Три дня, чтобы влюбиться

– ... Скажи, что это колено.... – Если ты учил анатомию, то должен знать, что коленная чашечка ниже, – хмыкнул француз, отодвинувшись от него, боясь сейчас сорваться. Все тело было напряжено до предела, и только чудо не давало французу слететь с катушек и не сорвать одежду с Микеле. – Только не говори, что это на меня… – ошарашено произнес Локонте, повернувшись к французу. Только взгляд его был направлен не на лицо, а на сильно выпирающую эрекцию. Бриджи и так смотрелись на нем слишком соблазнительно, обтягивая все что можно, а это… огромное недоразумение... совсем заставило его смутиться. – Ммм... Сметана так возбуждает, – язвительно хмыкнул Мот, мазнув на пальчик остатки продукта и засунул его себе в рот. Резко сделав шаг назад, Микеле прижался спиной к стене, невольно застонав от боли в обожженной спине. И, увидев недовольное лицо француза, зажал рот себе ладонью, закусив губу. – Хватит стонать, пока я не избавился от этого с твоей помощью, – грозно произнес Флоран, делая ему на встречу шаг и прижимая его к стенке. Как же приятно ощущать щемящую близость итальянца, а представив, что он еще совсем девственен в этом плане, не смог удержаться и не бросить на него хищного взгляда, прижав руки в стене. Мот прижался к нему всем телом, трясь о его бедро своим стояком, и, сбивчиво дыша, прижался губами к его шее. – Я люблю тебя... Снова сладко застонав, Микеле поморщился от боли, закусив губы. Спина жутко щипала, и даже сметана не помогала сейчас. Прогнувшись, он облегчено выдохнул, не обращая внимания на то, что бедра и грудь плотно прижаты к французу, только сейчас улавливая смысл сказанных слов. – Ч..что?.. – Ты вредная истеричка, но красивый, сука, – прошептал француз, оставляя на его шее слабый засос. И, ухмыльнувшись, отошел от него на пару шагов, довольно смотря Локонте. – То есть, ты втюрился только из-за внешности? Только в тело? – сглотнув, спросил Микеле, стоя перед ним с прикрытыми глазами и с алеющими щеками, чувствуя румянец и смущаясь от этого еще больше. – Нет, ты очень интересный и милый, но видишь, то ты на мне срываешься, то я на тебе в отместку отыгрываюсь... Не ладится у нас, в общем. А тело так... Один из твоих плюсов. Но поговорим об этом потом, а то мне не хочется запачкать и испортить одежду, которую ты мне и дал, – француз закрылся в ванной, продолжая уже оттуда. – За то, что пауков убил, я тебя вообще боготворю! Замявшись, Локонте покрутил головой по сторонам, опираясь одной рукой в стол. Румянец еще не сошел с лица, и дыхание все еще не пришло в норму. Но ему так понравились все эти ласки… Микеле уже давно ни с кем не встречался, не говоря уже о половых связях, количество которых, кажется, можно было пересчитать по пальцам. – Флоран... – позвал его итальянец, подойдя к ванной и постучав ногой в дверь. – Фло... Выйди на минутку, пожалуйста... Флоран, уже успевший снять шорты, почувствовал небольшое облегчение, желая поскорее окончательно избавиться от проблемы. Но услышав голос Локонте, закатил глаза и, приоткрыв дверь, высунул только голову. – Чего тебе? – Давай попробуем... – отведя глаза в сторону, Микеле тихо произнес слова, которых боялся больше всего. «Я не гей... Я просто попробую…» – Очень смешно... – закатил глаза француз, оглядывая смущенного итальянца с ног до головы. – Чего это вдруг? Ты же не такой. Тебе талию да сиськи подавай. – Но тебе-то этого не надо... Ну, раз не хочешь, больше предлагать не буду, – спокойно ответил Микеле, стараясь ровно идти на кухню, и не выдать своей походкой неуверенность и нервозность, которые так старался скрыть. – Мне не надо… Я как раз хочу тебя, только не пойму, с какой стати ты на это решился? – француз в одном белье