Спаси меня после смерти...

Это был самый обыкновенный дом над обрывом. Как дом – всего лишь домик, маленький, но зато опрятный и не такой уж и грязный, как все остальные на этой улице. Таня знала, что денег у неё больше не осталось – есть только скатерть-самобранка, которую ей впихнула в руки Склепова, отыскав где-то у себя на полках и выставляя любимую подругу за дверь. Она больше не могла. Таня прежде не верила в то, что Гробыню реально испугать, а теперь поняла, что это действительно так – Склепова смотрела на Бейбарсова с плохо скрываемым ужасом, а тот на Гробыню – с определённым налётом ненависти, с которой в его взгляде было страшно даже сталкиваться. По крайней мере, Тане – страшно. Гроттер практически привыкла к своему некромагу – к тому, как он себя вёл, как реагировал на окружающих, что говорил… Но остальным необязательно об этом знать. - Ты выбрасываешь на меня кучу времени и денег, - спокойно отметил Бейбарсов, опираясь на собственную трость, которая сейчас показалась ему неудобной, слишком хрупкой и слишком короткой, как для того, чтобы использовать её по нормальному, лопухоидному предназначению. Он, впрочем, с радостью согласился переехать сюда – в маленькое, пыльное здание, в котором невозможно нормально жить, если ты хочешь к людям. Но Глеб и люди… Право слово, это были два совершенно несовместимых понятия, в которых Бейбарсов не собирался разбираться – он терпеть не мог окружающих его существ, за исключением одной лишь Тани, которая всегда пыталась находиться рядом с ним, а людям было необязательно знать о том, что голову некромага лучше было держать подальше от его тела и допиливать до конца. Или как там его казнили? Таня предпочитала не уточнять. - Ты себя как чувствуешь? – улыбаясь, спросила она, предлагая некромагу присесть на какую-то узкую лавку. Особых удобств в домике не было – тут, в принципе, практически ничего не было, за исключением старой кровати где-то в соседней комнате, пыльного шкафа с тряпками, в которых давно завелась моль, этой скамьи и небольшого стола посреди комнаты. И ещё двух стульев – тоже не велико богатство, но Таню устраивало хотя бы это, потому что в избе близ Иртыша было приблизительно так же, только с лешаками и чище. - Да я нормально, - пожал плечами Глеб. – Сама-то как? - В порядке, - соврала Таня, успешно отворачиваясь от него. Бейбарсов усмехнулся – знал он цену и этому "в порядке", сказанному столь бодрым голосом, и тому, что Таня распрощалась с подругой и отказалась оставаться там и пустить некромага на самотёк. Она не могла, а Глеб не хотел её отпускать, чувствуя, что когда-то уже совершил подобную ошибку. Помнить-то он не помнил, но воспоминания копошились где-то далеко-далеко, не собираясь выбираться на свободу. - Ты как себя чувствуешь? – усмехнувшись, поинтересовалась Таня раз десятый за последние несколько минут. – Послушай, не ври, я… - Всё в порядке. Глаза больше не горят, голова на месте, молниями не разбрасываюсь, - это было шуткой, и Таня натянуто улыбнулась, вспоминая о том, что Глеб и вправду был недалеко от такого состояния. - А плечо? - И плечо нормально. Да зачем оно тебе надо? – Глеб хмыкнул. – Всё со мной в порядке, честное слово, и прекрати дрожать! Таня бы с радостью, но получалось достаточно плохо, и, сколько бы она ни пыталась угомониться, почему-то ничего совершенно не получалось, а становилось только в десять раз хуже. Гроттер переживала? Нет, скорее всего, совершенно не переживала, но, тем не менее, желание спрятаться куда-то присутствовало в немалом количестве, и Гроттер едва сдерживалась, чтобы не сделать это желание прекрасной реальностью. Но следовало думать о других, и Таня это и делала, то и дело опасливо переводя взгляд на Глеба. Не заподозрил. И то хорошо. - Что между нами было? – вдруг поинтересовался Бейбарсов, внимательно глядя на рыжеволосую. - Ты что, уже и это забыл? Мы нашли тебя на улице, завели в дом, пытались вылечить. Я и сейчас пытаюсь, - спокойно ответила Гроттер. - Я не об этом. Таня поняла, что он не об этом – и Глеб знал, что она специально отлынивает от разговора, надеясь сменить тему, но сменять тему опять он не собирался, потому что устал уже от постоянных попыток скрыть от самого себя реальность. Ну, это ведь глупо, разве не так? Зачем думать о том, что могло бы быть, если он не помнит самого элементарного прошлого? - Тебе оно надо, эти воспоминания? – наконец-то спросила Таня, присаживаясь рядом. - Надо, - одной рукой обнимая Гроттер за плечи и притягивая к себе, а второй сжимая её тонкую ладонь, промолвил Бейбарсов. – В конце концов, это мои воспоминания, и я должен знать о том, что было. - Не стоит. - Почему? - Если я тебе скажу, почему не стоит, то это будет уже само воспоминание, - спокойно отозвалась Таня, устраиваясь рядом с Бейбарсовым. – Я не хочу, чтобы ты переживал в своём состоянии. - В каком состоянии? – хмыкнул Глеб. – Я здоров – всё слышу, всё вижу и даже спокойно передвигаюсь, а не ползаю улиткой. Моя психика не так уж и слаба – как-то уж выдержит два слова правды. - Глеб! Таня смотрела на него с такой мольбой, чтобы тот не спрашивал о прошлом, что