Три дня, чтобы влюбиться

– Покинуть? Ты от меня теперь так просто не избавишься, – хихикнул Мот, властно обнимая его поперек груди и притягивая ближе к себе податливое тело. Итальянец сейчас лежал на постели такой блаженный, ему ничего не нужно было, только бы этот момент не заканчивался, так же, как и острота ощущений после любвеобильного Мота. – Вот и хорошо... – солнечно улыбнулся Микеле, приподнимаясь на уставших руках и впиваясь в губы француза, начиная жадно целовать их и сжимать его плечо, оставляя на нем следы от пальцев. Он целовал его долго и настойчиво, благодаря за ночь любви и безудержной страсти, пока не перестало хватать воздуха в легких. – Спасибо... Сейчас уже и не больно... А ... Флоран... Я хоть смогу ходить завтра?.. Хихикнув, француз облизал припухшие губки, открывая глаза и любуясь его лукавым и усталым взором, который всегда так ему нравился неподдельной ясностью. – Должен. Может чуть-чуть совсем будет дискомфортность, но я же старался быть осторожнее. – Ладно, я ведь не такой тяжелый, так что если что, то будешь таскать меня на руках, – улыбнулся Микеле, опускаясь обратно на постель рядом с Флораном, кладя довольную моську ему на грудь, обнимая его. – Хорошо, донесу куда скажешь, а на дальние расстояния кони твои мне помогут, – прошептал Мот, зарываясь пальчиками в его волосы, перебирая мягкие пряди, выгоревшие на солнце. – Ты чудо... Большая грудь и талия все еще важны для тебя? – Не знаю... Если будешь гулять, то да, будут важны, – прошептал Микеле, хитренько хихикнув, искренне надеясь, что такая угроза подействует на него. – Давай спать, Флоран?.. А то и ты, и я устали... – Да, – зевнул француз при первой мысли о сне. – А еще я навоз выгребал сегодня в отличии от некоторых, – едко напомнил он, потрепав его по волосам. – Сладких снов. – Сладких снов, работяга, – усмехнулся Микеле, поцеловав его в колючую бородатую щеку, тоже проваливаясь в сон до самого утра. Проспав всю ночь в обнимку, никто не услышал крика петуха, который обычно всегда будил француза; ни лай соседской овчарки, конура которой была прямо рядом с окном, где спал Мот. Однако их, а точнее его покой нарушил громкий стук в дверь. Флоран крепко спал, но утром все же проснулся из-за громких ударов. Стук был на славу, и парнишка, стоящий за дверью, отбил себе уже весь кулак, надеясь, что его триаду услышат. Флоран сомневался, что хотят видеть его, но чтобы прекратить это и ненароком не разбудить сладко спящего итальянца, он аккуратно поднялся и одел данные ему шорты на голое тело, быстро идя и шаркая ногами, открывая дверь... – Мсье Мот, простите, что задержался... Но вас там требуют срочно, так что собирайтесь, пора на работу! – выпалил довольный Пьер, широко улыбаясь шефу. – Я нашел человека, который починил нам машину, и он же указал, где живет тот странный человек с серпом и тележкой. Сжав кулаки от злости, француз желал больше всего на свете придушить сейчас этого парня на месте. Как же, мать вашу, все не вовремя… – Сам ты странный! То есть, если бы меня срочно не требовали бы, ты и не вспомнил о моем существовании, да? Ну, хорошо... Я вычту это из твоей зарплаты, – хмыкнул француз, бросив его в сторону простое и односложное "жди", уходя в комнату за своей одеждой. Пожав плечами, парень с интересом разглядывал коридор дома Микеле, совсем не парясь от того, что из его зарплаты что-то хотят вычесть. Ведь он целых три дня отдыхал от своего своенравного хозяина... Что же может быть лучше? За это время он успел пообщаться со своей горячо любимой девушкой, которую не видел уже несколько недель. И теперь девушка становится невестой. Француз прошел в комнату, снимая шорты, аккуратно складывая и их, и рубашку, которые взял у Микеле, и натянул на себя свою одежду, положив в карман отключенный телефон. Как же ему не хотелось уезжать от своего солнца, от всего окружающего, ведь это уже так стало ценным и родным, хоть и все было немного из другой сферы, нежели к чему он привык. Взглянув на спящего итальянца, он подошел и слегка потряс его за плечо. – Микеле… Микеле, проснись... – Ну... Я сплю... Иди, ешь сам, я потом к тебе приду, – прошептал Микеле и, потянувшись, перекатился на другую сторону измятой постели, обнявшись с подушкой, на которой только что лежал Флоран, вдыхая его запах. – Нет, Микеле, – покачал головой француз, снова тронув его за плечо, наклоняясь ближе к его лицу, шепча на ушко. – Микеле, за мной приехали. Я уезжаю... – Хорошо... – промямлил Локонте, укрываясь одеялом с головой, снова пытаясь заснуть. – Езжай... – Так просто? – вскинул брови француз, хмыкнув. – Хорошо... Как только у меня выдастся свободный денек, я приеду к тебе, обязательно, – улыбнулся он и, увидев на столе листок и ручку, написал