Мемуары гея

- Же-е-ень! Я уже не хочу яблоко! - я с грустью смотрю на яблоко, которое Женька очищает от кожицы. - А что хочешь, малыш? - Женька послушно откладывает нож и смотрит мне в глаза. Я пытаюсь вспомнить фрукт, который не надо чистить. - Персик! Да! Хочу персик. - Сейчас, - отвечает Женька и удаляется на кухню. Пять минут спустя… Я с тихой грустью наблюдаю, как Женька чистит персик от кожицы. - Жень. Вот не пойму: зачем!? - Кожицу чищу? Ну, вдруг она у тебя там застрянет. - Жень! Где там-то? Раньше куриные кости не застревали, а вот кожица от персика реально может? Заинтригованы? Не понимаете, что происходит? Сейчас расскажу. Есть у меня друг, который шибко умный. Я б даже сказал, очень умный для своего несолидного возраста. Несолидный - это не достигший согласия. В принципе, он совершенно не согласный, но умный. Так вот… учится он на врача. Его мозг любую мысль лихо переворачивает, и даже незначительная фраза: «Меня чо-то тошнит!» - превращается в диагноз. В основном, в неизлечимый и с летальным исходом. Меня эти диагнозы пугают. Он мне напоминает медицинский справочник, в котором можно найти любую болезнь, причем, у себя. Но это я, конечно, шучу. На самом деле благодаря именно моему вундеркинду меня и порезали. Снова заинтриговал? Тогда все по порядку… В выходной мы, как обычно, трепались ни о чем. Наши беседы имеют настолько витиеватую структуру, что разговор о молекулярной химии через три минуты может перекинуться на смысл жизни или на гей-порно. Это как пойдет. И вот тут я допустил оплошность. Я ляпнул ему о небольшой шишечке у меня на копчике. И тут понеслось… Я узнал о куче страшенных заболеваний, симптомы которых проявляются именно в такой форме. Потом я несколько раз снимал трусы и фоткал свою задницу. Не… не подумайте, что эти фотки я ему слал. Просто увидеть самому, есть ли покраснение или нет, я не мог. В итоге он мне сказал, что нужен врач и желательно не один. Я тут же парировал, что не пойду, и первым посоветованным врачом сразу стал психиатр. За ним пошли хирург и проктолог. Последнему я совсем не обрадовался. Под конец друг добавил, что про шишку надо рассказать Женьке. Поверьте, для меня это страшней проктолога и зубного, при одновременном лечении и без наркоза. В общем, под давлением и угрозами я, наконец, согласился рассказать все Женьке и сходить к врачу. - Вставай, вставай дружок! С постели на горшок! - весело пропел мне Женька по телефону и добавил: - Только попробуй мне в постели курить! Дуй с сигаретой в туалет! - Же-е-ень… У меня это… шишка у меня. Вот! - выдохнул я в ответ. - Где и когда успел набить? - Тебя место или время интересует? - Меня все интересует. - На попе. - Это как? - Женька хохотнул. - Короч… у меня на копчике шишак, и мне надо с ним к врачу. - Понял! Сейчас на работу. С врачом я сам разберусь. Днем в офисе рабочая атмосфера. Я, как и положено «наследнику престола», сижу в Женькином кабинете и слушаю музыку. - Ты куда? - Женька поднимает глаза от бумаг и строго смотрит на меня поверх очков. - Допустим писать, а чо? - В туалет? - Ну, а куда по-твоему? Я резво запрыгал по коридору в дальнюю комнату. Как только я, наконец, влетел в кабинку, за моей спиной нарисовался «шеф». - Снимай штаны и покажи мне попу, - серьезно скомандовал он. - Зачем? - я оборачиваюсь с игривой мордой и вижу в зеркале позади Женьки вытянутую рожу охранника. - Это самое… Серег… короч. У меня с жопой проблемы, понимаешь? - Не-е-е… Да-а-а… - тянет Серега. - Мне нужно посмотреть на его задницу, - добавляет Женька. - Ага. Дядю моя задница очень волнует, - зачем-то добавляю я. - В прямом смысле, - поправляет меня Женька. - Понял? - это уже мы Сереге хором. - Да понял я! Понял! А чего у тебя с жопой-то? - Шишка. - Покажи! - вдруг выдает Серега. - Не… Ну, Серег… короче… не-е-е… - Да ладно тебе! Не ссы! Все свои! Если б через пять минут в туалет зашел еще кто-нибудь из сотрудников, то увидел бы уникальные кадры: охранник Серега и их любимый шеф с интересом разглядывают мою задницу и еще обсуждают аспекты ее вида. - Ну, я тут вижу две шишки, - говорит Серега, подперев подбородок рукой на манер художника. - Заметь! Правая больше, чем левая! - это уже Женька. - А с моей стороны, левая больше! - У тебя просто свет неправильно падает. Если бы свет падал с другой стороны, правая была бы меньше. - Слушайте, мужики! А можно я штаны уже одену? А то мне стыдно и холодно. - Одевай! Ты здоров! - командует Серега. Я надеялся, что история, о шишке с горошинку на моей попе канет в Лету, но не вышло. На следующий день Женька сообщил мне, что вечером нас ждет хирург. Врачей я боюсь с детства. Есть такой