Три дня, чтобы влюбиться

– Звезда Парижа… – хмыкнул француз, закатив глаза. С каждым словом этот незнакомец его бесил все больше и больше. – Флоран Мот. – Остановившись, произнес он, притягивая руку для знакомства. – Микеле Локонте, – в тон французу ответил он, тоже останавливаясь и, придерживая неустойчивую тачку ногой, пожал руку. – Рад знакомству, – добавляя через пару секунд. – Будешь помогать мне с хозяйством, а то я нахлебничество не приемлю. Француз чуть нахмурился, осмысливая сказанное и вглядываясь в лицо мужчины, предполагая, что он просто шутит. – Помогать по хозяйству? Может, я лучше буду оплачивать проживание? Мсье, потом сами пожалеете, что я вам “помогаю”… – Деньги... деньги... И на что я их тут потрачу? Работать будешь, как и все в селе, - усмехнулся Микеле, начиная везти свою тележку по ухабистой дороге, стараясь, чтобы она не перевернулась. – Ну, наверняка, ты что-нибудь себе покупаешь. Одежду, еду, для животных что-нибудь, мм? – продолжал переубеждать его Флоран, теряя весь свой настрой от предвкушения работы в огороде. Он вообще не был создан для работы, только для пения и игры на гитаре, чем, собственно, и занимался почти всю свою сознательную жизнь. Только в далеком детстве ему довелось быть в деревне, когда бабушка заставляла его, пятилетнего мальчика, рвать травку рыженьким курочкам, давая в награду конфеты. – На это у меня хватает и своих денег, а вот рук нет, – перебив его мысли, упрямо продолжал гнуть свое итальянец, заправив за ушко выбившуюся прядь волос. – Тогда... Может мой водитель - Пьер, с этим лучше справится? – Не желая уступать ему, отвечал Флоран, идя позади, сжимая кулаки. Нет, он, в самом деле, не хотел работать! – Я сомневаюсь, что ты его догонишь, – коварно усмехнулся Микеле, покачав головой, надеясь хоть чуть-чуть остудить пыл певца, который переходил все границы, хамя всем попало. – Ладно, – закатив глаза, все же сдался Мот, сложив руки на груди. - Но я тоже не собираюсь работать круглые сутки, так что не обольщайся... – Круглые сутки? Да нет, даже я так не работаю. Да и речи быть не может о сутках. Завтра, думаю, твой водитель заберет тебя, так что ты поможешь мне только сегодня вечером, – мягко улыбнулся Микеле, смахнув пот со лба рукавом. - Хорошо, - обреченно вздохнул француз, совсем не готовый помогать какому-то фермеру из захудалой деревни. Достав телефон из брюк, Флоран снова проверил наличие сети, злясь еще больше, что ничего не изменилось. От длительной ходьбы уже начали ныть ноги, неподготовленные к таким походам. Надев солнцезащитные очки, он стал оглядываться по сторонам, понимая, что деревня та не приблизилась и на метр – были видны только небольшие крыши, как и тогда, когда он только остановился в поле. - Скоро мы придем на твою хуторянку? Ноги уже отекли от ходьбы... – застонал Флоран, потягиваясь и разминая косточки. – И... И чем ты занимаешься? Выращиваешь что-нибудь? – Скоро, чуть меньше километра, – ответил итальянец, совсем не обращая на него внимания, любуясь привычными, ставшими уже такими родными лесными пейзажами и редкими цветочными полянами. – И так, выращиваю по мелочи, для себя. Морковку, свеклу, картофель, помидоры - всего по чуть-чуть. – Ничего себе. И зачем ты так далеко ходишь пешком? У тебя чего, полей ближе нет? Они же все одинаковые… – спросил Флоран, глядя на его профиль, подмечая, что у этого мужчины красивые черты лица. Француз, конечно, любил мальчиков, но этот слегка был не в его вкусе, да и нормальный он, кажется… – И что ты с этим делаешь? Продаешь? Животные тоже есть? – посыпались вопросы один за другим. – С этим, это