Бейбарсову даже стало как-то не по себе, но, впрочем, ему слишком сильно хотелось наконец-то разобраться в том, что происходило, что Глеб не мог простить себе очередное промедление. Он должен знать. Зелёные, как два изумруда или как сочная весенняя трава, глаза Тани вот-вот бы наполнились слезами – Бейбарсов чувствовал, что она готова и плакать, и рыдать, и делать всё, что угодно, лишь бы не отвечать на этот вопрос, но сегодня было как-то не до помилования прошлого. Некромаг вновь посмотрел на рыжие волосы Гроттер – наверное, с нею связано много всяких воспоминаний… Она должна знать. Должна знать о его прошлом, иначе почему тогда так упорно скрывает его, тем не менее, подобрав самого Бейбарсова где-то на дороге. Если бы он был ей не нужен, то там и оставила, к тому же, он не помнил о том, кем ему приходилась Таня. - Слушай, я помню о том, как мне ставили клеймо, и не могу знать, что у меня было с однокурсницей? Хватит играть со мной, словно с мышью, Таня, - холодно промолвил Бейбарсов. – Что ты скрываешь? Таня молчала. Глеб порой даже думал о том, что мог оказаться в той проклятой тюрьме, которую так не желал вспоминать, в отличие от всего остального, именно по её вине, но это было глупой и совершенно неважной мыслью, которую Глеб отбросил в сторону в то же мгновение, как и случайно подумал о подобном. - Что между нами было? – вновь с нажимом спросил Бейбарсов. – Скажи, и я от тебя отстану. Могу даже уйти. - Не надо уходить! – тут же воскликнула Таня, хватая его за руку, а после даже успокоилась немного. – Ты уже раз ушёл на свою голову. Это явно было связано с тюрьмой. - И? Ушёл, и? – повторил Глеб. - Ты уходил не раз, - вздохнула Таня. - А в последний раз? Что было в последний раз? – некромаг вознамерился наконец-то вспомнить о том, что происходило тогда. – Слушай, мне, конечно, всё равно, но, тем не менее, если это ты отправила меня в ту тюрьму, то лучше узнаю я это сейчас, чем потом. - Ты что, с ума сошёл?! Гроттер смотрела на него так, словно и сама сейчас собиралась придушить прямо на месте за такие слова. - Я бы никогда никому тебя не выдала, слышишь?! – вскипела она. – Мне было бы легче пройти мимо и сделать вид, что ты просто похож на того Глеба Бейбарсова, которого я знала, но, тем не менее, я же этого не сделала! - А вдруг я и вправду не тот? – хмыкнул Глеб. Таня посмотрела на него с такой ненавистью, что это показалось парню просто невероятным для столь хрупкой и нежной на вид девушки – впрочем, чувствовалось, что такая, как Гроттер, и ударит, и закопает, и придушит, если он сделает что-то не то. Хотелось бы ещё знать свои грехи. - Не говори так, - тихо ответила Таня. – Я могла в это поверить до тех пор, пока не вернулся последний признак. - Какой? Гроттер не ответила. Чёрные, словно какие-то космические дыры, ничего не отражающие глаза показались ей страшнее, чем в прошлом. Глеб вспоминал. Но что заставило его забыть? - Глаза, - спокойно ответила она, пытаясь унять дрожь в голосе и в руках. – Они у тебя всегда были такие, как сейчас. Глеб усмехнулся. - Твоя Склепова называла меня дьяволом, - промолвил спокойно Глеб. - Этого не было! Она такого не говорила! - Она так думала. Да, думала, и об этом Таня прекрасно знала, но откуда узнал Бейбарсов? По взгляду – вряд ли по взгляду можно понять такое с подобной точностью. - И когда же? – уточнила Таня. - Когда покинула комнату, захлопнула за собой дверь, стояла на пороге и думала о том, какого Дьявола она пустила к себе в дом, - спокойно ответил Бейбарсов, словно это был разговор о ком-то другом, не о нём. Гроттер содрогнулась. Да, Анна сделала это. Анна думала подобным образом, относилась к Глебу так, словно он кого-то убил, хотя настолько серьёзного греха у него на руках никогда не было, да и вообще… Тот ментальный сигнал Таня поймала случайно – слишком уж громким был её немой вопль и слишком резко слетел блок с сознания. Бейбарсов же не мог услышать, потому что магии в нём нет. - И как ты это услышал? – уточнила Таня. Может быть, его Дар вернулся, а они даже не догадываются о подобном? Не мог же проклятый Дубодам отобрать практически всё, что было у Бейбарсова, не мог, и точка! Правда, у некромага осталась молодость и жизнь. Ещё как минимум лет шестьдесят нормальной жизни, если никто не попытается её прервать. Но магия была слишком важной для него, и если Глеб вспомнит, а не вернёт её, то он просто сойдёт с ума. - Не знаю. Просто услышал – и всё. Она слишком громко думала об этом, - спокойно промолвил Глеб, вновь обнимая Таню. – И всё же, что между нами было? Гроттер промолчала, а Бейбарсов больше не стал настаивать на ответе, словно это в одночасье перестало быть для него важным. Какая разница, что между ними было? Бейбарсов сначала был уверен в том, что никогда никого полюбить не сможет – пустота была слишком огромной. После его мысли изменились. Он любил Гроттер. Глеб не знал, было ли это воспоминанием прошлого, или он любил её и сейчас, нет, всё это совершенно не интересовало его. Неважно. Сейчас, по крайней мере, он точно любил её, а за какие заслуги и в какое время это началось – дело воспоминаний.