Спаси меня после смерти...

Таня смотрела на огромное Зеркало Тантала и пыталась понять, как это чудовище вообще могло тут оказаться. Она не помнила, видела ли его когда-нибудь, но, тем не менее, надо было пытаться спасти его и как-то заставить себя вытащить Бейбарсова из этой ямы, в которой он оказался… Из-за неё. Из-за неё все эти страдания, все эти беды и муки, которые пришлось перенести некромагу и придётся после – Ивану. - Глеб… - Гроттер запнулась, не в силах закончить фразу, которую начала. Бейбарсов оглянулся и внимательно посмотрел на неё, словно пытаясь что-то понять. - Да? – он склонил голову набок, улыбнулся и, казалось бы, едва ли не подмигнул ей, отчего Таня ещё гуще покраснела и почувствовала, что совесть начинает издеваться над нею ещё сильнее. - Глеб, а… Что с ним будет? - С Валялкиным? Таня кивнула. Она не могла сама произнести это имя вслух, сама не понимая, почему так произошло. Почему она так ненавидит Валялкина в этот момент? За что? Почему она вдруг решила совершить такое преступление по отношению к нему, с какой это радости собиралась перенести на него грехи Бейбарсова и свои. - А ты как думаешь? – криво усмехнулся Бейбарсов. – Я тебя удивлю, но изменится не только человек, которого наказывают. - В смысле? – удивилась Таня. - Как ты думаешь, как долго Валялкин будет переживать по тому поводу, что он кого-то убил и ненавидит своих зверей? – криво усмехнулся Глеб. – Это смешение сущностей, Таня, это Зеркало Тантала. Так или иначе, во мне ничего не меняется, потому что, вероятно, зла хватит на десятерых. - А почему тогда Ванька поменяется? Почему ты так считаешь? – тихо спросила Таня, надеясь на то, что всё-таки Бейбарсов попытается умолчать хотя бы что-то и перестанет так издеваться над нею. - Потому что свет никогда не выдерживал, - грубо отрезал Бейбарсов, а после, на мгновение умолкнув, продолжил. – Таня, со мной слишком опасно быть связанным. Если ты думаешь, что в ту ночь это было исключение среди моего поведения, то ты ошиблась. Это был стандартный вариант. - Но ты ведь… - Другой с тобой? Возможно, - конечно, другой, разве он может позволить себе по отношению к ней нечто плохое? Раз сорвался, и то проблем не оберёшься. – Но, Таня, окажись я на месте Кощеева, а он – на моём, то всё было бы иначе. - Насколько? - Настолько, что я бы не стал вывозить его куда-то на свалку. Меня бы интересовал вариант, что будет, если раны заживут, - криво усмехнулся Бейбарсов и прикрыл на мгновение глаза. Некромаг всегда был сгустком ненависти. Гроттер вспомнила тот самый ненавистный взгляд, который всегда пугал её до дрожи в коленках – откуда? Почему она так сильно его боится, когда это всё началось? Почему… И откуда? Гроттер шумно выдохнула воздух, пытаясь успокоиться и не думать о том, что она могла бы случайно сделать. Она надеялась на то, что когда-то всё-таки смогла бы быть с Иваном, успокоившись, но… Ей явно не суждено. - Я не собираюсь от тебя никуда уходить и я согласна на этот ритуал, но я должна знать правду, - спокойно ответила Таня. Бейбарсов подошёл к Зеркалу Тантала – Гроттер в нём не отражалась, но у Бейбарсова отражение было, и ничего не менялось, только в Зеркале он казался ещё более злым и полным ненависти. Когда Таня смотрела в зеркало, она видела только какое-то болото, но когда там отражался Бейбарсов, Тане почему-то отчаянно казалось, что что-то изменилось и изменилось слишком сильно. - Правду? – усмехнулся Глеб. – Ты слышала легенду о том, как Тантал сотворил зеркало, ведь так? - Конечно. Мне Сарданапал рассказывал, - кивнула Таня. - Это всё равно, что не слышала, - пожал плечами Бейбарсов. – Сарданапал всегда умел присыпать всё пылью романтизма. - Зачем ему это? - Просто так, это автоматически получается. Черноморов – идеалист, которому сейчас отчаянно не хватает того, кто будет бороться против него, - спокойно ответил Бейбарсов. – Для Сарданапала это подобно смерти. - Он не стал бы искать себе врага! Он не… - Гроттер замерла на полуслове, не в силах всё до конца рассказать. Черноморов был очень хорошим и всегда помогал ей. Сарданапал ни за что не отказал бы в помощи и он никогда не искал добро. - Он пытался тебе помочь, - прошептала Таня. - Чем? - Он… - Гроттер умолкла. – Почему ты такое говоришь мне, почему?! Ты же знаешь, что он добрый, Глеб! - Конечно знаю, - пожал плечами Бейбарсов. – Сарданапала я никогда не винил в двуликости, он просто слишком сильно раздражал меня, - Глеб скривился. – Это нормально, Таня. У каждого добра есть противник. Гроттер отошла на несколько шагов от Глеба и вздохнула. Он не может быть таким жестоким. Он