Спаси меня после смерти...

На Лысой Горе воцарилась просто великолепная погода – удивительное дело, прежде сыпались снега, словно сошли с ума, и можно было задохнуться от слишком противного, тяжёлого воздуха, неба, которое зависло над головами и вот-вот готовилось упасть вниз и своей тяжестью убить каждого, кто только оказался бы рядом, а сейчас дышать было легко-легко, а солнце превращало снежинки в россыпь великолепных бриллиантов. Гроттер вытащила Бейбарсова на прогулку, наверное, потому, что хотела как-то оказаться немного подальше от старого домика. Он её душил. Девушка не понимала, почему так произошло – это раздражало её, она вроде бы и не связывала совершенно ничего плохого с этим домом… Но почему-то не могла смотреть ни на стол, ни на тот проклятый ковёр, ни на кровать – причём причиной была явно не та ночь. В любом случае, то было воспоминание приятные. А ей было как-то не по себе и противно от своих собственных поступков, Таня даже не могла понять, что именно раздражало её больше всего. - Давай куда-то пойдём, - вновь предложила Гроттер, сжав легонько ладонь некромага и вздохнув. – Меня уже достал этот угол. - Ты же сама говорила, что к людям лучше не выходить, Таня, - усмехнулся Бейбарсов, склонив голову набок. - Ну и что? Я говорила давно! Бейбарсов кивнул. Какая разница, что она говорила – его и самого достал уже затхлый, отвратительный домик, на который невозможно было даже смотреть на всё это. Почему? Там было что-то не то, что-то не так. Бейбарсов не понимал, что там спряталось, но у него и самого появилось отчаянное желание вытащить Таню из проклятой дыры. Может, заклинание какое-то? Скорее всего, именно так и было – Глеб, впрочем, не задумывался над подобными проблемами и поспешил отбросить дурные мысли в сторону, а сейчас думать только Тане. В любом случае, пока воспоминания вновь не набросились на него, можно было счастливо жить и не думать о том, что происходит вокруг. - Ладно. Куда мы пойдём? – поинтересовался Бейбарсов, обнимая девушку за талию. – Куда ты хочешь? - Мне всё равно, - пожала плечами девушка. - Я рад, что у меня такая неприхотливая дама, конечно же, но тут я знаю разве что дворик, на который выходят окна нашего дома, и улицу, по которой мы прохаживаемся десять раз подряд каждый день, - хмыкнул Бейбарсов. Дама скривилась и, решив, что сегодня кавалером придётся всё-таки послужить ей, потянула Глеба за руку за собой, пытаясь отогнать мысли о том, что что-то во всём происходящем всё-таки не то. Знать бы ещё, что именно – так нет, она уж точно понятия не имеет и не понимает, как разобраться с проблемами, свалившимися на голову, словно прошлогодний снег. Таня вновь оглянулась – ясная погода вдруг показалась ей злейшим врагом. - Лучше бы были тучи, - вздохнув, вдруг мечтательно промолвила Таня. - Чем же лучше? – удивился Глеб. Он не любил солнце, и единственным плюсом сегодняшнего дня был разве что снег, удивительно красивый и поблёскивающий, словно волшебная пыль, но Гроттер-то… Откуда у неё подобные мысли? - В тучах легче спрятаться, - мрачно ответила рыжеволосая. – Здесь, на солнце, все друг друга видят. - А ты хочешь прятаться? - Не совсем, - возразила Таня и умолкла, осознав, что людей стало намного больше. Гроттер оглянулась и вдруг увидела какое-то объявление, совершенно не порадовавшее её фотографией Бейбарсова – правда, весьма приблизительной, старой и помятой, словно срисовывал кто… Но фамилию она прекрасно видела. Гроттер, надеясь, что это не будет особо заметным поведением, потянула на себя небольшой листок и наконец-то оторвала его от столба, а после принялась внимательно читать. - Глеб, - тихо прошептала она. – Эти сволочи… Они знают. - Что знают? - Что ты живой. Глеб отреагировал весьма спокойно. Он сжал в руках бумагу, пробежавшись по ней глазами, и лишь усмехнулся. Его все словно не замечали. Пускай ищут – Бейбарсов почему-то был уверен, что искать будут, но при этом считал, пусть и довольно самонадеянно, что его всё-таки не найдут. Откуда такие мысли? Бейбарсов пока что не понимал и не спешил думать над этим вопросом – как-то потом, а пока что… - Боевые маги гуляют по улицам, - прошептала Таня. – А тебя трудно не узнать, Бейбарсов. - Почему это? Конечно, почему! Это ведь не его ориентировки развесили по всему городу и не его два с половиной года держали в Дубодаме! - Потому что, Бейбарсов, на этой улице я больше бывших некромагов, которые смотрят так, словно из Ада вырвались, я не замечаю, - прошипела Таня, потянув его за руку. – Пойдём, Глеб, тут нам лучше не находиться. Некромаг пожал плечами, но всё-таки не стал спорить, а направился следом за Таней, всё так же держа её за руку – то ли для того, чтобы не сбежала, то ли опасаясь её потерять. Спасительный домик показался перед глазами как-то слишком рано, раньше, чем она ожидала, но Гроттер едва сдержалась, чтобы ничего не сказать, и даже толкнула Бейбарсова в спину, заталкивая его в дверь. Словно тот сам не собирался зайти. Когда она наконец-то закрыла за собой входную дверь и заперла её на десяток заклинаний, Таня