синдром: боязнь белого халата. А меня будет трясти, если врач просто оденет бикини и панамку. Халат тут вообще роли не играет. Хирург, открывший дверь кабинета, не был в бикини и в панамке. На нем был синий халат и синяя шапочка. Своими габаритами он больше походил на мясника, чем на врача. - Я вас ждал. Проходите, - сказал он приятным баритоном и погладил черную бороду на пол-лица, - какие проблемы? - это он спросил именно у Женьки. - У меня одна проблема, - ответил тот, - вот эта! - он ткнул пальцем в меня. - Понятно, - улыбнулся хирург, - и что нас беспокоит? - Жопа, - ответил я, пятясь в коридор. - Ну, это вам, батенька, к проктологу, - врач улыбнулся и стал похож на Санта Клауса. - Не пойду, - ответил я, пытаясь спрятаться за Женькину спину. - Тогда, может, ко мне в кабинет, все-таки? - Не пойду, - я втягиваю голову в плечи и представляю себя черепахой. - Проблему понял, - улыбается хирург, - а у меня есть вкусная шоколадка, - он полез в ящик стола и реально вытащил оттуда шоколадку. - А может ему сразу анестезию вколоть? В бесчувственном состоянии хоть удастся осмотреть. Они еще пару минут обсуждают все возможные варианты завлечь меня в кабинет. При этом я расслабился и потерял бдительность, и вот уже я стою со спущенные штанами, а Вениамин Валерьевич, так зовут врача, трогает мою шишку на попе. - Нужно сделать снимок, - сообщает он наконец. - Фотку, что ли? - подаю я голос. - Ну, можно и так сказать. Пройдите в двести четырнадцатый. Там Зиночка. Я ей сейчас позвоню и скажу, что вы от меня. Зиночка оказалась тетенькой бальзаковского возраста с яркими рыжими волосами и в веснушках. - Снимаем штанишки и подходим к аппаратику. Сейчас вылетит птичка! - Вот зачем мне в попе птичка? - бубню я, выполняя поставленную задачу. - Улыбочку, - говорит Зиночка, и аппарат немного двигается, - вот и все. Через пять минут можешь забрать фотографию и повесить на стену. - На стену не повешу. Она не фотогеничная у меня, - я выхожу из кабинета и отпрашиваюсь на перекур. Если вы думаете, что я не боюсь, то вы ошибаетесь. Меня трясло от страха так, что я выронил из рук две сигареты и прикурил с третьего раза. - Все будет хорошо, малыш! - слышу я Женькин голос. Я оборачиваюсь и вижу моего Женьку. Он тоже нервничает и тянется к пачке сигарет. - Ну-с… посмотрим, - Вениамин через маленькие очки смотрит снимок на свет, - мы имеем три образования, имеющие вид грозди. Это не смертельно, но всю эту красоту нужно удалить. - Как, удалить? - переспрашиваю я и чувствую, как стул начинает медленно вращаться подо мной. - Вырезать, - это слово я уже слышу через вату в ушах. Мне суют под нос ватку с нашатырем и с ней же под руки переводят в операционную. Я лежу на кушетке на животе и подрагиваю своей многострадальной задницей. Вениамин долго и нудно гремит инструментами. Не буду описывать сам процесс, потому что в основном лежал и нюхал ватку. Более-менее я пришел в себя под конец. Вениамин Валерьевич громко пыхтел и приговаривал: - Не красиво как-то выходит. Не эстетично. - Ой! Бли-и-ин! Ой! Вы там чо? Крестиком вышиваете? Ой! Бля! Ой! Извиняюсь! После того, как меня заштопали, Вениамин помог мне встать, и я прошаркал обратно в кабинет, где сидел бледный Женька. - Ну, как? - спросил он, обращаясь непонятно к кому. - Норм, - ответили мы хором. - Жить будет, - Вениамин уселся за свой стол, - операцию перенес хорошо, с матерком. - Ты чего матерился-то? - удивился Женька. - Думаешь, приятно, когда тебе в попе еще одну дырку делают? - хмурюсь я и спрашиваю у хирурга. - Швы када снимать? - Никада! - улыбается мне Санта Валерьевич. - Сами рассосутся. Видимо, от нервов, услышав слово «рассосутся», я стал ржать. Женька несколько раз дернул меня за рукав, но это почему-то меня рассмешило еще больше. - Малыш, сейчас обедать будем, - Женька заходит в комнату, где я лежу на диване на животе и болтаю ногами в воздухе. На нем розовый передник и розовые резиновые перчатки, - сейчас, только ванну домою. - Же-е-ень! Знаешь, на кого ты сейчас похож? - На кого? - На чокнутого проктолога! - А знаешь, почему на хирурге был синий халат? - спрашивает Женька, нехорошо улыбаясь. - Почему? - Чтобы не было видно крови! - Фу-у-уй! - А теперь обедать! И через пять минут… - Ну, давай, малыш! За маму-у-у… за папу-у-у… за дядю Женю-у-у… - Жень! Ну, чо ты как с маленьким-то? - Малыш, просто я хочу проявить заботу. Ты мне дорог. Ну, вот спросите меня: что я чувствую? Нет. Я не про больную попу. Я про Женьку. А я отвечу: не хочу за маму и за папу. Хочу за него. Хочу с ним. Хочу быть рядом. И тоже хочу заботиться. Просто заботиться. И для этого мне не нужен повод.