Мемуары гея

Наконец-то! Свершилось! Настали долгожданные майские праздники и небольшие весенние каникулы. Мы мирно собираемся на дачу. - Макс, какого хрена лежишь? Ты вещи собрал? - Женька стоит на пороге спальни весь красный и с всклокоченными волосами. - Там коробка с моими инструментами и куклами и еще сумка со шмотьем. - Это я все уже в машину перетаскал. Осталось продукты собрать. Давай поднимайся и полы протри, чтоб мы после выходных не в срач вернулись. - Э-э-э… а кофе в постель и все такое? - сладко потягиваюсь я. Женька только зло зыркает на меня своими азиатскими глазками и уходит на кухню. Что-то я совсем стал каким-то домашним и ручным… Куда делся тот весельчак и балагур? Где шумные вечеринки и угарный улет с пробуждением в незнакомых местах? Где музыка и куча друзей? Не подумайте, что я вдруг соскучился по тусовочной жизни. Меня вполне устраивает вот такая тихая и спокойная жизнь. Просто странно… в нас погиб дух авантюризма. Мы перестали делать глупости. Мы перестали лазить на балкон к любимым с цветами. О чем это я? Ах, да… Дача! - Я селедку не купил, - выводит меня из философского настроя Женька. - Какую селедку? - я чешу обеими руками голову и становлюсь похожим на Канта. Не знаю, как он выглядел, но мне кажется, что именно так: с небритым лицом и с торчащими в разные стороны вихрами. - Я хотел сделать селедку под шубой, а саму селедку не купил, - Женька стоит посреди кухни с полиэтиленовым пакетом в руках. Он выглядит потерянным и уставшим одновременно. - Жень… Давай ты сейчас сядешь, выдохнешь и перестанешь волноваться, - мне его почему-то становится жалко. - Я не волнуюсь, - он послушно опускается на диванчик рядом со мной, - просто боюсь, что мы забудем чего-нибудь. - Жень. Ну, и если забудем. В чем проблема? Селедку купим по дороге. Если нужно будет еще что-нибудь, сядем на машину и купим, - говорю я и снимаю с его волос длинную красную нитку. - И правда! Что это я? Я смотрю на него, и сейчас мне хочется просто прижать его к себе и задушить. От нежности, конечно. Я просовываю руку под футболку на спине и чувствую ладонью его горячую кожу. - Малыш, не сейчас! Мы так опозд… Я не слушаю его. И никуда мы не опоздаем. Ну выйдем на час позже, дача же никуда не денется? Он быстро сдается моим игривым рукам, и вот уже его губы приоткрываются навстречу моим поцелуям… Закончили с лирикой! Последнее время меня часто на нее сносит. Нас просто окружает много людей. На работе, после нее. Вокруг нас крутится эта самая спокойная семейная жизнь. Фитнес-клуб, поездки к бабе Любе. Друзья, Санька. Последний вообще практически живет у нас. Мы так редко бываем одни! И мне так не хватает моего Женьки, которого, так же как и меня, крутит вся эта жизненная карусель. - Макс! Селедка! - вскрикивает Женька, и мне приходится резко останавливать машину на проселочной дороге. - Ё-мое!!! Жень. Я чуть не обосрался, - говорю я и разворачиваю машину в обратную сторону, в направлении небольшого местного магазинчика. - Понаехали, гастарбайтеры, - слышу я ворчание толстой продавщицы в подсобке. У нее, наверное, давно не было секса, и именно поэтому ее все бесят и лезть в бочку с селедкой ей совсем не хочется. У нее, может, и не было секса, а вот у меня был, и совсем недавно. Женька был таким… м-м-м… таким нежным и ласковым. И таким послушным. М-м-м… Короче наше настроение это обидное «понаехали» и «гастарбайтер» не испортило. Тем более Женька в старом (розовом!!!) свитере, старой полинявшей куртке и дебильной, но хоть не розовой шапочке реально похож на узбека-гастарбайтера. Или таджика, я не очень в них разбираюсь. Первый день на даче прошел в уборке и готовке. У Женьки принцип: уезжая с дачи или из города, мы должны убраться, чтобы потом не приехать в тот самый срач. Но как только мы приезжаем, он тут же начинает убираться! Вот где у человека логика? На первые майские праздники, обещался быть Славка. Он же должен был привести к нам Санька. Ида хотела тоже приехать с Моисеичем, но побоялась везти его. Он все еще не окреп после болезни. Вообще он держится молодцом! Даже улыбается и шутит. Но меня расстраивает эта кривая улыбка и его голос, так странно растягивающий слова. Мне больно смотреть на нашего Моисеича. Он сильно похудел и состарился лет на десять. Раньше он мне напоминал героя мультика «Гадкий я». А теперь он больше похож на взъерошенную замерзшую птицу с большим клювом. - А вот и мы! - хором говорят Санька и Славка, вылезая из такси. После трудового предпраздничного дня мы с Женькой решили немного расслабиться. Но «немного» не получилось. Поэтому Женька встречает гостей с обмотанной мокрым полотенцем головой, а я - с опухшим лицом и трясущимися руками. - Здорово! - из машины вылезает… Рыжий. Если забыли, кто это, то напомню: это тот парень из нашего двора, с которым мы играли в футбол. И у него еще имя такое странное - Альберт. Или Адольф. Или Альфред… Короче, Рыжий! - Жаргал! Можно просто Женя, - Женька протягивает Рыжему руку. - Альберт! Можно просто