то девицы под именем Склепова, что рядом с ним сидит прекрасная рыжая нимфа Таня и что сейчас явится опять отвратительный Гломов, который его уже достал. Надо будет как-то врезать в ответ, а не просто уклоняться, потому что Глеб терпеть не мог пустое размахивание кулаками. А ещё у него температура, и ему нужно подняться наверх – это Глеб понял уже с того, что говорила сейчас Таня, и послушно сел на том диване, на котором доселе дремал, и даже поднялся на ноги… Диван только что проглотил его пальто. Интересно, это только что было глупым сном, или на самом деле происходило? Бейбарсов не знал, не интересовался данным вопросом и не собирался особо задумываться над происходящим. Ну его. Он так поживёт себе, спокойно, не переживая… Без проклятой магии.