вдруг поняла, что сделала в принципе большую глупость и что никто за ними не гнался. Тем не менее, она вихрем пролетела по комнате, закрывая все окна, проверяя каждую щель и накладывая отводящие взгляд заклинания. Они не должны его найти. Гроттер понятия не имела, почему подобная забота вдруг вновь проснулась в ней и решила загореться с новой силой, но времени раздумывать над подобными вопросами попросту не было. Девушка предпочитала остаться в живых и спасти Бейбарсова, а не мечтать о том, что будет дальше. Или бояться того, что может или могло случиться. - С сегодняшнего дня мы дальше дворика никуда не выходим, - прошептала Таня, усаживаясь прямо на пол, у двери, точно так же, как это было в тот день, когда она вдруг решила выкупить трость некромага. - Слушай, меня не могут искать так уж активно, - спокойно ответил Бейбарсов. – Зачем? Таня промолчала. Она не желала думать об этом, не желала даже пытаться вспоминать о том, что могло бы быть. Его убили. Её некромага убили, попросту казнили, как какого-то преступника, и уже совсем другое дело то, как он умудрился выжить. Беда в другом. Беда в том, что она понятия не имеет, насколько серьёзно его будут искать – но, что самое главное, Таня не верила в то, что говорил Глеб. Он зря так спокоен. Его ищут. А кто ищет, тот всегда найдёт. Эта проклятая прогулка могла оказаться прогулкой в смерть, а всё потому, что на доме вдруг оказалось какое-то непонятное заклинание – теперь Таня была уверена в том, что что-то тут не так. Отшельница, которая прежде здесь жила, должна была что-то сделать, какое-то заклинание наложить… Бейбарсов, не обращая внимания на то, что думала или делала Таня – это было попросту бесполезно, - спокойно подошёл к камину, проведя ладонью по его поверхности, и вдруг заметил небольшую фигурку. Она была тут и прежде… Но почему-то привлекала внимание только сейчас. Бейбарсов не понимал, с какой радости раньше даже не смотрел в сторону вот этого непонятного произведения искусства, от которого теперь было трудно отвести взгляд. Фигурка была уродливая и весьма неприятная на вид, хотя сделанная из прекрасного хрусталя – или что это такое? Неужели алмазы? Нет, вряд ли, потому что небольшой кусочек отломился. Алмазы выглядят иначе. Фигурка изображала какую-то отвратительную старуху, которая сжимала в руках огромный знак пентаграммы, на которой можно было рассмотреть абсолютно всё – к тонкому ободу магического символа словно прилепились изображения демонов… Бейбарсов пробовал рисовать – Таня у него получалась весьма неплохо, хотя парень не был доволен результатом, а всё остальное… Кому надо всё остальное. Теперь он внимательно смотрел на фигурку, чувствуя, что тут что-то не то. Какое там произведение искусства – от неё буквально отгонит страхом, липким, непонятным, отвратительным страхом. Откуда? Бейбарсов сжал её в руке, и вдруг почувствовал всё ту же головную боль, которая так часто преследовала его при воспоминаниях. Отвратительная старуха не держала в руках никакую пентаграмму, она сжимала огромную книгу, замахиваясь ею на учеников. Бейбарсов смотрел на наставницу абсолютно равнодушно. Артефакты мира. Это была то ли тема урока, то ли книга – Глеб так и не понял, но огромное издание почему-то притягивало к себе и вызывало желание взять в руки отвратительный том. Глеб сам не понимал, почему, когда наставница отвернулась, потянулся к книге и прикоснулся к её обложке, стремясь открыть… Зашелестели старые страницы. Книга раскрывалась сама, и старуха смотрела на своего ученика, словно сумасшедшая, пытаясь понять, что он сделал. Книга буквально горела в его руках. Горела, перелистывая собственные страницы и открывая то, что должно стать судьбой некромага… Зеркало. Зеркало смотрело на него тёмным, мутным глазом с каким-то отвратительным болотистым налётом, и он не имел никаких сил отвести взгляда от этого странного и весьма страшного артефакта. Ладони сами по себе легли на небольшой, достаточно невысокий бортик – и он внимательно смотрел вглубь зеркала, видя там противные скользкие тени, которых было настолько много… Не перечислить. Где-то там находился тот, кто творил это Зеркало – он тянул свои руки и впрыгивал в отражение, которое находилось в зеркале – словно одно лицо, раздвоившееся надвое, на него самого и на какого-то человека… Магия. Сплошная, цельная магия протягивала свои нити через проклятое Зеркало, и оно становилось его и только его… Отпустить артефакт? Ни за что. Зеркало Тантала только что признало своего хозяина, увидев его дух в молодом самонадеянном некромаге… - Глеб! Глеб! Бейбарсов понял, что валяется на полу, уже тогда, когда Таня прикоснулась к его плечу, пытаясь разбудить. Глеб резко открыл глаза и внимательно посмотрел на девушку, не понимая, что случилось. - Ты упал, - спокойно промолвила она, пытаясь скрыть волнение. Глеб на мгновение прикрыл глаза и вновь воззрился на неё, пытаясь что-то разобрать, а после, криво усмехнувшись, протянул: - У меня была когда-то наставница-некромагиня, могущественное Зеркало не помню кого, и этот дом – её.