вышел за ним, совершенно ничего не стесняясь. – Ты же не гей. Так зачем оно тебе? – Какая тебе разница? Может я решил попробовать? И почему нужно быть обязательно геем? Может я бисексуал, не думал? – спросил Микеле, морщась от боли в спине, подходя к столу и забирая чашку, стараясь не смотреть на обнаженное, подтянутое тело француза. – Все, иди... Тебе нужно же... Было в ванну... Вот и иди… – После того как попробуем, ты точно станешь геем, – хихикнул француз, подойдя к нему, прошептав эти слова на ушко, осторожно обняв его за поясницу. - Когда у тебя был последний раз?.. – Ммм... – задумчиво выдохнул Микеле, прикрыв глаза и чуть-чуть откинув голову назад. – Ну, где-то полгода... Когда я ездил в больницу... – Как интересно ты ездишь в больницы, – хихикнул француз, покусывая губами кожу на его шее, притянув его к себе, упираясь членом в его бедро, желая прямо сейчас подчинить его себе. – Да... Хорошенькая тогда медсестричка попалась... Отдалась прямо на больничной койке, – усмехнулся Микеле, чувствуя его власть над собой. И чтобы позлить Мота, специально сказал ему это, облизав сухие губы. – А говоришь, девушки за тобой не бегают... Я даже заревновал, – прошептал француз, прижимая его к столу, уже более настойчиво целуя его в шею. Руки начали жить своей отдельной жизнью, поглаживая его горячую спину, но не причиняя лишнего дискомфорта. Пройдясь пальчиками по позвоночнику, вызвал этим бурю мурашек, вырывая из вздымающейся груди итальянца череду тихих тонких стонов. – Чего это ты ревнуешь?.. Между нами ничего нет. Пока... Наверное... – усмехнулся Микеле, тихо заурчав от его прикосновений. – Ты бы слышал ее голос, как она стонала подо мной... Кажется, на спине еще остались следы от ее ногтей... От этих слов, Флоран сильнее сжал его бока, вырвав из груди уже не стон, а тихий кряк, после чего послышался смешок. – Поверить не могу, что такое сокровище досталось еще кому-то, кроме меня... – прошептал Мот, еще и больно куснув его за шею за эти рассказы, тут же зализывая. – Если хочешь, то я могу стонать под тобой... Спину пока оставим... – Ты?.. А как же борьба за место? – спросил Микеле, вскинув брови, и, упираясь руками в глянцевый стол, откинул голову назад. – Сколько у тебя было партнеров?.. Десятки? Сотни?.. – Какая к черту борьба? Я мечтаю стонать под тобой... – улыбнулся француз, не веря, что он так близко к своему счастью. Опустив руки ниже, он стал оглаживать его бедра, прикрывая глаза. – Десятки, Микеле... Но ты особенный. Соглашайся. Итальянец продолжал медлить, все еще думая, правильно ли он поступает… – Я не хуже девушки, уверяю, – улыбнулся француз, продолжая убеждать его, все же надеясь, что застенчивый Локонте согласится. – Не... Не знаю... – прошептал Микеле, прогнувшись в спине, часто застонав. Он метался в выборе, пытаясь определиться. Ласки француза приносили огромное удовольствие, но если Мот сейчас не начнет управлять им, то он передумает. – Так, еще минута и я пойду в сад... Отсчет пошел... Отстранив голову, Флоран заглянул в его пылающие возбуждением глаза, нарочно с обидой произнося, продолжая ненавязчиво гладить его бедра. – Тебе сад дороже меня? – Да... – без колебаний ответил Микеле, выдыхая и сползая со столешницы, отстраняя его от себя. – Черт. Я... Так неловко, – застонал он, смущаясь своей нерешительности. – Может, все же отложим? Ммм?.. – Зачем, когда можно это сделать сейчас? – спросил певец, улыбнувшись. И снова прижал его к себе, принимаясь покрывать его шею поцелуями, украдкой оставляя засосы. – Я сейчас не готов... Все так спонтанно... И кто-то говорил, что я стар для тебя.. Да черт, я тебя второй день знаю... – застонал Микеле, упираясь руками ему в грудь. Сейчас пропало всякое желание