Три дня, чтобы влюбиться

– Заработал и сам построил, – ответил Микеле, в душе гордясь от того, что его работу похвалил хоть и такой ленивый и расточительный человек, как Мот. Впрочем, дом и, правда, был не плохой, хоть и маленький. На территории участка помимо красивой постройки были еще просторная конюшня, цветущий сад и большой огород, обнесенный массивным железным забором, похожим на хитросплетенную виноградную лозу. – Красиво, – похвалил француз, просто от того, чтобы произвести на парня хоть чуточку хорошего впечатления. – Ты ведь итальянец... Зачем приехал сюда? И почему не в город? - интересовался он, осторожно переступая порог резной калитки, побаиваясь, что на него что-то может обвалиться. – Любопытный какой, – улыбнулся Микеле, повернув голову к Флорану. – Был я в городе, пять лет жил, а потом решил сюда переехать. – Произнес он, съезжая с узкой дорожки в небольшой, скромный дворик, почти весь усаженный цветами, двигаясь вперед к небольшой конюшне, где были его любимые скакуны, и по соседству располагался десяток рябых курочек с петухом. – И с чего ты взял, что я итальянец? - Не понравилась городская жизнь? – спросил Мот, разглядывая цветы вокруг себя и весь дворик, идя за итальянцем. – Ну не тупой же я, фамилия и имя точно не француза, да и акцент небольшой есть, если прислушаться... – Ну да, если можно так сказать, – кивнул Микеле, подходя к стойлу и, зайдя в нее вместе с тележкой, поприветствовал лошадей. – Филипп, Фобос, славные мои мальчики, – счастливо заулыбался он, поглаживая скакунов по гриве и мордочке, поднося им свежескошенную сочную траву. Флоран, закусив губу, не стал проходить близко конюшне, оставшись на улице. Топчась перед входом и наблюдая за итальянцем, он разглядывал его во все глаза, подмечая, что в стойле довольно-таки чисто и убрано, и на удивление ничем не пахнет, кроме как цветами, растущими по всей территории дачного участки. – Красавцы мои... – радовался, как ребенок, Микеле, продолжая расчесывать гривы лошадей щеткой. – Фобос, скучал?.. Ничего, вечером погуляем, так что не скучайте... Кушайте, а я скоро приду к вам. Флоран закатил глаза, покачав головой. Сюсюкается с лошадьми, как с детьми… Когда Микеле вышел из конюшни, француз с неподдельным интересом спросил, вскинув густы брови, сложив руки на груди. – У тебя девушка есть? Ну, или... пара есть?.. – Уж это-то тебе зачем? – недоумевая, спросил Локонте, принося в конюшню ведро свежей прохладной воды, наливая ее в поилку для своих любимцев. – Да просто... Хотел убедиться, что эти два жеребца твоя единственная радость, – хмыкнул Флоран, продолжая стоять в стороне, наблюдая за ним. Смотря с неприязнью на француза, Микеле сжал губы в тонкую полоску, сверля его убивающим взглядом. Спустя минуту он развернулся и пошел в дом, уже жалея, что ввязался в это и решил приютить у себя такую неблагодарную сволочь. А Мот, не поняв его обиды, быстро отправился за ним, поднимаясь на крыльцо дома, которое располагалось в тени винограда, оплетающего его. Микеле зашел в дом и разулся у входа, надевая теплые домашние тапочки. – Разувайся у входа, и тапки надень, – холодно сказал Локонте, не дожидаясь Мота, уходя на маленькую кухоньку, соединенную со столовой. Пройдя в дом, француз первым делом огляделся, снимая с себя свои кроссовки и отодвигая их в сторону. Дом изнутри был еще красивее, чем снаружи. Комнатки, открывающиеся из коридора, хоть и небольшие, но очень уютные. Цветовое решение помещений было настолько удачно подобрано, что они казались теплыми, светлыми и в них чувствовалась душа хозяина дома. Надев тапочки, стоявшие на обувной полке, он прошел следом за Микеле на кухню. – И все-таки?.. Почему у тебя никого нет? Не плохой дом, хозяйство, да и на личико ты симпатичный. – Ну, какая тебе разница, что у меня никого нет? Не хочу и все. Меня и такая моя жизнь очень даже устраивает, – холодно ответил итальянец, моя руки под проточной водой, переминаясь с ноги на ногу. - Ну, я просто поговорить хочу... - пожал плечами