чем? Ты про траву? Если про нее, то лошадей кормлю, да и куры тоже ее любят. И поля не одинаковые. Везде пшеничные и кое-где ржаные, а это – одно овсяное, – ответил Микеле, останавливаясь и доставая бутылку с простой водой, лимоном и листочками мяты. - Будешь? Освежает, а то жара стоит невыносимая. – Фу, лошади?! У тебя есть лошади? - поморщился Флоран, представляя только один их противный запах, и взглянул на бутылку. - Что это? Простая вода? – Что значит «Фу, лошади»? – сделав глоток, спросил Микеле, недовольно смотря на нового знакомого, понимая, что он ему не нравится все больше и больше. – Это, между прочим, два лучших скакуна, какие могут быть в мире! Я за ними ухаживаю, и живут они каждый в своем стойле... – Хмыкнул он, обидевшись из-за того, что к его любимцам отнеслись с таким пренебрежением, все же протягивая ему бутылку с водой. – Попробуй и узнаешь... Это что-то наподобие мохито, только без алкоголя. – Они же воняют, - продолжал Мот, беря у него бутылку, и, открыв крышку, принюхался к напитку. – Да и почему они лучшие-то? На скачках участвуют, что ли? – спросил он, делая глоток, пробуя на вкус бурду итальянца. - Мохито получше будет... – Конечно… Ром с чем угодно смешай, и все лучше отходов будет, – протянул итальянец, покачав головой. – Воняют люди, которые месяцами не моются. А если за лошадьми убирать регулярно и мыть их, то никакого запаха нет. И ... И всем они лучше! – Ладно-ладно, не кипятись, парень, - усмехнулся француз, сделав еще глоток, закрывая и отдавая бутылку итальянцу. – Просто тебе не с кем их сравнивать. Так зачем говоришь, что они лучше? И все равно я лошадей не люблю: большие своенравные животные, ухода за ними не оберешься, а взамен только кататься... – Кому кататься, а кому просто радость приносят, – улыбнувшись, ответил Микеле, забирая у него бутылку и вспоминая про своих красавцев. – И раз я говорю, что они лучшие, то так оно и есть, и не спорь со мной, звездун... – бросил Микеле, сворачивая на другую дорогу, с которой уже можно было лучше разглядеть деревенские дома. – Ладно-ладно, садовник, не дуйся, - усмехнулся Мот, сворачивая следом за ним, положив руки в карманы и футболя камешек по дороге, более ни о чем с ним не разговаривая, лишь вертя головой по сторонам. И все же, не особо любя природу, Флорану здесь было уютно: хоть солнце даже и вечером печет, как ненормальное, но за счет прохладного ветерка это не так чувствительно; не крупные птицы поют и летают над полями, лавируя в потоке воздуха и то и дело схватывая всяких букашек с чуть влажной земли; в редких кустах у края дороги стрекочут кузнечики и сверчки, создавая маленький концерт, а им в такт ухает сова, сидя на одинокой ели, следя за полевками. – Чего есть будешь? – спросил Микеле, спустя минут пять затяжного молчания, поворачиваясь к нему, чтобы проверить, все ли с ним в порядке. – Не отказался бы от сладкого и текилы, - задумчиво протянул француз. – Эх… у меня столик в ресторане был заказан… а я здесь… - Флоран, снова потянулся в карман, но уже за сигаретами и зажигалкой. – Губа не дура... Текила и сладкое... Могу предложить только домашнее вино, да и из сладкого только джем есть... Могу мясо еще приготовить, если ваша душенька, конечно, изволит, – съязвил Локонте, забирая у француза сигареты, выкидывая их в кусты. – У нас не курят. – Эй! Парень, ты сдурел?! Они же дорогие! – воскликнул Флоран, бросаясь к кустам за своими сигаретами. - Мясо давай. Никакого вина и джема... отравлюсь тут еще, не дай Бог… – Мяса ему подавай... Что поставлю, то и будешь есть! – цокнул Микеле, поджав от злости губы и