отвечать ему взаимностью, и, отвернув голову в сторону, продолжил. – Чувствую себя шлюхой... – Слышал когда-нибудь - любовь с первого взгляда? – С легкой обидой в голосе спросил француз, обхватывая его лицо руками, продолжая настойчиво целовать его губы. - Просто попробуй. Я не буду тебя к чему-то обязывать. – Слышал... Но прошло мимо, и я не поверил, – хмыкнул Микеле, уворачиваясь. – У меня такое ощущение, что я сплю... Может, лучше отложим?.. Получше узнаем друг друга... Поговорим... – Я пытался говорить с тобой все это время, но как-то ты не сильно был настроен на общение, – цокнул француз, отпуская его лицо. – Что с тобой? Как язвить со мной, так ты первый, а как признать чувства, так прячешься, смущаешься и не можешь вымолвить и слова. Локонте замер на кухне, в течение нескольких секунд пристально смотря в его завораживающие глаза, в которых сейчас отражалась ярость и негодование. – Так... Все, – вырвав свою руку, он будто бы пришел в себя, чувствуя легкое головокружение, от перегрева на знойном летнем солнце. – Достаточно. Меня бесит то, что какой-то малознакомый мне мужик постоянно принижает и усмехается надо мной. Да, я импотент, да я забитый и зачуханный деревенский мужик, который хочет возиться только с лошадьми. Как ты меня еще называл? Ах да... Истеричка... Все! Довольно! Закатив глаза, Мот лишь вскинул руки вверх, покрутив пальцем у виска. – Отлично. Ты снова взрываешься на пустом месте, а я ведь только спросил и хотел сделать все так, как было бы лучше. Если все тобою перечисленное, я говорил в шутку, то с истеричкой попал прямо в точку, – хмыкнул он, быстро уходя в душ, решив точно объявлять ему бойкот. Сжав руки в кулаки, Микеле в голову пришла одна замечательная идея мести, пусть и детская, но немножко пыл назойливого и хамоватого французика она остудит. Он быстро сходил в коридор и достал старую швабру, вставляя ее в ручку двери, блокируя тем самым выход из ванной. – Сученок... А как бы ты себя чувствовал на моем месте?.. Любит... Конечно, это после десятков любовников... Да пошел ты! – Ну, уж точно не орал на пустом месте! - ответил Флоран из ванной, еще не зная, что его закрыли. – Сам-то сколько девушек перепробовал? – А я не говорю первому встречному слова любви, так что не надо тут мне про девушек... – крикнул в ответ Микеле, стукнув рукой по двери, отбив при этом ладонь. – Ай… Признайся, ты ведь просто голову мне дурил? Хотел простым сексом заняться?! – Отлично, то есть ты их просто используешь в качестве подстилок - молодец! Герой, Мике! – Усмехнулся француз, надевая шорты обратно, добавляя. – Хотел бы заняться сексом, не стал бы распинаться и трахнул тебя еще в первую ночь, идиот! Ты мне действительно нравишься и не только внешне! Закатив глаза, Микеле прижался спиной к двери, снова застонав от боли. Но прохладная дверь немного остудила его, и уже спокойнее он добавил: – Я не использую их в качестве подстилок. Просто потом я прошу у них номер, а они в ответ « Милый, ты конечно огонь в постели, но... Но знаешь, мы не подходим друг другу... Если хочешь, то для интима можем еще встретиться, но не больше»… – Значит они шлюхи, – хмыкнул Флоран, пытаясь открыть дверь, поначалу думая, что ее просто заклинило, предпринимая попытки несколько раз. – Лучше сначала номер просить... У тебя, кажется, дверь заклинило. – Нет, это я ее закрыл, – легко бросил Локонте, идя к зеркалу в коридор. – У меня теперь вся шея от твоих поцелуев болит! И подойдя к зеркалу, он раскрыл рот в удивлении, готовясь порвать француза на британский флаг от последствия его любви. На шее распустились пять алых цветков, которые выделялись даже на его красноватой от загара коже. – Твою мать! Ты когда успел столько засосов оставить?!