Мот, появляясь на пороге кухни. - А сколько тебе лет? спросил он. - Двадцать шесть-семь, м? – Тридцать четыре, – безразлично ответил Микеле, тихо усмехаясь, зная, как он будет поражен этой новости. Все удивлялись в этой деревне, когда узнавали, сколько новому жильцу лет. – Сколько? – Флоран распахнул глаза от удивления, открыв рот, понимая, что это вовсе не парень и гораздо старше него. Еще раз оглядев его с ног до головы, француз вглядывался в его лицо пару минут, ожидая подвоха. Но все же понял, что ему действительно тридцать четыре:в уголках глаз заметны маленькие складочки морщинок, на лбу тоже пролегли крошечные канальцы. – Я думал... Ты... Ты выглядишь гораздо моложе. – Сам знаю, – польщено улыбнулся Микеле, стоя спиной к французу, вытирая руки о чистое кухонное полотенце, висящее у раковины. – Сейчас пойдем на огород за овощами, будем салат делать, а мясо у меня уже почти готово... "Да и тело ничего так..." - подметил француз, откровенно пялясь на его зад, тут же прогоняя от себя эти мысли. Все-таки Микеле старше, да и в нем, наверняка, нет таких гейских наклонностей, как у самого Флорана. – Я тоже пойду?.. – спросил он, отвлекаясь от своих мыслей, чуть нахмурившись. – Да, начнешь отрабатывать, нахлебник, – произнес Микеле, беря со стола небольшую чашку для овощей, отправляясь на выход. – Пойдем. – Ммм... Постой. Мне не очень хотелось бы пачкать эту одежду, – поджав губы, произнес Мот, оглядев свои недавно купленные джинсы, драные в некоторых местах, и клетчатую рубашку, с закатанными по локоть рукавами. – Не очень хочешь? Чего же ее жалеть? Штаны все прохудились... Рубашка потертая, что, деньжат не хватает на новые вещи? – хихикнул Микеле, хоть и понимая, что парень одет по моде, но не смог сдержаться от дешевого подкола. - Очень смешно, - скривился Флоран, закатив глаза. - Вообще-то вещи новые и я не виноват, что у вас такого не носят. Так что? У тебя есть во что я мог бы переодеться? – Думаю, все мои вещи тебе будут малы... Только если... – и поставив чашку на стол, итальянец быстро ушел в другую комнату, доставая из шкафа джинсовые шорты, что были велики ему и белую холщовую рубашку, сразу же возвращаясь назад. Протянув французу вещи, Микеле чуть улыбнулся уголками губ, осматривая кухню на чистоту. – Вот... Думаю, влезешь. – М-да... – француз, стоя в дверях комнаты, взглянул на предложенные вещи. - Ну ладно, не жалко хотя бы, – пожал плечами он, забирая у итальянца шорты с рубашкой, тут же расстегивая ремень на своих джинсах. – А ты не хочешь выйти куда-нибудь? – спросил Микеле, изогнув бровь, напрягаясь. – Хотя не важно, жду тебя на улице, – и, подхватив миску, быстро вышел во двор. Флоран закатил глаза, начиная снимать джинсы, меняя их на шорты, и, глянув на себя в зеркало, быстро переодел рубашку и, оставив вещи валяться посередине комнаты, по привычке думая, что их уберут, спустился вниз. – Готов? – спросил Локонте, поворачиваясь к нему лицом и рассматривая его с ног до головы, улыбнувшись уголками губ. – Ну вот, нормально выглядишь... Надо еще свои старые вещи покопать... Может найдется что-то, чего еще моль не съела… – Готов, – хмыкнул француз, пытаясь оттянуть шортики пониже. – Не нужно. Я надеюсь, завтра съеду. Не хочу долго капать тебе на мозг. Веди давай на свой огород. – Окей, тогда так и ходи, а не в своем рванье, – усмехнулся Микеле, покачав головой. Выйдя на дорожку, он пошел вдоль тропинки, выходя к небольшому участку, где росли редиска и разные пряные травы. – Ой, какие мы слова знаем - окей, – снова хмыкнул француз, выходя следом за ним, оглядываясь по сторонам, тут же убивая первого комара, который кружился у него пред лицом. – И много здесь насекомых? – Ну… как тебе сказать... Это природа, тут много насекомых! – засмеялся Микеле, покачав головой. - Иди редиску дергай, а я пока зелени нарву. – Эмм... А где здесь редиска? – в задумчивости почесал затылок Мот, разглядывая его огород, где, на его взгляд, везде растет одинаковая трава. – И ты еще говоришь, что ты нормальный