Три дня, чтобы влюбиться

Проснувшись рано утром, на рассвете, с первыми лучами солнца, Микеле поднялся и, переодевшись в рабочую одежду, пошел поить и кормить лошадей с курами. Обойдя свой не маленький огород, он продолжил после этого заниматься своими садовыми делами. Француз же проснулся ближе к обеду. Разлепив заспанные глаза, он скатился с дивана и размял косточки и отекшие мышцы, сладко зевнув. Повертев головой, Мот понял, что хозяин дома совершенно не интересуется им, и решил тоже не надоедать. Снова сев на мягкий диван, он включил на мобильном какую-то игрушку, развлекая себя. Зайдя к обеду в дом, Микеле прошел мимо зала, останавливаясь в дверях. – Обедать не будешь? Решив полностью устроить забастовку, Флоран отрицательно помотал головой, не отрывая взгляда от экрана своего мобильного, продолжая управлять летающей птичкой. А будь на нем еще доступный интернет, то и вообще проигнорировал бы его слова. – Отлично, а то я уж думал, что на тебя придется продукты тратить, а так даже еще лучше, – мило улыбнулся Микеле, уходя на кухню готовить себе обед. Нахмурившись и дернув носом, француз показал ему в след средний палец, ухмыльнувшись. – Больное, грубое деревенское чучело , – ненавистно прошептал он в его адрес. – Без тебя знаю, что больной и чучело, – хмыкнул Микеле себе под нос, молясь, чтобы этот навязчивый хам поскорее уехал прочь. Его уже абсолютно все бесило во французе: как он одевается, как ведет себя, как говорит, как ходит, как смотрит, все! А Флоран остался сидеть в зале, обидевшись на весь свет, продолжая играть до тех пор, пока не посадил на своем смартфоне зарядку. – Вот черт... "Ну вот, теперь точно застрял наедине с человеком, диалог с которым заканчивается либо подколами, либо наездами", - подумал Мот, обмякнув на диване. - "И что делать? Пойти прогуляться, пока меня не съедят сторожевые собаки? А действительно... Может у них тут есть что интересное..." Включив музыку на винтажном проигрывателе, итальянец стал тихо подпевать певцу, произнося каждое слова чарующим высоким голосом, совсем не задумываясь о том, что кто-то может подслушивать. А Мот только уже хотел выйти по-тихому из его дома, как услышал чудесное пение и не удержался, заглянув на кухню. Не осмелившись проходить, он тихо, робко произнес, надеясь, что на него не начнут ворчать. – Красиво поешь... Закатив глаза, Микеле резко повернулся на голос, желая прогнать его. Да только увидев его осторожные движения и неуверенное переминание у двери, смягчился. – Спасибо за комплимент. – Тут же добавляя. – Ну и долго ты там стоять собрался?.. – Не за что, – с небольшой полу улыбкой ответил француз и, облегчено выдохнув, зашел на кухню. – Я вообще-то хотел пойти прогуляться, но услышал, как ты поешь. У тебя красивый голос. Промолчав, Локонте продолжал не спеша нарезать овощи, складывая их в неглубокую тарелку и поливая оливковым маслом, сбрызнув сочным лимоном. – М-да, – вздохнул Мот, разворачиваясь и выходя из кухни. Надев свои кроссовки, он вышел из дома, надеясь, что в этом забытом Богом месте не все такие молчаливые и грубые. Ему ведь просто не хватало элементарного человеческого общения. Микеле усмехнулся и выглянул в окно, которое выходило во двор дома, где как раз и стоял сейчас Мот. Покачав головой, он все же решил позвать его обедать, надеясь, что звезда не будет больше выпендриваться и бастовать. – Флоран, есть иди! Недовольно цокнув языком, француз повернулся назад, все видом показывая, что не хочет этого, но соизволил. Все-таки есть