Спаси меня после смерти...

Она говорит, что его ненавидит – говорит прямо в лицо, что у неё есть её Ванька и что она ни за что не бросит своего милого распрекрасного ветеринара, который за неё хоть в огонь, хоть в воду. Она сидит сейчас рядом с ним на проклятом пушистом ковре, а оковы памяти не позволяют успокоиться и дышать спокойнее. Её зовут Таня. Он помнит, что её зовут Таня Гроттер и что он её любит – она говорила в последнее время, что любит его, но проклятый Валялкин уже являлся было к ней и говорил о какой-то свадьбе… Она?.. Около суток до заключения. Она лежит рядом и спрашивает, вернётся ли он за нею или просто сбежит, как… Как тогда? Какое такое тогда? Она лежит рядом и тихо что-то бормочет о том, что не желает расставаться, но ему нужно разобраться со своими делами и кое-что изменить. Её зовут Таня. У него есть его любимая Таня, рыжие кудри которой почему-то сейчас так сильно щекочут кожу, и у него есть последняя зацепка за этот мир – могущественный артефакт, который он куда-то спрятал… Как же его? Названия в голове нет, но он пытается. Как его зовут? Его зовут Глеб Бейбарсов. Он – беглый преступник, которого казнили мечом, блокирующим регенерацию, он потерял память и магию, но он выжил. Шея заживала медленно, на это ушли все силы, но он ходит по этому свету, дышит и весьма неплохо себя чувствует. Он любит Татьяну Гроттер, сумасшедшую рыжеволосую драконболистку – надо ещё понять, правда, что такое драконбол. Татьяна Гроттер пытается понять, кого любит она. У него есть враги. Врагов много – начиная от белобрысого идиота с каким-то простым русским именем и заканчивая скелетом, который притащил меч. Ещё есть старик. Старик строит из себя оплот мудрости, и все ему верят. Как зовут старика? Сард… Сарданапал? Он не помнит. - Таня, почему ты здесь, - прохрипел Бейбарсов, приподнимаясь на локтях. Проклятое прошлое наваливалось непосильной ношей и билось тараном в стену памяти, но вспомнить он упорно не мог. Таня. Её зовут Таня. Он её любит просто до безумия и не может быть без неё – это факт, и как с этим, собственно говоря, фактом разобраться он понятия не имеет. - А где я должна быть? – Таня надеялась, что у неё всё-таки получится сказать, что отправилась к Склеповой. Глеб не должен знать, что ещё потянуло с какой-то радости и вовсе сбежать, он не обязан переживать ещё и по этому поводу, нет, ни в коем случае. Это недопустимо. - Ты… у тебя есть Валялкин, ты с ним уехала в тайгу или собиралась уехать… Я точно не помню, - Бейбарсов мотнул головой и потянул девушку за руку, заставляя её лечь рядом с собой. – Я тебя к нему не отпущу! Гроттер хотела с уверенностью заявить, что к Ивану она и не собиралась, но настойчивый поцелуй не позволил ей промолвить ни единого слова – ладно, если Глебу так уж сильно хочется продемонстрировать, что он её любит и никуда не отпустит, так пусть демонстрирует, ей-то что? Она, собственно говоря, не против, и всё это не так уж и страшно, если сравнивать с тем, что было прежде. Он что-то вспомнил. Гроттер начала возражать примерно тогда, когда поцелуи практически переросли в нечто большее – она оттолкнула от себя Бейбарсова, впрочем, не поднимаясь с ковра, и нахмурилась, отрицательно покачав головой. - Не надо, - тихо прошептала Таня. - Да? Валялкин? - Да какой к чёрту Валялкин! – взбесилась Гроттер. – Ты уже меня достал своим Валялкиным, можешь хотя бы иногда не напоминать! Я тебя, идиота, люблю, сколько можно говорить?! Глеб прикрыл глаза. Кровать, камин, ковёр – весьма пушистый ковёр, они на нём сейчас и лежат. Фигурка старухи, дом отшельницы… "Бейбарсов, ты меня ревнуешь к самому себе?" Да, точно. Перед тем, как он пропал, они были вместе – а он, идиот, ревновал. К кому? Скоро к фонарному столбу приревнует, да и то… - Прости, - выдохнул Бейбарсов. Свежие воспоминания нахлынули сплошной волной, и Глеб вспомнил, как какая-то синяя полумолния оторвалась от руки. Он потерял магию. - Мне, оказывается, отрубили голову, - промолвил он. Гроттер, словно пытаясь промолчать и не говорить, что она знала, прикоснулась к тому месту, где прежде был шрам. - Ни следа. Ты вернул себе магию? – в девичьем голосе послышалась надежда, но Глеб не хотел её разочаровывать и врать. Враньё – это не выход, а если и выход, то очень плохой, потому что всё равно потом проблемы из-за этого появятся. - Если бы, - Бейбарсов прикрыл на мгновение глаза, а после криво усмехнулся. – Это было случайно. - Ты всё вспомнил? – вновь задала вопрос рыжеволосая. Бейбарсов удивлённо покосился на неё – всё вспомнил? Он не вспомнил ничего, даже то, за что его посадили… Слуги Магщества окружают его сплошной стеной, протягивают руки, предлагают что-то там сделать… Он отказывается. От чего? С него станется и от свободы отказаться, вот