Три дня, чтобы влюбиться

Микеле несколько часов лежал на постели, смотря в окно на темное звездное небо. Месяц освещал половину спальной комнаты, когда выглядывал из-за небольших, но частых тучек. Итальянцу, который пытался заснуть, это жутко мешало, и, не вытерпев, он поднялся и зашторил окна, облегчено выдыхая в полностью темном помещении. Сделав пару шагов к мягкой и все еще теплой постели, он кинул взгляд на дверь, за которой в зале спал француз. Ему стало его жалко. Вытащив из шкафа плед и небольшую подушку, он пошел в зал, укрывая Флорана и кладя ему под голову подушку. Почувствовав мягкое одеяло, Мот улыбнулся уголками губ, поудобнее заворачиваясь в него. Усмехнувшись виду певца, Микеле лишь покачал головой, сонно зевнув. Ему самому хотелось спать, а от такого вида, сонливости прибавилось еще больше. Шаркая босыми ногами по полу, он побрел в свою спальню, мгновенно отключаясь, как только голова коснулась подушки, набитой лавандовыми веточками, проспав в тишине до самого утра.

***

Солнце уже давно начало всходить из-за горизонта, будя всех. Первым проснулся неугомонный петух итальянца, вальяжно расхаживая по своим владениям, клюя своих нерасторопных курочек. Своим голосом он разбудил Флорана, который упорно не желал ничего слышать, и уж тем более подниматься в такую рань. Но не только петух сейчас настаивал на его пробуждении, но и вчерашний чай, которому именно сейчас потребовалось выйти наружу. Не в силах бороться с физическими потребностями, Мот лениво поднялся с дивана, расторопно отправляясь в сторону туалета. Дурная голова… Он снова забыл, где какая дверь и не долго раздумывая распахнул дверь в душ, где как раз был Микеле. Итальянец из-за шума воды не сразу понял, что он теперь здесь не один, продолжая стоять лицом к стене, намыливая плечи и грудь мочалкой. Он был сейчас таким расслабленным, не ожидая никакого подвоха и наслаждаясь теплым душем. У француза сонливость всю мгновенно, как рукой сняло. Он остолбенел, глядя на его тело, сразу забывая про то, куда хотел пойти. Взгляд невольно упал на упругую задницу и, облизав губы, Мот нашел в себе силы закрыть дверь. – Про-ости!.. – протянул он, шально улыбаясь, закрыв глаза. Вздрогнув, Микеле резко повернулся к двери, стукнув себя по лбу. – Блин... Чертовы замки... И почему я не повесил ширму?.. Отлипнув от двери, Флоран выдохнул и, сделав пару шагов, зашел в другую дверь, на этот раз попав в туалет. Зардевшись, Микеле быстро домылся и постарался тихо выйти, чтобы его никто не заметил. Он не думал, что Мот поднимется так рано, и оставил чистую одежду у себя в спальне, взяв с собой только полотенце. Закрыв воду, он наспех обмотал бедра и выскочил из комнатки. И надо было Моту именно в этот момент выйти из туалета?.. Снова уставившись на его обнаженное тело и вот-вот слетевшее полотенце, он закрыл рукой глаза. – О! – Флоран быстро отвернулся, сдерживая свою фантазию, чтобы не возвращаться в туалет еще раз, но уже по другой причине. – В следующий раз хотя бы кричи "Фло, я голый!", чтобы я немного переждал момент. Резко обернувшись, Микеле уставился на француза огромными глазами, проклиная все, на чем свет стоит. – Какого?! – воскликнул Локонте и быстро зашагал прочь, не желая больше выходить из комнаты, пока француз не уедет из его дома. – Ну, я же не специально, – закатил глаза Флоран, глянув через плечо, видя, что итальянец ушел. – Да и чего ты так боишься? Я уверен, я не увижу ничего нового в твоем теле, чего не видел раньше, – добавил он, хихикая и возвращаясь в зал, снова накрываясь одеялом, надеясь на продолжение своего прекрасного сна. Быстро одевшись, Микеле привел себя в порядок и пошел на поле выпалывать сорняки с грядок, надеясь, что больше не встретится с Мотом, по крайней мере, сегодня. Проведя на жаре около часа, ему пришлось