Три дня, чтобы влюбиться

– Не обольща-а-айся, – простонал Микеле ему в губы от боли. Кожа и так покраснела, и при малейшем повороте приносила дискомфорт, а когда ее касались, и так сильно сжимали, то боли было в несколько раз больше. – Бо-о-ольно... Очень... – Ты тогда тоже, – разочарованно хмыкнул Мот, убирая руки и направляясь в сторону дома. Удивленно смотря в спину француза, Микеле покачал головой, и, не долго думая, с разбегу запрыгнул на его спину, обвив торс руками и ногами. – А такой ответ тебя устроит?.. – спросил он, прикрывая глаза и робко касаясь губами его открытой шеи, улыбнувшись уголками губ. Усмехнувшись, Флоран чуть покачивался, пытаясь устоять на ногах. Итальянец был не таким уж и легким, хоть на первый взгляд кажется хрупким и чрезмерно худым. – Ладно, ты прощен, хотя этот ответ какой-то не точный, – с напускным недовольством ответил Флоран, принимаясь отцеплять его ноги от себя. Когда с этим было покончено, он спустил его на землю, принимаясь разминать затекшие плечи и облегченно выдыхая. – А какой ответ тебе нужен? – спросил Микеле, закусив губу. Нужно было как-то деликатнее сказать ему обо всем… – Не хочешь спать со мной сегодня, а то постель-то в доме одна... – Я спросил, нравлюсь ли я тебе, и на это есть два ответа: да или нет, – хмыкнул француз, повернувшись к нему лицом. – С тобой? Ну... Я подумаю. – Думай быстрее, пока я не передумал. И есть еще несколько ответов: наверное, очень и возможно. – Лукаво улыбнулся Микеле, делая пару небольших шагов, обходя француза вокруг. – Вот мой один из этих. С полминуты француз задумчиво смотрел на вишневое дерево, едва заметно покачивая головой. – Наверное, твой ответ "наверное", а мой ответ "возможно", – придя к определенному выводу, с усмешкой ответил француз. – А теперь быстро иди спать, перегретый, пока глупостей не наделал и меня на это не подтолкнул. – Не угадал, – грустно вздохнул Микеле, опустив голову. – Не хочешь, как хочешь, я тебе больше предлагать глупостей никогда не буду. И спишь ты, где хочешь, и завтра уезжай... И так всю жизнь с ног на голову перевернул... – Да ты мне их только с солнечным ударом и предлагаешь, а в нормальном состоянии у тебя засосы болят, – прищурив глаза и схватив его за руку, ответил Флоран, идя к небольшому, живописному домику итальянца. – Да какие могут быть глупости, когда у тебя спина обгоревшая? И, да... Я сегодня сплю с тобой. А когда уезжать - решаю не я... – Где хочешь, но не со мной, – ответил Микеле, вырвав свою руку и быстро уходя в дом, задрав голову вверх. – Отлично... На что ты теперь обижаешься? Девушка с пмс и то более постоянная в своих эмоциях, чем ты, – недовольно фыркнул Мот, подбирая с земли ручку тележки, отвозя ее в конюшню. – Да пошел ты, – рыкнул Микеле, быстро меняя траекторию. Подойдя к конюшне, он вывел из стойла своего коня, уезжая на ночь глядя к озеру. – Девушка с пмс... Еще одно имя... Чмо... – Фобос, как-нибудь дай копытом своему хозяину по балде, а то он бесит, – пробурчал француз, продолжая прибираться в конюшне. Лошадь на просьбы Мота недовольно зафырчала и отошла от него подальше, укладываясь на сено. Однако, хоть Фобос и ушел, то все равно косо поглядывал на француза, будто бы следя за ним, чтобы мужчина не натворил никаких глупостей. – И ты туда же... – закатил глаза француз. – Ты понимаешь, что он совращал меня? Это... Это неправильно! – заявил он, стукнув лопатой по полу. – Хм... Раньше меня не смущали такие партнеры... Видя, что лошадь игнорирует его, Флоран принялся дальше причитать, собирая лопатой навоз и отмахиваясь руками от настойчивых мух, которые так и норовили поползать по коже. – Ну, поддержи меня хоть. Неужели тебе все равно, что Микеле, не любя, затаскивает меня в свою постель, – хмыкнул француз, сжав руки в кулаки. – Курить хочу...

