Спаси меня после смерти...

Утро вновь умудрилось смыть всю боль и ненависть, всё то, что осталось от прежнего, непонятного, животного страха, оставляя лишь некоторые оттенки понимания и холодного, липкого ужаса. Таня ещё спала. Глеб не хотел её будить – рыжеволосая во сне казалась такой безобидной, такой нежной и прекрасной, что у него просто не поднималась рука хотя бы притронуться к её плечу. Странное дело – Бейбарсов прежде, наверное, тоже испытывал что-то подобное, но откуда тогда взялась отвратительная вчерашняя ненависть, захлестнувшая его с головой? Или это было всего лишь последствием того, что он слишком много вспомнил? Простить Тане все её мелкие прогрешения было намного проще, чем забыть о собственных – но Бейбарсова совесть не мучила. Его мучила ненависть. Некромаг криво усмехнулся и сел на кровати, в очередной раз покосившись на Таню. Можно было подняться и уйти, но всё равно тепло держало невидимыми, незаметными цепями, не позволяя сделать и шагу. Ну, да и ладно. - Ты уже не спишь? – Таня тоже поднялась, немного неуверенно глядя на него, а после вздохнула. – Всё в порядке? - Да, в полном, - пожал плечами Бейбарсов. – Что-то не так? - Нет, всё хорошо. В голосе девушки слышался кое-какой страх, но Глеб заставил себя попросту не обращать внимания на это. В конце концов, за то, что он устроил вчера, его убить мало – не то что просто обидеться. - Ты… Ты всё помнишь? – уточнила Таня, осторожно скользнув кончиками пальцев по руке Бейбарсова. Глеб усмехнулся и, кивнув, устроился рядом с ней, приобнимая девушку одной рукой. - А куда ж я денусь. - Просто я подумала, что, возможно, что-то забылось, - всё ещё дрожа, прошептала Таня. Она вдруг сильно покраснела – удивительное дело, как можно быть такой хрупкой и в тот же момент такой сильной? Глеб не понимал – Гроттер всегда останется для него огромной загадкой. Возможно, естественной загадкой, которую ему не удастся разгадать. - Не переживай, я больше не кусаюсь, не кричу и не ношусь бешеным козлом по комнате, - хмыкнул Бейбарсов. – Это теперь в прошлом, так что можно не дрожать. - Я не дрожу! – воскликнула Таня. - Да, конечно, - Глеб поцеловал её в щёку и вздохнул, осторожно притягивая поближе к себе. Таня подчинилась, переворачиваясь на бок, и обвила его шею руками, утыкаясь носом некромагу в плечо и пытаясь успокоиться. - Вспомни, пожалуйста, что было тогда, - вдруг попросила девушка. – Тогда, когда тебя поймали или судили… Скажи, хотя бы за что? Бейбарсов промолчал. Здесь, в комнате, было даже жарко, а языки пламени норовили оторваться от камина и перебраться на постель, чтобы согреть ещё больше. Прежде это чудо можно было бы обеспечить, но Бейбарсов-то остался без собственного волшебства, а вряд ли Таню учили чему-то подобному. Там, в зале Суда, было намного холоднее – чего и следовало ожидать. Они бы с радостью посадили некромага в клетку, но клетки не было, поэтому пришлось обойтись каким-то креслом у стены, на котором он мирно восседал. Тут его магия вроде бы как блокировалась, но всё равно никто не сомневался, что даже ребёнку будет достаточно силы перервать эти тонкие цепи. Они бы ещё проволокой его обмотали, право слово! Кощеев ежился в своём кресле – ему совершенно не хотелось признавать тот факт, что это очень страшно, но почему же так сильно не хотелось сегодня судить некромага? Что-то словно не пускало, и он отчаянно пытался бороться с этим. Глеб криво усмехнулся и посмотрел куда-то вперёд, но будто бы мимо Председателя Магщества. Кощеев этот взгляд поймал. Взмах руки был поводом для стражников подойти на шаг ближе – тут все чувствовали себя весьма плохо, но это был Дубодам, а в Дубодаме иначе нельзя. Де-менты готовы были увести заключённого отсюда, но пока что им никто не разрешил. Приговор был объявлен достаточно быстро. Смертная казнь или её альтернатива – пожизненное заключение. Но подсудимый молчал. Никто не предоставил ему адвоката, в этом зале не было ни единого человека, который готов был бы заступиться за жуткого некромага Глеба Бейбарсова, и когда одна из этих полупризрачных тварей со странным названием рванулась к нему, только тихо звякнули, распадаясь, цепи. Де-мент приложил свою отвратительную ладонь к голове некромага – не помогло. Бейбарсов глаза почему-то не закрыл. Попытались вырвать душу – но всё было таким же тщетным. Приговор подписали они сами себе, принимая тот факт, что придётся некромагу обойтись безо всякой казни, а только пожизненным заключением… …Они думали, что за несколько месяцев получат уже мужчину лет тридцати, а через год перед ними явится семидесятилетний старичок, но Бейбарсова время щадило. Оно словно отходило куда-то в сторону, не задевая парня. Издали он казался всё так же молодым и здоровым, как и в самом начале. Если подойти поближе, то можно было увидеть немного более ожесточённую ухмылку, искажённую болью, злой взгляд… Кто-то язвительно предложил священника привести. Ни разу не было такого, как с остальными – Бейбарсов не рвался никуда, не хватал за тонкие прутья решётки, не угрожал… Не