свой номер телефона. – Мало ли... Найдешь с чего позвонить. Как только француз ушел, Микеле снова заснул, забывая про разговор с Флораном напрочь. Проспав еще несколько часов от сильной усталости, он поднялся ближе к трем часам. Флоран молча смотрел в окно машины, возвращаясь к себе домой - в Париж, продумывая будущий разговор о том, где он был в не связи все эти дни и не явился на концерт, куда был приглашен. Но каждый раз мысли сбивались, возвращаясь к Микеле, в его дом и постель… – Мсье... – тихо позвал Флорана Пьер, удивляясь кардинальным переменам хозяина. – Мсье?.. Как провели время?.. Вас не притесняли? А то если что, то мы можем подать иск на него. – Нет, я отлично провел время. Будто внеплановый отпуск, – хмыкнул Мот, продолжая смотреть в окошко. – В принципе, я был бы не против, если бы ты делал машину еще недельки две. – Что это с вами? – удивился парень еще пуще прежнего, совсем не узнавая Флорана. – Ничего. С чего ты взял, что со мной что-то случилось? – усмехнулся француз, глядя на своего водителя, у которого глаза от удивления поползли на лоб. – Ну не знаю... Какой-то вы спокойный... – промямлил он, боясь разгневать Мота и снов попасть под раздачу. – Отдохнул от трудовых будней, вот и спокойный, – улыбнулся француз, мечтательно глядя вдаль. – Ты дорогу запоминай лучше. Мы сюда еще вернемся, и еще часто здесь появляться будем… А Микеле проснулся около трех часов дня. Потянувшись, он не спешил открывать сонные глаза, прощупывая рукой пустую постель рядом с собой. – Фло-оран... Ты где? – спросил он, начиная принюхиваться в надежде, что Мот сейчас на кухне готовит изумительный завтрак… ммм… обед в постель для своего чуда. Так хотелось этих нежностей, да побольше, чтобы они накрыли его с головой. Но ничего такого не было и в помине. С кухни не было слышно ни скворчащего масла на раскаленной сковородке, ни кипящей воды, ровным счетом ничего. Позвав его еще пару раз, Микеле раскрыл глаза, поднимаясь на кровати, упираясь в нее руками. – Флоран?.. – осторожно позвал он в очередной раз, чувствуя, как сердце забилось в груди, предчувствуя что-то. Окинув глазами комнату, он заметил аккуратно сложенные вещи у комода и небольшой листок бумаги на нем. Не медля более, он вскочил с постели и с громким стоном упал обратно на постель, поджав по себя ноги. – Чуть-чуть, говоришь, болеть будет?.. Врун... – насупился Микеле, снова аккуратно поднимаясь с измятой простыни, закусив губу. Боль была адская в пояснице и ягодицах, но в паху приятно заныло только от одних воспоминаний. Подойдя к шкафу сильно хромая, он взял бумажку в руки, непонятливо разглядывая цифры на ней. – Сорок девять, девятьсот тридцать семь…. Что за?... – и озарение, будто из ниоткуда, пришло в его голову, заставив покраснеть от злости. – Сука!.. Флоран икнул и тихо усмехнулся, зная, кто его вспоминает сейчас и, наверное, не самым лестным образом. – Прости, я же говорил, что со мной хреново жить, – прошептал он, горько усмехнувшись, вспоминая их разговоры про семейную жизнь. – Номер значит оставил... Как шлюхе... Ну-ну, ты бы еще денег мне дал, за хорошую ночь... Покувыркался и свалил, значит? Ну, ничего, я тебя еще достану! – кипя от злости и обиды, зарычал Микеле, в хлам разбивая одну вазу, что стояла на том же комоде. Проклиная все, на чем стоит белый свет, он уже триста раз пожалел, что так запросто доверился такому человеку. – Твою ж мать... И чем я раньше думал? Где был мой мозг?!! Ну все, скотина, только попадись мне, я тебе все оторву там, падла, все причиндалы вырву и жестко отымею… Не-на-ви-жу!!! – и так у итальянца прошел почти весь день. Он успокоился только ближе к ночи, снова ковыляя к постели, ложась на уже перестеленное место. Все простыни, наволочки и пододеяльники он выкинул, пустив их на подвязки для овощей, ничего не жалея. Уж очень сильно он чувствовал себя обманутым и оскорбленным. Флоран доехал до дома только к вечеру и, зайдя в родную и уютную квартиру без пауков и прочей нечисти, первым делом поставил на зарядку свой мобильный, а уж к продюсеру своему он решил наведаться завтра, а то получать нагоняев сегодня ему не особо хотелось. Зарядив телефон, он первым делом вышел в интернет, удивляясь, как смог прожить без него эти дни и только оттуда узнавая, что у него через неделю свой сольный концерт. Радости от этого не было предела, но все омрачала та недосказанность с Локонте, которая осталась между ними после его отбытия. Вздохнув, он отложил телефон в сторону и решил лечь спать сегодня пораньше, зная, что завтра ему не дадут и минуты нормального отдыха. Спать пошел и Микеле у себя в деревне, да уснул только под утро, никак не в силах перестать думать о французе, и злясь из-за того, что с ним так по свински обошлись.

