Спаси меня после смерти...

Бейбарсов начал вспоминать. Осколками, какими-то тенями и нитями прошлого, о которых лучше и не говорить, но начал вспоминать, и это было страшно. Гроттер путалась в этих реальностях – она пыталась как-то разобраться, понять, что происходит, но у неё очень плохо получалось. Таня не могла ему помочь. Гроттер поняла, где они поселились, поняла, куда притащила сама Бейбарсова, поняла, в чём её вина, но понять, как с этим справиться, она была не в силах. Гроттер попросту спокойно стояла посреди улицы и пыталась надышаться воздухом. Два дня. Вот уже два дня как у Глеба не было никаких видений, и можно было бы успокоиться, вот только почему-то успокоиться не получалось! Что она ему говорит? Постарайся забыть?! Бейбарсов и старается. Более отчаянного желания попрощаться с собственным прошлым Таня ещё в жизни не видела, и это, мягко говоря, поражало – но сколько бы девушка ни пыталась убедить Глеба, что всё будет нормально, тот упорно не верил и говорил, что когда-то он вспомнит то, что нельзя вспоминать. Или ту, которую лучше не знать. Таня понимала, что ей лучше не показываться на глаза Глебу – она не знала, вернётся ли она после очередной прогулки, потому что должна, должна была уйти, но сил на такой шаг у неё не осталось. Бросить его? Да, это выглядело со стороны именно так, и никаком это ни было спасением – она элементарно струсила и попросту не знала, что ей делать с человеком, который умудрился поверить ей. Гроттер не могла справиться с собственными чувствами, потому что это почему-то оказалось выше её сил. Почему? У Тани не появилось ответа – ни разу за всё это время она даже не подумала о том, как бы исправить то количество ошибок прошлого, которые у неё были, ни разу не… Не смогла. Таня покачала головой и шумно вдохнула чистый зимний воздух. Душно не было, Тане оставалось только успокоиться и идти дальше, но Гроттер цеплялась за это место, пытаясь хоть как-то заставить себя сбежать. Она должна! Должна по крайней мере ради того, чтобы Глеб прекратил вспоминать все те кошмары, которые случились с ним, но вот только как пояснить самому некромагу, что вообще-то она его до жути любит, а что сбегает – так это тоже от слишком сильной любви, которая каким-то образом попала ей в голову. Почему?! Прежде она говорила себе, что ненавидела Бейбарсова, и была до такой степени спокойна, что это даже пугало. А сейчас столь явственно пытается понять, что происходит, но не может разобраться, потому что ей так плохо, до такой степени, что это просто словами не передать! Никому и ни за что. - Надо идти, - промолвила, обращаясь к самой себе, Таня, и последовала куда-то вперёд, моля собственную голову успокоиться и перестать кружиться, словно сумасшедшей. Гроттер чувствовала, что ещё мгновение, и Бейбарсов отправится следом за нею – но теперь вдруг поняла, что это не единственная опасность. Ладно, Глеб – но Магществу она зачем?! Боевой маг явно получил приказ притащить её живую или мёртвую – или это был просто какой-то человек, который должен её убить, потому что первое же заклинание, полетевшее в Таню, оказалось отнюдь не простым и спокойным – это было смертельное проклятие. Гроттер только и догадалась, что рвануться на соседнюю улицу – она убегала от человека в чёрном куда-то в сторону, противоположную дому. Лишь бы не подвести. Таня не знала, что её гнало в проклятый переулок, что заставляло спокойно следовать по незнакомым улицам, и порой ей казалось, что за нею бежит не один человек, а целая толпа, ну, или по крайней мере несколько людей… Это был тупик. Тупик в её жизни, тупик улицы – чёрт подери эту Лысую Гору! В лесах такие тупики не встречаются. Таня прижалась спиной к стене – она пыталась по крайней мере рассмотреть человека, который нападал на неё, хотя это было бы бессмысленным. Бейбарсов после сдуру отправится её искать и отыщет хладный труп, если отыщет вообще… Ну что же, главное – хотя бы его спасти, по крайней мере, сейчас, когда у Глеба ни магии, ни памяти, ни былого могущества… Когда сдвоенная красная искра уже направилась в сторону Гроттер, она окончательно поняла, что ничего не поможет – тупик оставался тупиком, а идти было некуда… Послышался громкий взрыв – тонкая синяя полоса мелькнула где-то в воздухе, и Таня с ужасом оглянулась, столкнувшись взглядом с Бейбарсовым. Некромагом шатало. Он смотрел вперёд, словно сумасшедший – оказывается – это был не тупик, и сзади ещё оставалось метров двадцать для отступления и поворот, который она не заметила… Морок, что ли, кто-то наложил? Таня с испугом оглянулась и почувствовала, как сердце падает вниз. Незнакомец, который гнался за нею, умер – окончательно умер, и в этом не было сомнения. - У тебя есть магия, - тихо прошептала она. Бейбарсов отрицательно покачал головой… И рухнул. Таню окончательно перестал волновать и тот, кто нападал её, и весь мир заодно – она рванулась к