мужик... Ботва зеленая, а корень красный. Только не всю рви, а то ты можешь... – усмехнулся Микеле, начиная срывать петрушку, базилик, укроп и прочие пряности, недоумевая, как можно быть таким недалеким человеком. - Потом еще на поле за огурчиками и помидорами с перцем пойдем. – Кто сказал, что я нормальный? – вскинул брови француз, хитро ухмыльнувшись. – А, ты не в этом плане... Ну, так да, так я нормальный. Да и тут все зеленое... - поджал губы он, подходя к первой попавшейся грядке. - Это? – В смысле? – не понял Микеле, застыв на месте и изогнув брови дугой, держа в руках тазик с травой. – И редиска там... рядом с твоей левой ногой… вся грядка... – Нет, ничего, – Мот наклонился, начиная дергать редиску. Правда овощ из земли выдергиваться не хотел, и Флоран каждый раз держал в руках только ботву, недовольно цокая языком. – Ну и что ты делаешь, чудище?.. – застонал Микеле, видя что творит француз и подходя к нему, показывая как правильно выдергивать редиску. – Ты не мужик... Ты развитием хуже пятилетнего ребенка. Флоран кинул на траву ботву, зло смотря на итальянца сложив руки. Так с ним еще никогда не обращались, а столько оскорблений, да еще и за один день, он никогда не слышал, злясь от этого еще больше. – Вот не надо здесь... - хмыкнул француз, сжав губы в тонкую полоску, чуть ли не скрипя зубами от злости. – Мужик не в том проявляется, как он умеет редиску дергать. Да и вообще... Первый блин всегда комом. Так что цыц! – А в чем же тогда проявляется, если он элементарных вещей делать не умеет? – вздохнул итальянец, продолжая аккуратно выдергивать травку, боясь задеть соседние корешки и повредить их. – И первый блин не всегда комом. У меня все с самого начала было нормально. Прищурив глаза, Флоран сжал губы в тонкую полоску, сверля его своим кошачьим взглядом. Единственное, что его сейчас успокаивало и не давало сорваться, было то, что уже завтра он не увидит этого огорода, эту дыру, и навсегда забудет о этих днях через пару дней. – Я девушка, чтобы судить о том, в чем должен проявить себя мужчина?! Все, иди отсюда, дальше я сам, – француз, толкнул его бедром, заставляя отодвинуться, и наклонился, выдергивая наконец-то полноценную редиску, радуясь своей маленькой победе, оттирая алый овощ от земли. Закатив глаза, Микеле с усмешкой смотрел на француза. – Давай быстрее только, торопыжка, а то и мясо все сгорит, и солнце сядет, а нам на поле еще идти. - Я надеюсь, не сто десять километров идти? А то вы любите здесь большие расстояния, - хмыкнул Мот, дергая редиску. - Да и почему ты пешком ходишь, если у тебя лошади? – Хочу и хожу, нечего моих красавцев нагружать, но не для работы они мне нужны, – сказал Микеле, останавливая француза. – Хватит уже, а то увлекся... Всю деревню кормить собрался? И идти тут двадцать метров... Из сада выйдем, и огород начнется. – Зачем тогда? Столько же мороки за ними ухаживать, – Флоран, выпрямился, стерев проступивший пот на лбу, замечая, что ноги дико чешутся, а у щиколотки уже скопилось несколько комаров, сосущих кровушку. Заскакав с ноги на ногу, он стал отбиваться от них, чуть ли не падая на грядки. – Черт... Меня всего покусали... – Ничего, домой придем, водой с уксусом помажешь, и все пройдет, – бросил Локонте, кладя всю редиску в чашку. – Нравятся мне лошади... Чего ты привязался-то? – Просто интересно стало. Вот чем тебе лошади нравятся, а? В них же нет ничего такого. Может историю мне какую интересную расскажешь про своих Ф... Ферб... Финес? Черт, я забыл... – Филипп и Фобос, – поправил его Микеле, не желая с ним ни о чем больше разговаривать и тяжело вздохнул, боясь надавать ему по шее за надоедливость. Быстро вышагивая по дорожке, переступая с плитки на плитку, не задевая свесившийся травы, которая будет долго колоть ноги, если ее коснуться. - Да-да... Точно, - кивнул Флоран. - Так... Чем тебе нравятся лошади? - спросил он, идя за ним на огород, еле поспевая, карябая ноги о колкую траву, которая росла вдоль узкой дорожки. - И что собирать будем?