***

Уже темнело, и француз, начисто прибравшись в стойле (впервые за свою жизнь где-то прибрался!), остался дожидаться Локонте, улегшись на его шезлонг у конюшни. На улице стояла тишина, и только стрекот кузнечиков и редкие переливы ночных птах были слышны в саду. Палящая жара спала, и в округе стал расхаживать слабый ветерок, колыхая хрупкие ветви деревьев и кустарников, разнося по территории приятный аромат душистого табака, цветы которого раскрывались преимущественно ночью. Задремав в этой идиллии, Флоран резко подскочил на месте, когда в доме раздался грохот и шуршание, слышимое даже в саду. – Микеле? Я надеюсь это ты?.. – осторожно спросил француз, тихонечко заходя в дом и видя свет, пришел на кухню. – Я, а ты чего не спишь? – резко обернувшись, спросил Микеле, с волос которого капала вода, а одежда была влажной. В руке он держал бокал и бутылку коньяка, желая поскорее выпить и согреться после ночного купания. – Тебя ждал, – зевнул Мот, подходя к нему. – Поставь бутылку... – и заметив его мокрые пряди мягких волос, наклонил голову. – Чего с тобой? Итальянец ничего не ответил, лишь холодными руками налил алкоголь в бокал, поднося его к губам. – Отдай, – Мот быстро отобрал у него коньяк, выплеснув содержимое в раковину. – Микеле, что на тебя нашло? – спросил он, снова подходя к Локонте и осторожно обнимая его со спины. – Отпусти, – рыкнул Микеле, сладко стеная в его объятиях от боли, поведя плечом. – Дурак... Отпусти, мне же больно... – Прости, – пролепетал Мот, виновато смотря на него, закусив губу. - Забыл. И… Тогда, что с тобой? Купался? – не унимался он, заглядывая итальянцу в глаза. – Да, – бросил Микеле, беря в руки бутылку и делая небольшой глоток, тут же ставя ее на стол. Горло обожгло, как огнем, но он терпел, бросив напоследок. – Я спать. – Сладких снов, – пожелал француз, убирая бутылку обратно в холодильник. – Хотя постой, – Мот поспешил его догнать. – У вас в поселке ни у кого машины нет? – Я сплю, – хмыкнул Микеле, игнорируя вопрос, и, завалившись на постель, распластался в форме звездочки. – Жа-а-арко... Хочу освежиться, но так лень... Поцелуй меня... усталость, уходи противная... – Про поцелуй... Это ты мне? – удивленно спросил Мот, топчась в дверях его комнаты, от волнения и предвкушения перебирая пальцы на руках. Но Микеле не ответил, лишь недовольно цокнул языком, как обычно делал, когда его не понимали. « Пусть сам думает... И, вообще, он же со мной спать хотел...» Флоран сделал пару робких шагов, стараясь быть как можно тише. - Так... Я нравлюсь тебе? – Один из вариантов... – только и ответил Микеле, повернув к нему голову. – А что?.. Рад? Я еще один твой трофей?.. – Знаешь, у каждого человека бывает такой период в жизни, когда он спит с каждым, кто не против, но потом все равно... Остепеняются. Вот это и со мной произошло... – Ну да... – недоверчиво кивнул Локонте, закусив губу. – Ну, так что?.. Поцелуешь, или все оставим как есть?.. – Да, – порывисто ответил Флоран, подходя к его постели, которая только и виднелась в свете луны и слабого светильника в углу комнаты. Подсев к нему, француз закрыл ладонью его глаза, и, счастливо улыбаясь, наклонился к его губам, касаясь их нежным поцелуем. Он сам будто бы оробел в эти мгновения, но взяв себя в руки, стал заваливать его на постель, чуть углубляя поцелуй. Итальянец положил одну руку ему на плечо, зарываясь второй в мягкие, ухоженные, слегка вьющиеся волосы, оттягивая его голову чуть назад. Покусывая губы, Мот опустил колено между его ног, продолжая целовать его, чувствуя сладость и искренность робкого поцелуя. До этого все было не так… – Так все же... Какой был ответ? – с придыханием спросил он в его губы, ласково поглаживая его по щеке. – Да... – прошептал Микеле, не открывая глаз, подцепив его нижнюю губу. – Ты колючий… Еще хочу... - Нет, ты сказал, что есть варианты ответов: наверное, очень и возможно, – улыбнулся Мот, поставив палец между их губами. – Так, сейчас появится еще несколько ответов, один из которых будет «не очень»... – Недовольно хмыкнул Микеле от того, что ему не дают желаемого. – Значит очень, – счастливо улыбнулся Флоран, убирая палец, снова касаясь его губ поцелуем, уже более настойчиво. – Я этого не говорил, – усмехнулся Микеле, чуть отстраняя от него голову. – Не говорил, но именно это имел в виду, – улыбнулся француз, снова играясь с его губами, улыбаясь и покусывая, целуя, то одну, то другую. – А вот ты мне не нравишься... - прошептал он. Раскрыв глаза, Микеле отвернулся от него, пытаясь оттолкнуть его. От этих слов сердце болезненно сжалось. – Уходи... – Глупый, дослушал бы, – хихикнул он, положив свои руки поверх его ладоней, прижимая к своей груди, к самому сердцу. – Ты мне не просто нравишься, а я люблю тебя... Всем сердцем. Слышишь?.. Бьется чаще. Затаив дыхание, Микеле хотел почувствовать это, но ничего не получалось. – Я ничего не чувствую… – грустно отозвался Микеле, жалобно смотря на Флорана. – Дурень, всю романтику испортил. Конечно ты не почувствуешь так биение сердца, только если на шее или запястье пульс прощупаешь… Блин, ну ты такой момент обломал… – застонал Флоран, закатывая глаза и садясь на постели. Захихикав, Микеле привстал на локтях, игриво смотря на француза, который, кажется, разочаровался в своем обаянии. – Ну все… Так и будешь теперь размусоливать? – вскинув брови, спросил Микеле, внимательно смотря на француза. – Кто-то изнасиловать меня сегодня хотел... – Изнасиловать? – удивленно посмотрел на него Мот. – Фу, как грубо... Просто займемся любовью. – Нет, я имею в виду, чтобы ты не медлил, – прошептал Микеле, закусив губу, снова начиная стесняться, особенно своей прямоты и желаний. – А ты точно хочешь этого? – выжидающе спросил Флоран, присаживаясь на его бедра и поелозив на них, облизал губы, принимаясь поглаживать низ его живота, специально раздразнивая и расшевеливая страстного итальянца. – Да... Наверное... Черт, когда у меня так спрашивают, я теряю всю свою уверенность, – затараторил Локонте, закрыв глаза. – Начинай уже…