снять майку, иначе это грозило ему солнечным ударом. Флоран же провалялся еще до обеда, вскоре просыпаясь из-за того, что все же на диване спать было не очень удобно. Поднявшись, Мот стал обходить дом в поисках Микеле, чтобы попросить у него чего-нибудь вкусненького на обед. Он ведь уже так давно не ел ничего сытного. Но Локонте так увлекся прополкой, что не почувствовал, как вместо солнечного удара, получил солнечный ожог. Спина его обгорела, принося жуткую боль и дискомфорт. Француз облазил весь дом, но так и не нашел Локонте. Потеряв всякую надежду, он вышел на улицу, замечая его обнаженную спину… – У тебя спина обгорела, – сообщил он, стоя за ним. – Что? – не понял Микеле, поворачиваясь к Моту и, быстро хватаясь за майку, надел ее, застонав от боли – Ты откуда взя-я-я-ялся?! Аа-ауч... – Два дня назад у меня тут сломалось машина, вот с тех пор я тут и взялся... – вскинув брови, усмехнулся Мот. – Да и что ты так нервничаешь? Мы оба мужчины, зачем нам скрывать друг от друга свое тело. Стесняешься?.. Хотя, я не для этого пришел. Кушать хочу... – Хочешь есть иди и приготовь себе, не маленький. И я не стесняюсь! Просто, просто... – и не найдя слов, Микеле бросил тяпку посреди грядки, уходя прочь, злясь на себя. – Да что же ты такая истеричка? Ничуть не хуже женщины, – насупился Флоран, возвращаясь в дом. Зайдя на кухню, он начал рыться по полкам и шкафчикам, расценив предложение хозяина готовить самому, как разрешение устроить кавардак. Зайдя на кухню минут через двадцать, Микеле старался игнорировать француза. Но когда тот, то ли специально, то ли случайно начал громко мешать в чашке с чаем сахар, он снова взбесился. – Чего ложкой скрябаешь? – спросил Локонте, доставая из холодильника банку со сметаной, выкладывая немножко ее в тарелку. – Лучше помоги мне. Если не трудно... – Чем тебе помочь? – спросил француз, бросая свое занятие, внимательно глядя на итальянца. – Спина обгорела, нужно ее сметаной намазать, – сказал Микеле, отводя глаза от его пристального взгляда. – Справишься? – Серьезно думаешь, что в этом поможет сметана? – вскинул брови Мот, игнорируя его язвительный вопрос, вставая из-за стола. – Ну давай... – Раньше помогала и сейчас поможет, – хмыкнул Микеле, снимая с себя майку, вставая лицом к стене. – Ну раз поможет, то хорошо, – француз задумчиво оглядел его спину и, обмакнув ладонь в сметану, стал усердно втирать ее в спину итальянца, ловя себя на мысли, что отымел бы его прямо здесь и сейчас. Его останавливало только то, что тогда его точно выкинут за порог дома, и будет жить он на улице в холоде и голоде, пока его блудный водитель не соизволит объявиться. От усердия француза у Локонте аж в глазах потемнело от боли. Опершись руками о стену и чуть прогнувшись в спине, он жалобно застонал. – По... Поосторо-о-ожне-е-е... Прошу-у-у... А-ах!.. Француз поджал губы, замечая, как внизу живота появилась приятная тяжесть от его сладкого стона, начиная более нежно и плавно водить ладонью по его спине, стараясь больше не причинять ему боли. Макнув в сметану два пальца, Флоран восхищенно смотрел на его тело, проводя ими по позвонкам до самого пояса его брюк, жалея, что не может себе позволить содрать с него эту лишнюю одежду и воспользоваться сметаной в качестве смазки. Тяжело задышав от боли, Микеле еще прогнулся, прикрывая глаза, искусав уже все губы в кровь. – Что же ты медлишь?.. Больно же... – итальянец даже и не подозревал насколько двусмысленно он сейчас выглядит. Он сейчас вообще ни о чем не думал, кроме как боли. – А мне тесно, но я не жалуюсь... – Мот закусил губу, жалея, что так открыто намекнул на свой стояк, быстро растирая остатки сметаны по его спине, краснея, как рак. Микеле так и не понял намека, делая шаг назад, касаясь ягодицами его паха, вздрагивая. – ... Скажи, что это колено...