Бейбарсову, а тот смотрел на неё пустым чёрным взглядом, словно и сам умер только что. - Глеб! – тихо позвала она, пытаясь его встряхнуть, но Бейбарсов ещё крепче сжал руки в кулаки. Губы превратились в одну сплошную полосу, некромаг побледнел – что-то с ним случилось, и это что-то из-за неё. Почему её потянуло сбегать? Впрочем, Гроттер знала. Она пыталась его спасти – и что, доспасалась на свою голову? Теперь Бейбарсов едва живой, практически не дышит… Глеб просто смотрел куда-то вперёд, словно не видя Гроттер – рыжие волосы щекотали его лицо, но он даже не обращал на неё внимания. Они нашли способ. Миллионы способов казни, которые их не особо устроили, были попросту отброшены в сторону. "Это оружие блокирует регенерацию", - протягивая Кощееву меч, промолвил спокойно какой-то служивый. Тонкая сталь, острая – наверное, хватит сил даже Кощееву для того, чтобы отрубить кому-то голову, но он призовёт палача. Почему палача? Оно и так понятно. Потому что очень страшно самостоятельно, собственными руками отрубать противнику голову. Бейбарсов смотрел на свою смерть совершенно спокойно – они уже даже попробовали, оставили тонкий надрез на правом плече, и тот не заживал, хотя это, кажется, было единственным местом, которое у Бейбарсова продолжало регенерировать. Его магия практически испита. Бейбарсов понятия не имел, что случилось с его волшебством, но оно постепенно уходило. Наверное, это было причиной того, что он до сих пор молод. Скоро возраст станет изменяться. Стал бы. Ну что же, умрёт молодым – Бейбарсов усмехнулся, внимательно глядя тюремщику в глаза и словно пытаясь чего-то добиться. Тот отступил на шаг. Заключённого без номера приговорили к смерти, и ему нужно было отрубить голову – всего один взмах рукой, и больше не будет этого издевательского язвительного взгляда, больше никто не назовёт служивых трусами и бездарями. Некромаг-без-души не отдал её какому-то скопищу Дубодамских палачей и тех, кто пытался его пытать. Глеб смеялся. Он говорил – у него нет души. Теперь у него не будет и головы – некромаг шёл на собственную казнь таким уверенным, таким спокойным шагом, что становилось как-то не по себе, и все задыхались от возмущения. Ему пытались руки сковать – цепи треснули непонятно по какой причине, при чём три раза подряд. Кощеев вопил, говорил о верёвках, о том, что глаза ему надо завязать, но им достаточно было того, что из проклятого плеча сочилась кровь, а если хочет умирать гордо… Ну, пускай. Местные де-менты таких ещё не видели, так пусть повидают. Некромаг не сопротивлялся. Положить голову на плаху – словно ничего и не случилось, и просто подождать, когда острое железо взметнётся вверх и попросту перерубит ему шею и… Последнее, на что бросил взгляд Глеб, причём тайком, это было его плечо. Блеснув, порез в одночасье затянулся, и тут же мир погас. Когда он открыл глаза, всё было пусто. Шея до жути болела, и когда он осторожно прикоснулся к ней рукой, то увидел, что на пальцах остались следы крови. Кто он? Как его зовут? Без понятия. Спросить не у кого, да и вряд ли стоит – всё равно никто не станет отвечать, а если и ответят, то разве что смертью, а умирать почему-то не хочется. Кто он? Как он тут оказался? Парень поднялся, пошатываясь – ещё мгновение назад он не дышал… Им было весело. Они с удовольствием смотрели на умершего некромага, который за два с половиной года так и не решил всё-таки покаяться. Хотя… Разве было перед кем? Нет, ни в коем случае. Нужно помнить о том, что делать дальше, нужно с уверенностью шагать вперёд – предположительно через трупы, и Магщество выбрало этот путь. Что такое Магщество? Откуда это слово? Как его, чёрт возьми, зовут?! Они хохотали. Кто-то пытался поставить клеймо, но уже не допустили, потому что, видите ли, над трупами издеваться не положено. Да и толку-то? Не будет больше того звериного взгляда, которым он их всегда одарял, не будет больше кривой усмешки на молодом лице и горьких слов, в которых таилось столько издевательства, что никакие пытки не помогут. Закончился запас. И не станет возобновляться. Он ничего не помнил. Он не знал, как его зовут – а перед глазами то и дело всплывали рыжие локоны прекрасной девушки, лицо которой застыло в немом ужасе – где он её видел? И кто она? Может, попытаться найти её? Только один отвратительный скелет хохочет, а тот тюремщик, что с мечом, почему-то отступает испугано в сторону. Он один увидел. Он никому не скажет. Меч блокировал регенерацию, но плечо некромага почему-то затянулось буквально перед самой казнью… Что это было? Полыхнуло зелёным. Перед глазами появился всё тот же ковёр – он что, с потолка на него свалился. Голова гудела, рядом валялась чёрная трость, которая заменяла ему магическое кольцо. Кажется, он некромаг. Кажется, его казнили. Пальцы коснулись шеи, на которой доселе красовался едва заметный тонкий шрам по всему периметру, но не осталось ничего.