***

Неделя Флорана была полностью загружена: интервью, передачи, встречи с фанатами и подготовка к предстоящему концерту, и навестить Микеле совсем не было времени. Он сильно жалел, что в той деревне нет телефона, ибо закидать итальянца любовными смс-ками хотелось просто до невозможности. От переживаний он стал совсем плохо спать, постоянно порываясь сорваться посреди ночи и поехать к нему. Но удерживало одно – это нарекание продюсера о разрыве контракта, если Мот устроит себе хоть еще один внеплановый отдых. А Микеле злился, как черт, ходя несколько первых дней будто бы по лезвию ножа. И хорошо, что по радио он случайно услышал о предстоящем концерте Мота... Вот там он и решил разобраться с ним, хорошенько вмазать за то, что обманул и надругался, поиграв с ним, как с дорожной девкой. До концерта оставался один день и репетиции шли полным ходом. В клубе, специально арендованном для концерта Флорана, проверяли всю аппаратуру, а Мот повторял и репетировал свои песни, доводя все до автоматизма. Микеле тоже готовился в последний день, решив предстать перед Мотом в полной красе. Он достал из шкафа свою старую одежду. Ну не совсем старую, просто надевал он ее всего лишь два раза. Кожаные штаны – как раз на прохладный вечер, и черную рубашку. Он сложил всю одежду, и уже приготовился на завтра мстить Моту. Вскоре оба отправились спать, но ни один так и не смог уснуть, волнуясь в предвкушении…

***

Утром Флоран выпил несколько чашек кофе, чтобы прогнать сонное состояние, и сразу же отправился на место проведения концерта из отеля. Придя к черному входу, Мот с оцепенением замер, видя своего бывшего (хоть он об этом еще и не знает) парня. – Привет, Фло. Как, радость моя, поживаешь? – с улыбкой спросил парень, подойдя к Моту и собственнически обнимая его, поцеловав в уголок губ…