со вчерашнего дня ему очень хотелось и садиться на голодовку не было желания. Видя его таким, Микеле тихо захихикал, все сразу же понимая, как бы Мот не скрывал. – Чудик... Раз есть хочет, зачем тогда бунтовать начинал... Демонстративно войдя в дом с гордо поднятой головой, Флоран снова прошел на кухню, присаживаясь за стол, наблюдая за Микеле, ожидая, что ему поднесут пищу. Итальянец же преспокойно достал с полки две тарелки, но на стол поставил только одну – свою. И положив в нее салат с кусочком мяса, принялся кушать, изредка поглядывая на француза. Флоран удивленно смотрел в его тарелку голодным взглядом, наблюдая за тем, как ест Микеле. – Ээ... А я? – А твоя на столе лежит, подними свою попку и возьми тарелку, – невинно улыбнулся Микеле, продолжая с аппетитом кушать. Снова цокнув языком и сжав кулаки, француз поднялся из-за стола и забрал свою тарелку, наложив в нее потом чуть ли не все, что было на столе. – Ну как? – спросил Микеле, отрезая себе кусочек мяса и отправляя его в рот, тщательно пережевывая. – Спасибо, очень вкусно, – кивнул Флоран, по привычке кушая второпях. – И куда ты торопишься? Ведь поперхнешься же... – заметив это, спросил итальянец, наконец-то подняв на него свои медово-охристые глаза, обрамленные густыми и длинными ресницами. – Концерта у тебя сегодня нет, и ты никуда не едешь, так что не торопись. – Не знаю, у меня привычка куда-то торопиться, - усмехнулся Мот, вздохнув, но все же немного сбавил обороты. – Почему ты накричал на меня вчера? Я что-то не так сказал? Микеле снова не ответил на его вопросы. Лишь опусти взгляд в столешницу, разглядывая маленькие трещинки в деревянном покрытии и доедая салат. – Хорошо, - вздохнул Флоран, пожав плечами. – Если не хочешь, не рассказывай, но я умею выслушать, я очень общительный, потому и лезу вечно с расспросами всякими. И к тебе за эти сутки никто не приходил… Одиноко, наверное? Ну, ничего, теперь у тебя есть я, – довольно улыбнулся француз, пристально смотря на симпатичного парня. – Я вредный и не такой трудолюбивый, но буду стараться, - продолжал он, протянув ему руку в знак примирения. Вскинув бровь, Микеле с сомнением смотрел с несколько минут на Мота, после чего все же пожал его руку, хитро подмигнув. – Ничего, я тебя перевоспитаю... Будешь трудолюбивым и послушным. – Ну, это мы еще посмотрим, – усмехнулся Мот, отодвинув в сторону свою пустую тарелку, чуть ли не вылизанную до блеска. – Но может для начала прогуляемся? Поговорим. Расскажешь мне о себе чего-нибудь… – Не хочу говорить о себе. А прогуляться это можно, я только за. – Согласно кивнув, ответил Микеле, все еще пребывая в сомнении от правильности своих решений. - Но почему? Мне же просто интересно, как вы тут живете, как ты переехал сюда, - пожал плечами Флоран, вставая из-за стола и убирая грязные тарелки в мойку. - Пойдем тогда, зачем время зря терять?.. – Какая тебе разница-то? Ну, переехал я и все... Что ж тебе так интересна моя жизнь, влюбился что ли? – усмехнулся Микеле, разворачиваясь и идя на выход, сказав это просто так, чисто случайно. – А может быть и да, – озорно улыбнувшись, ответил Флоран, наблюдая за его реакцией и вставая у него на пути. Резко затормозив и чуть не впечатавшись в его грудь, Микеле прищурил глаза, вглядываясь в его лицо и складывая руки на груди. – Снова шутки шутишь?.. Снова плохо, Флоран... – Тогда я не шутил. Может, и сейчас не шучу, – смотря на него во все глаза, Мот продолжал следить за его мимикой, невольно облизав кончиком языка губу и закусив