только это уж вряд ли. Не такой уж и идиот – и тогда он обещал Тане, что вернётся. - Нет, не всё, - Глеб прикрыл глаза. – Интересно, за что же меня посадили? Гроттер горько усмехнулась. Вот она – замечательная судьба, оказаться в тюрьме, провести там два с половиной года, вспомнить все пытки, но не знать, за что вообще над тобой издевались. Это в стиле Бейбарсова. Ему всегда "везло". Таня вздохнула и наконец-то поднялась на ноги, вспомнив о том, что лежать уже хватит – и так належались. Она по дороге где-то потеряла при телепортации обувь некромага и его пальто, хорошо хоть трость рядом, зато сама так в зимней одежде и оказалась на ковре. От умница. Гений телепортации, ничего не скажешь – такую, как она, дуру и неумёху, ещё поискать надо. - Ты есть хочешь? – поинтересовалась Таня, подходя к столу. - Кто готовил? – поинтересовался он. Таня не умеет готовить. Это Бейбарсов почему-то прекрасно помнил – какого чёрта? Нет, она точно не умеет готовить, тут и спору нет, вот только они что-то всё это время ели. Ах да, скатерть. Скатерть-самобранка. Какие глупые у него воспоминания. В голове самая настоящая каша, перед глазами прыгают какие-то зайчики – скоро коты хороводом пойдут, а он и рад. Надо наконец-то подняться и взять себя в руки. Благо, пока ещё новая порция памяти не нахлынула, значит, жить можно. - Скатерть готовила, - улыбнулась Таня. – У нас сегодня … - она окинула взглядом стол, - ничего интересного. Откуда-то свежие огурцы. Колбаса… Она что, издевается? - Ну, давай огурцы и колбасу, - пожал плечами Бейбарсов. - Я это и без скатерти приготовить могла, - нахмурилась Таня, но всё равно еду с собой прихватила – разочаровывать, расстраивать и тем более оставлять без еды Бейбарсова она не собиралась, хотя очень на то походило. - Так почему ж не приготовила? – хмыкнул Глеб и вновь потянулся к своей трости. Ну что же, плен он помнил, Таню – помнил, Валялкина, увы, тоже… Больше ничего. А, ещё была какая-то белобрысая истеричка, но о ней только отзвуки, и ничего интересного. Может, это и есть та самая Лиза? - А эта… Невеста моя ненормальная, Зализина, она была блондинка, да? Вечно вопящая блондинка? – поинтересовался Бейбарсов. Таня кивнула. Вот уж угораздило! Всегда терпеть не мог светловолосых и бледных девушек, ещё и таких громких. И как его потянуло пожелать жениться на такой? Таня говорила, приворот – голову бы оторвать тому, кто… Приворотил, блин. Таня. Глеб прикрыл на мгновение глаза, переваривая глупые воспоминания, покачал головой и наконец-то поднялся на ноги, пытаясь успокоить собственную плохо работающую, но слишком о многом одновременно думающую голову. Вот уж беда – ничего не изменишь, одна ерунда перед глазами скачет. А вот и кот. Старый, облезлый и явно дохлый кот с замашками согреться и немного полежать где-то в гробу. Какого чёрта он хотел, чтобы его закопали? Кому нужна такая смерть?! Бейбарсов вздохнул. Он – некромаг, который пережил смерть через повешенье, сожжение, троекратную попытку отрубить голову – последнее даже закончилось относительно удачно, - пытки, голодовку практически месячную… Что ещё? Клеймо? А, да, и мысли идиота Валялкина, которые под конец куда-то пропали – а может, под начало, потому что Глеб толком ничего не помнит. Помнил, что связь слишком активно слабела в последнее время, да и всё. Гроттер наконец-то сделала какое-то подобие бутерброда – Бейбарсову абсолютно перехотелось есть, и он так и не притронулся к еде, заняв, впрочем, стул и просмотрев всё это время на камин. Пытался зажечь полено. Ничего не получалось – ну, он же маг, и куда эта пресловутая магия вообще могла подеваться? Бейбарсов не знал и знать не мог – а интересно всё-таки, куда всё ушло. Наверное, на регенерационный процесс – вот и выветрилась. - Как ты думаешь, волшебство вернётся? – вдруг спросила Таня. - Нет, - покачал головой Бейбарсов. – Думаю, что никакого волшебства больше не будет. Придётся тебе терпеть лопухоида, если ты, конечно, останешься. - Останусь! - Уверена? – Глеб хмыкнул. – Моя магия ушла. Ушла раз и навсегда – её больше нет и никогда не будет. Последнее, что было, я истратил на заклинание. - Не надо было! - А зачем оно мне? – Глеб хмыкнул. – Ну, не там – так свалился бы откуда-то и на неосознанную регенерацию истратил бы, она у меня почему-то всё время силы пила, даже когда мне хотелось просто потерпеть боль. Гроттер опустила голову. Если бы она не сбежала! - Ты желаешь вернуть магию? – тихо спросила она. - Было бы интересно, но я хочу хотя бы что-то вспомнить для начала, - спокойно ответил Бейбарсов. Таня кивнула. Она поможет ему вспомнить, а после, если так будет надо, то попросту отдаст ему своё волшебство. Она – переживёт, но Глебу нельзя! Нельзя без того, что было основой его жизни…