начиная идти быстрее. «Харчами он мне еще тут перебирать будет…» – Эй, ну ты же сам сказал, что мясо сделаешь! – гулко ответил Мот, наклоняясь, разглядывая землю в поисках своих сигарет. - Куда ты побежал-то? А меня подождать? – Что, догнать не можешь? Легкие прокуренные мешают? – с усмешкой спросил Микеле, покачав головой. – И есть будешь то, что дам, и не ной, я на тебя вообще не рассчитывал. – Не надо упрекать меня в том, что я курю! – заявил француз, нахмурившись, отправляясь широкими быстрыми шагами догоняя его, горделиво задрав голову вверх. - Я не маленький мальчик, сам решаю, что мне делать! – Тогда если захочешь покурить, будешь за километр отходить от моего дома, чтобы не спалить и не навонять. – Мне уже курить нечего - ты выкинул мои сигареты, – обижено произнес француз, надувшись, как малое дитя, у которого отобрали его игрушку. – Ничего страшного, зато легкие хоть отдохнут, – хмыкнул Локонте, снова сворачивая на дорогу, ведущую к его деревне. А ведь и, правда, отдохнут. Флоран смело выкуривал по пол пачки за день, и то если все было хорошо. А если были концерты, то иногда ему и целой пачки было мало. И тогда он как обычно третировал своего водителя, который с ним уже несколько лет, заставляя его идти в табачную именно за такими же сигаретами. – Ох, – Флоран вздохнул, запрокинув голову назад, уже еле плетясь за ним. – Ну, мы скоро? Я уже устал. – Устал? Мы же немного совсем прошли. И я тут спросить хотел. Ты что поешь-то? Попсятину какую-нибудь дешевую? Под фанеру? – Сам ты попсятина. И вообще я звезда, так что не мои проблемы, что ты единственный не знаешь, кто я такой. – Нахохлился Флоран, цокнув и закатив от негодования, что кто-то еще его не знает. – И фанеру, как ты говоришь, использую только тогда, когда голоса нет, или со здоровьем что-то не так. И вообще, фанера – это не мой уровень! – Все, не кипятись и не начинай все сначала, – усмехнулся Микеле, покачав головой, не желая переубеждать самовлюбленного и ленивого певца. – Мне, в принципе, все равно. Поживешь у меня до утра без уюта и все, я тебя больше никогда не увижу и никогда не услышу о тебе. - Ну и отлично... - пробурчал обиженный Мот, плетясь за ним. - Не очень-то хотелось... - француз даже не стал с ним больше говорить снова, став пинать камешки по дороге, идя следом за новым знакомым, который пока его не привлекал, кроме как внешне. – Не очень-то и хотелось?.. Тогда будешь в конюшне спать, раз тебе не хочется спать на нормальной постели, – усмехнулся Микеле, сворачивая к дороге, вдоль которой расположились небольшие скромные домишки из дерева и камня, сплошь увитые плющами и клематисами, с бесчисленным количеством разноцветных клумб и с красивыми ставнями на окнах, которые выделялись на общем фоне домов. - Эй! Я хочу спать на нормальной постели! - возразил Флоран, оглядываясь по сторонам, разглядывая дома, которые видел только на картинках в журналах. - Хватит так со мной обращаться, будто я не человек. – А ты прекрати вести себя так, будто бы ты король вселенский, – сказал Микеле, продолжая ехать дальше по дороге. – Ладно, - закатил глаза Флоран, снова в нетерпении спрашивая. – Скоро мы уже? Или до ночи идти будем? – Скоро, не ной, – бросил Локонте, сворачивая к окраине деревни, подходя к скромному, но не бедному дому, в котором внешне все было устроено со вкусом. Клумбы идеально сочетались с слегка желтоватым цветом дома, плюща, извивающегося по забору, было в меру, а небольшие каменные дорожки дополняли композицию, как нельзя кстати. – Не плохой домик, - прокомментировал француз, разглядывая постройку. - Откуда он у тебя?