не имеет права! Никогда не имел. Но, тем не менее, Бейбарсов смотрел на неё абсолютно спокойно, словно это было для него обыкновенной практикой – Глеб никогда ни по какому поводу не переживал. Это было нормально. Он ненавидел человечество. - Я всегда думала, что ты считал своим противником Валялкина, - в надежде услышать, что это так, прошептала Таня, внимательно глядя на Бейбарсова. – Это было… Чем-то вроде правила, в конце концов. - Я не живу по правилам. Чума тоже начинала только с мелких противников, - хмыкнул парень. – И считала это нормальным. - Ты уже приравниваешь себя к Чуме? – вспыхнула Таня. - Отнюдь. Я только на начале тропы, - ответил Бейбарсов. – Но, в конце концов, кому-то надо сопротивляться вашему проклятому добру, оно слишком многих убивает, и это ни за что не приведёт к счастью. Гроттер хотелось как-то успокоиться и поверить в то, что Глеб передумает, но парень, тем не менее, не собирался одумываться. Кому она возвращает магию? - У тебя, напомню, всё ещё есть возможность сбежать от меня вернуться к Валялкину. Я не держу, - спокойно ответил Бейбарсов. Таня не выдержала этого. Она оказалась слишком горда – девушка рванулась к проклятому Зеркалу и коснулась его поверхности ладонью, прекрасно зная, что это может закончиться для неё чем-то не особо хорошим. Отвратительный болотистый запах ударил в нос, и девушка едва ли не задохнулась, чувствуя, что что-то может пойти не так. Зачем? Почему она согласилась на это?! Какого чёрта? Девушка вздохнула, пытаясь как-то отбросить в сторону дурные, ненормальные и отвратительные мысли о том, что она принесёт этому миру. Таня и так знала. Все узнают – Татьяна Гроттер, убившая Чуму-дель-Торт, умудрилась оживить чудовище, которое потеряло магию по воле великого Кощеева. - Когда-то меня будут называть сумасшедшим, сбежавшим из Дубодама, и предателем, который не оценил добра, - вдруг прошептал Бейбарсов, впиваясь в губы Тани поцелуем. Почему она не воспротивилась? Наверное, просто не осталось сил – Таня так и не поняла, когда Глеб тоже приложил свою ладонь к вареву, так страстно целуя её. Она таяла в его руках – для влюблённой девушки подобно смерти оказаться в руках такого человека, как Бейбарсов, но Гроттер не собиралась это принимать – в конце концов, он не такой уж и плохой… Она думала так. Она верила в то, что Глеб когда-то окажется относительно нормальным человеком и никого не станет уничтожать. Он зол? Возможно. Таня не ненавидела его. Это было отвратительно и страшно, но Таня не могла заставить себя возненавидеть человека, который стоял напротив неё. Почему? За что такое любить? - Успокойся, - утирая свободной рукой слезинку, которая скользнула по щеке Тани, прошептал Бейбарсов. – Это нормально. - Убивать? – вспыхнула она. - Конечно же, - кивнул Бейбарсов. – Я не слишком приятный человек, правда, но всё-таки предпочитаю говорить самому себе правду. Ненависть. Смерть. Вечные спутники некромага, тропа которого полита слишком яркой кровью – или это было вино? Почему она тогда согласилась выпить хотя бы что-то? Почему она не воспротивилась и не стала пытаться сбежать действительно, почему не решилась разорвать собственные цепи, которые придумал кто-то неизвестный? Почему она могла так сильно ненавидеть его прежде, как теперь любит? Почему ненависть не вернулась?! - Ты самый жуткий человек, которого я вообще знаю, - выдохнула Таня, но руки не отняла, и её магия рванулась куда-то вперёд. Таня не понимала. Она вообще никого не понимала, и волшебство проливалось само, словно через край пытаясь вырваться и спастись. Таня задыхалась. Поцелуев больше не было – Бейбарсов прикрыл глаза, пытаясь впитать магию, которая пролетала через зеркало. Смерть. Перед нею стояла отвратительная смерть со жгучими чёрными глазами, такими же волосами и жёстким выражением лица. Дай Бейбарсову армию – он её убьёт. Победит и тут же заведёт в какую-то пропасть, ведь это всё в его стиле. Он… Гроттер почувствовала, что всё закончилось. От Зеркала Тантала взметнулся высокий столб пламени – Таня едва успела одёрнуть руку, но Бейбарсов даже не думал это сделать. Где-то далеко мелькали тёмные силуэты. Здесь, в маленькой отвратительной пещере, собралось слишком много зла, которое было представлено пока что не тем, кого она любила – и Глеб спокойно стоял рядом с пламенем, которое скользило по его рукам, но не обжигало. Или обжигало? Может, она просто не заметила? Таня не знала – она хрипло дышала и пыталась как-то успокоиться, но почему-то не могла, потому что совершенно не выходило. Что опьянило её тогда? Это было вино или, может быть, это была кровь?