Мемуары гея

Тише вы! Чего тут растоптались? Не видите, я сплю? Ну, да. Сейчас час дня, а я сплю. Неудобная поза? Почему? По-моему, удобно: попа на стуле, руки вдоль тела, морда на столе. Вот говорят, что цветные сны снятся сумасшедшим. А мне снятся цветные мультики. Сейчас как раз смотрю очередную серию мультика про розового лягушонка. Он со своим другом, ушастым альбиносом-хорьком не может поделить пополам пиццу с мармеладом. Почему сразу бред? Мне нравится. Я смотрю уже третью серию. Сейчас ужик без хвоста принес им кофе, и теперь они решают, кто будет пить первым. Я, например, болею за лягуха. - Э-э-эй! - ну, вот! Не дали досмотреть! Ладно. Я ночью досмотрю. А кофем и правда пахнет вкусно. - У? - я понимаю голову со стола,- открываю один глаз и вытираю губы. - Жаргал Бамрович приказал тебе кофе принести и разбудить. - Кто приказал? - я спросонья не понимаю. - Ну, дядя твой! - это Леночка. Она работает тут недавно и поэтому старается всем угодить. Даже мне - наследнику престола. - А-а-а, - я потягиваюсь и, как мне кажется, неуловимым движением, вытираю краем футболки слюнявое пятно на столе, - передай ему привет! - зачем-то говорю я. - Хорошо! - соглашается со мной Леночка и выходит из Женькиного кабинета. Во-о-от… Теперь я один в начальственном кабинете. Да! Забыл объяснить. Жаргал Бамрович - это мой Женька. Не знаю, почему его назвали именно Жаргал. Может, потому, что его отца Бамр звали? А может, просто у родителей чувство юмора было. Или еще почему-то. Не то чтоб Женьке не нравилось его имя. Просто оно звучит немного не привычно для русского слуха. А живем мы как раз в России. Когда мы с ним познакомились, он тоже представился, как Жаргал, правда, без отчества. Но когда он первый раз услышал свое имя в моем исполнении, он сразу попросил меня называть его Женей. Его в принципе все так называют. Мы с ним уже пять месяцев, и он у меня сидит в мозгу именно как Женька. Я пару раз хлюпаю кофе из чашки и смотрю на огромное кожаное кресло. Вау-у-у!!! Мне хочется почувствовать себя президентом всемирной ассоциации… ну хоть чего-нибудь. Я надеваю оставленный Женькой пиджак и с благоговением опускаю в кресло свою задницу. Оно, видимо, привыкло к Женьке и подо мной громко пукает. Мне плевать на неприятие меня креслом. Я беру со стола Женькины очки, надеваю на себя и роюсь в его компьютере. Я уже прохожу третий уровень игры, когда в дверь кабинета стучат… А ведь утро начиналось так обычно… - Жень! Же-е-ень!!! Где мои носки? - ору я из комнаты. - Посмотри на батарее, - Женька режет колбасу и хлеб на кухне. - Нету тут! - сообщаю я через минуту. - Тогда под кроватью посмотри, - невозмутимо говорит мне Женька. - Жень! Я серьезно, - я просовываю голову в дверь кухни. - Ты на какой батарее смотрел? - В комнате. - В ванной посмотри. Я иду в ванну, и, действительно, мои выстиранные и сухие носки висят там. - Же-е-ень, а почему их пять и они разного цвета? - я захожу на кухню с красным, голубым, черным, серым и белым носком в руках. - Это ты у себя спроси. Я тебе говорил, что носки надо покупать одного цвета. - Я вообще-то каждую пару по цвету к трусам подбирал, - говорю я, поднимаю глаза и вижу прихуевшее лицо Женьки и примерно такую же морду Хима на его плече, - а чего? - Да нет. Все нормально, - говорит Женька и, явно пытаясь подавить смешок, продолжает резать колбасу. В общем, утро не предвещало никаких приключений. И вот, когда я, высунув язык, пытаюсь попасть головой какого-то непонятного существа по бочке, в которой, как я подозреваю, бонус, в дверь стукнули. - Да-да! - по-деловому говорю я. - Здравствуйте! Жаргал Бамрович? - в кабинет заходит лысоватый дядька с большим носом и в очках. От неожиданного вопроса я даже язык прикусил. - Вам Бамрыча? А его нет, - выпаливаю я. - У меня встреча на два часа назначена. Вы не могли бы связаться с ним и сообщить, что его ждет Борис Моисеевич? - Кто? - я чувствую, что мое лицо начинает растекаться в улыбке. Я вдавил в себя смех и отвернулся. Но, видимо, моя улыбка была видна даже со спины. - Меня всегда радовала такая реакция на мое имя, - слышу я голос дядьки. - А я ничего, - поворачиваюсь я к нему и вижу, что он тоже давит лыбу. - А ты кто? - спрашивает он меня. - Племянник, - отвечаю я. Между нами сразу происходит какой-то контакт. Я отхожу к окну и набираю Женькин телефон. - Малыш, займи пока Бориса чем-нибудь и извинись за меня. Я в пробке застрял. - Вы будете кофе? - спрашиваю я Бориса Моисеевича. - Женьк… Дядя Женя в пробке. Скоро будет. - С удовольствием! - улыбается мне Моисеич. Я плюхаюсь в кресло, которое предательски пукает подо