Рыжий, - о! все-таки Альберт. Хотите посплетничать? Короче… Как-то раз, мы со Славкой попали в компанию местных ребят, которых я знал. Ну, и каким-то образом утром дома я проснулся один. Вернее, Славки утром в квартире не оказалось. Пришел он такой очень радостный и явно натраханный. Я долго думал: с кем это мой Славка мог эм… совокупиться, так сказать? Девочек я тут же отмел. А парни там все такие… Короче, я перебрал всех Серег, черного и белого, потом прикинул Славкины шансы с Костиком и тут же это все отмел. Про Рыжего я даже подумать не мог. Он не просто бруташка. Он настоящий рыжий медведь: огромный и серьезный. Но потом, Славка стал частенько оказываться где-то рядом с моим домом, если учесть, что живет он ближе к центру, а мы - на окраине города. Он приходил ко мне ночью и сидел на кухне со счастливой мордой, улыбаясь полочкам и не реагируя на мой искрометный юмор. - Макс! Иди уже в парилку. Ты долго еще будешь в телефоне зависать? - кричит в открытую дверь Женька. Мы уже успели поесть шашлыков, выпить и уложить разбушевавшегося Санька. Кстати… при Рыжем мы с Женькой абсолютные натуралы. Я не люблю баню. Вернее, я люблю Женьку в бане. Он такой весь потный… тело блестит… мышцы на плечах перекатываются… м-м-м… Ой! Отвлекся! Короче, в бане мне всегда становится плохо. Но мне ж нужно показать перед Рыжим, что я весь такой натуральный и крепкий мужик! Поэтому я скидываю со своей худой тушки остатки одежды и захожу в парилку. - А теперь веничком! - радостно улыбается Женька. Его организм уже сэрогировал на мою наготу, поэтому он передвигается по бане, прикрыв срам веником. - Вы давайте вениками, а я пошел, - говорю я и отклеиваю мокрую от пота жопку от деревянного подпопника с явным намерением уйти. Не тут-то было! Крепкие руки Рыжего хватают меня за плечи, и я не эстетично падаю грудью на лавку. - Ноги ему держи! - пыхтит Рыжий. - Он брыкается. Сука! - сипит Славка, садясь на меня верхом. - Малыш, не дергайся. Тебе понравится, - радостно бегает около лавки Женька с высоко поднятым членом. Вот знаете! Я не люблю я русскую баню. Не понимаю этого кайфа. Лупля вениками для меня - это вообще нечто непонятное. Короче, я вырвался из этого дурдома и ушел делать кукол, потирая красную попу. Вообще, мне всегда казалось, что вениками в бане бьют не совсем по ней. Но может, я и ошибаюсь. Уже глубоко в ночи, потаскав, как обычно, тазики от Женьки и пару горшков от Саньки, я спокойно сел за работу. Забыл похвастаться: у меня уже сделано четыре куклы. Осталось их немного покрыть лаком и собрать. Я мирно матерюсь в контакте с другом, крашу очередную детальку куклы, как вдруг… - Бу-бу-бу… еще! - и ритмичный стук чего-то об стенку. Они там с Рыжим вообще охуели? Во-первых, Славка и Рыжий у меня до сих пор в голове не складываются ни в какую из поз камасутры. Во-вторых, они спят на НАШЕЙ с Женькой постели. А в-третьих, за стеной спит Санек. Первой моей мыслью было подойти к двери и постучать им. Но мой друг в телефоне меня остановил, резонно заметив, что это не мое дело. Хотя почему не мое? Кровать моя, да и если Санек проснется, то возиться с ним придется именно мне. Оргия в нашей комнате, наконец, заканчивается, и я снова принимаюсь за куклу. И тут случается непредвиденное… На полуслове мой телефон вырубается. Я разрядил батарею в ноль, а зарядка в той комнате, где «спят» Славка и Рыжий. Что делать? Конечно, потихоньку идти за зарядником. Потихоньку не выходит. Проходя по темному коридорчику к двери комнаты, я спотыкаюсь об велик, и он с грохотом и звоном падает на меня. Вернее, не так. Это я с грохотом и звоном падаю на него. Потирая ушибленный бок, я добираюсь до заветной двери и, открывая ее, тактично кашляю. От натужного кашля мой организм, измученный овощами, издает неприличный звук. - Знаю, кашлять было излишним, - шепотом говорю я сам себе и слышу Славкин смех в подушку и нарочито громкий храп Рыжего. - Масимка-а-а!!! Маси-и-им!!! Я писить хосю-у-у! Блин! Началось в колхозе утро! Разбудили-таки Саньку! А время полседьмого, и вряд ли мне удастся уговорить мелкого поспать еще часов шесть, если учесть, что вчера я уложил его пораньше, чтоб не мешался. Я понимаю, что меня медленно рубит в сон и Саньком я точно не смогу сейчас заниматься, поэтому принимаю решение разбудить моего алкаша поневоле - Женьку. Я захожу в комнату и сажусь на кровать. Женька так сладко спит, по-детски свернувшись калачиком. Длинные волосы закрывают пол-лица, и я тихонько отодвигаю их рукой. Какой же он красивый! Блин! Такая длинная шея с голубыми пульсирующими ручейками венами… такие красивые руки с длинными тонкими пальцами… такое красивое одухотворенное лицо… м-м-м… - Малыш! Иди нахуй, - Женька недовольно морщится и чмокает пересохшими губами, - а еще лучше - метнись за холодным пивком! Ну, вот… Испортил всю романтику и лирику! А я уже был готов признать, что у меня самый идеальный парень в мире. Ничего, вот уедут ребята, и ко мне вернется мой Женька - милый, добрый, заботливый и совсем не натуральный!