ее. – Как бы ты отреагировал тогда? – Не впал бы в истерику, но и не повис на шее от радости... Извини, я не из этих... – выдохнув, ответил Микеле, обходя его, чтобы пройти на улицу. – Да ладно, чего ты извиняешься. Я же не серьезно люблю тебя. Да, ты симпатичный, возможно, я даже бы приударил за тобой, если бы не возраст, – усмехнулся француз, не спеша, следуя за ним. – Возраст? – изогнул бровь итальянец, снова обидевшись. – Вот чего-чего, а такого я не ожидал... Что, староват да? Хотя не важно, мне же лучше, проблем меньше, – мило улыбнулся Микеле, источая яд и выходя на улицу. – На лошадях поедем, их как раз выгулять нужно. – На лошадях? А можно я рядом пойду?.. – сглотнув, предложил Мот, испуганно смотря на него. – И, стой... Я не имел в виду, что ты старый… Ты не такой. Ты просто старше меня - это мне мешает, но ты не старый. Если бы ты относился к геям, то все было бы отлично. Но я же не могу принудить тебя. Если бы тебе было 26, как и мне, я мог попробовать доказать, что мужчина и мужчина - это неплохо... – без остановки тараторил Флоран, активно жестикулируя руками. – Забей, мне все равно, абсолютно. Надеюсь, что уже сегодня к вечеру я тебя не увижу, а через день уже и вовсе забуду, так что не напрягайся. – Усмехнулся Микеле, идя к конюшне. – И нет, Фобосу нужен наездник, так что пешочком ты не прогуляешься. – Вечером? Это, смотря, когда за мной приедут, – хмыкнул Флоран, идя за ним, стараясь не отставать, продолжая сопротивляться его идеи. – Да и зачем Фобосу наездник? Ему же хуже - я тяжелый. Спину надорвет... – Не надорвет, – ответил Микеле, сворачивая в конюшню, счастливо улыбаясь лошадям, которые начали выглядывать из стойл, приветствуя своего хозяина. – Готовься, Фло-Фло. – Фло-Фло? С каких это пор я - Фло-Фло? – удивился Мот, вскинув брови. – Да и это... Я ездить не умею. А если упаду? – Не упадешь, а если и упадешь, то не жалко, – усмехнулся Микеле, выводя под уздцы уже подготовленных еще днем лошадей. Кони важной походкой вышагивали по каменно дорожке, фырча и тряся раскидистой гривой. – Бездушный... Я же сказал, что не умею, – насупился Флоран. – Я гулять хотел, а не с лошадью возиться! – Сядешь на нее и поедешь, чудик. И не ной, не маленький уже... Двадцать шесть. Вон олух, какой вымахал. – Да хватит меня обзывать, - возмутился Флоран, надувшись, сложив руки на груди и сжав кулаки. – Я не знаю и не умею ездить и желания учится тоже нет! – Вот я и говорю, олух... И с мужиками ты спать решил, потому что с ними проще, – заулыбался Микеле, чувствуя маленькую победу. – А надо учиться, добиваться всего. Так что живо на лошадь! – Знаешь что... – нахмурился Мот, прищурив глаза, начав возмущаться. – Хватит издеваться надо мной! Импотент чертов. Секса давно не было? Вот и ездишь на лошадях? В седле-то почти также двигаться надо, да? - хмыкнул француз. Промолчав, Микеле запрыгнул на любимую лошадь и поскакал, ведя рядом с собой Фобоса. Желание общаться, как рукой сняло. Снова этот павлин начал показывать свою истинную сущность. А прикидывался хорошим человеком… – И правильно, что я последние два года ни с кем не общался... Нервы здоровее будут... Чмо, ходячее... Флоран, все также нахмурившись, смотрел ему в след, кусая губы, пылая от обиды. Ему тоже надоело все это, но сейчас он на прямую зависел от него, и все же желал хоть как-то наладить с ним контакт. – Олух... САМ ОЛУХ! – прокричал ему в след Флоран, пнув камень ногой. - Идиот... С мужиками проще... Отлично, теперь еще будет подкалывать, что я гей...