мной, и тыкаю в комутаторе на все кнопки подряд. И как у Женьки получается вызывать по этой штуке дух Леночки? Я плюю на тупой аппарат, открываю дверь и ору: - Ле-е-ен! Лен! Люди! Меня кто-нибудь слышит? - Ну, я слышу, отвечает мне голос нашего охранника Сереги. - Серег! Сейчас реально не смешно. - Чего? - наконец через коридор долетает до меня голос Ленки. - Лен. Принеси кофе. - Какой? Вопрос застает меня врасплох. Я знаю три вида кофе: растворимый из банки, молотый из турки и кофе, полученное путем нажатия на кнопку кофемашины. Вспомнив, что в офисе есть как раз она, я логично отвечаю: - Горячий. Из кофемашины, - и закрываю дверь, но тут же распахиваю ее снова, - и мне молока и печенья. Вот теперь все. Видя, как Моисеич тихо уссывается, я остаюсь собой доволен. - А можно мне молока в кофе? - спрашивает меня Борис. - Да не вопрос, - отвечаю я, подхожу к нему и наливаю в чашку с кофе молока из своего стакана. Образовавшиеся в процессе капли на столе я удаляю привычным и изящным движением подолом футболки. - Ты учишься? Работаешь? - начинает разговор Моисеич. - Сейчас я помогаю Женьк… дяде на фирме. А вообще-то я парикмахер. - Это у вас династия? - Ну, типа того, - отвечаю я. - И много ты ушей на своем веку отрезал? - смеется Борис. - Я… - меня прерывает телефон. Он взрывается привычной «Дорогой в ад», - да? - это Женька. - Задержи его любыми средствами, - говорит он мне. - Чё? Прям любыми? - спрашиваю я. - Только попробуй! - шипит на меня он. - Да ладно! Я понял. - Иси Диси? - спрашивает меня Борис, когда я откладываю телефон. - Не… Жаргал Бамрович, - выдаю я. - Ой! - Дорога в ад, - Моисеич открыто ржет, - мне больше по душе наш рок. - Да ладно! - я от удивления открываю рот. - А что удивительного? Я старый рокер. Не смотри, что я в костюме и при очках. В душе я в косухе и на байке, и мои волосы раздувает ветер свободы. - Беспечный ангел, - вздыхаю я. - Ария, - так же тихо отвечает мне Борис Моисеевич. Час пролетел для нас незаметно. Он вообще оказался классным чуваком, этот Борис. Уже перед уходом он хлопнул Женьку по плечу и сказал: - Он просто чудо. Береги его. У меня сын был бы его возраста. А я вот его не уберег. Мне стало грустно. Я не знаю, что случилось с его сыном и, наверное, никогда и не узнаю, но этот дядька мне точно запал в душу. Не знаю, почему. И снова фитнес-клуб. Сегодня откосячить мне не удалось. Но не это самое страшное. Страшно то, что на обед была капуста. «Ну и что?» - скажете вы. Ну, вам, может, ничего, а для меня капуста - это смерть. После нее я чувствую себя лягушкой, которую надули через соломинку. По-моему, понятно объяснил. Я лежу на пыточной лежанке, и надо мной висит штанга. - На выдохе делаем отжим руками, - говорит мне «Железный человек», он же «Каменный гость», он же «Деревянный солдат», он же инструктор. - Же-е-ень… Я не могу, - говорю я стоящему рядом Женьке. - Не ной! - отрезает он и снимает штангу. И теперь представьте. Полный зал народа, все пыхтят, разговаривают, играет тихая музыка. И вдруг тишина. Всего на одну секунду. И именно в эту секунду мой организм издает гро-о-омкий и дли-и-инный, о-о-очень длинный звук. - Ой, фу-у-у… - тянет Женька и затыкает нос. - Ой, бля-а-а… - это уже говорит инструктор. Те люди, у которых уши не были заткнуты наушниками, а это примерно ползала, оборачиваются на звук. Или на запах, уж не знаю. - Же-е-ень… Я больше сюда не приду, - шепчу я. Женька с инструктором смотрят на меня и тихо угарают. - Малыш, ты долго? - я открываю глаза и вижу перед собой танцующего Женьку. - А то мне тоже надо. Оказывается, я пошел ночью в туалет и там уснул, сидя на толчке. - Мне такой сон снился, - рассказываю я Женькиной спине, - короче: я на пляже, и ко мне ползут три крокодила. Я такой одному раз ногой по яйцам. Он такой типа: «Ой!» - и в воду. Второму такой - хуяк - и палку в пасть. - Спать пошли, хуяк… - поворачивается ко мне сонный Женька. Я лежу и смотрю в потолок. Женька рядом истошно храпит. - Же-е-ень, - трясу я его за плечо. - У? - он открывает глаза и закрывает рот. У меня в голове рождается странная мысль: «Вот интересно, если он сейчас глаза закроет, рот откроется?» - Перевернись. Ты храпишь. Он поворачивается ко мне и в мой бок упирается его хорошее настроение. - А чего там с третьим крокодилом стало? - спрашивает он меня, и его рука ложится на мой не окрепший спросонья организм. - Его трамвай переехал, - отвечаю я, поворачиваясь к нему лицом. Ну, и чего смотрите? Не видите, что вы нам мешаете. Идите уже. Сейчас мы будем заняты, а потом я досмотрю, наконец, чем там кончился раздел имущества у лягушонка и хорька.