умолял. Он умер? Нет, хотя Кощеев надеялся на то, что когда-то силы у некромага всё-таки закончатся. Но он сидел совершенно спокойно, не шевелясь и лишь усмехаясь, спокойно глядя вперёд, и ему было абсолютно всё равно. Почему? С какой такой радости? Бейбарсов не хотел сопротивляться, не пытался кричать и хватать кого-либо за горло, и это не было ему интересным. Некромаг не кричал. Он словно немел до того момента, пока кто-то не являлся издеваться над ним – а после спокойно отвечал, абсолютно равнодушно заявляя о том, что на самом-то деле ещё и за их душами придут. Сколько ушло отсюда сумасшедших? Сколько отказывалось от возможности торчать у камеры заключённого, потому что он уже всех достал? Сколько людей пыталось его пожалеть, наталкиваясь на глухую стену ненависти, сплошную и отвратительную? Сколько? - Меня посадили за то, что я посмел жить, - спокойно ответил Бейбарсов. – Это большой грех в наше время. - Ты ведь даже никого не убил! – воскликнула Таня, с уверенностью глядя на некромага, но лицо оного лишь исказила усмешка. - Никого не убил? – ухмыльнулся парень. – Ты обо мне слишком хорошо думаешь. - И кого же ты убил?! Гроттер не видела эти серые стены, не слышала эти восклицания – она знала, что несчастные охранники хранилища остались живы и даже когда-то вернулись в нормальное состояние, а остальное её не интересовало. - Я не знаю их имён, - спокойно ответил Бейбарсов. – В конце концов, я не считал, сколько там, на поляне, перед отъездом мы их убили. Тогда ещё существовали "мы" и тогда ещё можно было бороться плечом к плечу, но теперь этого чёртова "мы" попросту не было. Остался один-единственный некромаг и две глупых наполовину тёмных девушки с таким же даром. Они цеплялись. Цеплялись за щупальца света, которые тот протягивал с огромным удовольствием, выбирались на свободу, а Бейбарсову хотелось рыть землю, чтобы только до него не дотянулся свет и белая магия со всеми волшебниками мира. В конце концов его яма превратилась в сквозную дыру, в которой ему предстоит падать всю его сознательную жизнь. Там, на поляне, их было слишком много. Когда прилетела Горгонова и остальные, Магщество разлетелось… Тибидохс говорил – "отбили наших". Бейбарсов усмехался и позволял преподавательнице верить в это, равно как и Лена с Жанной, но они-то прекрасно знали, что на самом деле вокруг слишком много трупов и слишком много смертей. Первого он убил, попросту остановив сердце, второй умер от ножа, у третьего пришлось выпить его жизненную силу… Это было достаточно просто. Никто не мог сопротивляться, когда против него боролись некромаги. Это было трое чудовищ, двое из которых после умудрились отречься от собственной сути и ринуться в бой за другую сторону. Глеб не хотел. Он остался некромагом до мозга костей, и вряд ли кто-то способен удержать его на поверхности, не дать утонуть. - Вы защищались, - тихо прошептала Таня, словно угадывая его мысли. – Это не считается убийством… - Это считается убийством, Гроттер, - холодно промолвил Бейбарсов. – Даже если они пришли по нашу душу, это всё равно считается! Бейбарсову хотелось рассмеяться – так же, как и вчера, - но он надеялся не испугать Таню ещё раз, поэтому лишь прикусил язык. Включи голову, некромаг. Она – единственное, что у тебя осталось, и нет никакой возможности оттолкнуть ещё и её, потому что она слишком чиста и слишком прекрасна. Бейбарсов вздохнул и вновь поцеловал Гроттер в губы. Девушка, понятия не имея, о чём он сейчас думал, спокойно ответила на поцелуй – её страх временно отошёл в сторону, и Бейбарсов прекрасно осознавал, что это только временно. Пока она до конца не осознала, что он за чудовище. Или пока Сарданапал не решил наконец-то открыть ей глаза на всё происходящее и не поделился собственным мнением по этому поводу. - Давай попытаемся не вспоминать прошлое. Мы просто должны как-то вернуть тебе нормальную жизнь и свободу, понимаешь? Глеб понимал. Глеб знал способ. И прекрасно осознавал то, что Таня ни за что на это не согласится, а у него просто нет возможности сделать это самому. - Есть ведь шанс снять с тебя вину? – шёпотом уточнила Таня. - Есть, - кивнул Бейбарсов. – Но тебя он не устроит. - Ты просто скажи! Бейбарсов молчал достаточно долго. Он не хотел делиться чем-то подобным, но Таня ставила его перед фактом и не желала думать о том, что ей тоже может быть из-за этого больно. Гроттер была очень упряма. Даже слишком, как на девушку, которая столько всего пережила, но всё же. Он ничего не может изменить. - Я знаю, где Зеркало. Через него можно повернуть время вспять и перенести всё на кого-то другого. - На любого человека? – бледнея, спросила Таня. Да, конечно, она согласится, если это будет какой-то Кощеев или очередной убийца, или вовсе мёртвый, но… - Я не превращался в Кощеева. Нет, Таня, если я воспользуюсь зеркалом… Если ты воспользуешься с моей помощью зеркалом, то твой Валялкин сядет. И я сомневаюсь, что ему светит такой же конец, как и мне, - спокойно ответил Бейбарсов. – Впрочем, могу тебя утешить – он не перенесёт и первого дня пыток.