Сестра

Решительно иду к лифту, и... резко разворачиваюсь. - Нет, я не смогу. - шепчу я. Меня ловит Хеймитч и резко отталкивает обратно, в сторону лифта. - Эй, зайка, возможно ты не услышала с утра, но это не просто тренировка! Это, - он неопределенно махнул рукой в окно, - индивидуальные просмотры! Они должны поставить тебе оценку! - Они поставят мне единицу! - истерика взяла свое, я начала орать. Сзади подошел Пит. Он тоже нервничает, но он не подает вида, так как к этому он давно готовился. Я вытираю мокрые ладони о штаны. - Прим, - тихо проворил Хеймитч, - все будет хорошо. Покажи просто то, что умеешь. - Он устало потер виски и потянулся вызвать лифт. Я посмотрела на Пита. На нем такого же цвета спортивный костюм, что и на мне - черного. Угольки из Двенадцатого дистрикта. Спустившись вниз, Хеймитч ушел от нас, оставляя нас одних. Пит чему-то кивнул и повернулся ко мне. - Ты все сможешь! - твердо сказал он и протянул мне руку. Я схватилась за нее так крепко, насколько могу. Ладонь Пита теплая, мягкая...Я сразу вспомнила папу. Когда мы гуляли, он также брал меня за руку и вел по городу. Было тепло и хорошо... Почувствовав поддержку Пита, я поверила в себя. Я смогу! Через несколько минут мы зашли в комнату с металлическими стенами. Мы должны будем по одному выйти за двери, где нас ждет комиссия. Постепенно комната пустеет - остались лишь мы и трибуты Одиннадцатого дистрикта. - Как дела, Цеп? - вдруг спросил Пит у широкоплечего парня, сидящего напротив с маленькой девочкой моего возраста. Вдруг этот грозный парень улыбнулся - оказывается, он такой милый, словно ребенок! - Все хорошо, приятель. Рута, вот, беспокоится. - девочка подняла на нас свои бездонные, большие глаза, словно блюдца. Я удивленно вздохнула. Она, в отличие от ее напарника, не показалась мне опасной. Наверное, в другой жизни мы бы смогли с ней подружиться. - Рута, - проговорила она, улыбаясь и протягивая мне руку. Я с готовностью ее пожала. - Прим, - улыбнулась я. - Я знаю. Ты большая молодец. Я смотрела повтор твоей жатвы. Немногие смогли бы так поступить, как ты. Она улыбнулась, а я ничего не могла сделать, как только натянуто улыбнуться в ответ. На вопрос "есть ли добровольцы" в Одиннадцатом дистрикте, после вызова на сцену Руты, ответом послужила лишь тишина... Через час с лишним в помещении осталась лишь я. Я до последнего момента не знала, что будет за той металлической дверью. Поэтому я решила думать о Китнисс, чтобы хоть как-то отвлечься от всепоглощающего страха. Что бы она делала на моем месте? Возможно, она старалась бы выглядеть непробиваемой скалой. Холодной и отстраненной. Она рационально смогла бы все продумать и запланировать. Рассчитать. Она сказала, что вытащит и меня, и Пита... Возможно, она вытащит и других. Я вздохнула и вытерла ладони о штаны. - Примороуз Эвердин, Дистрикт Двенадцать. - раздалось из динамиков. Я резко вскочила с места и спешно подошла к толстой двери. Она медленно отъехала в левую сторону. Я зашла в просторный тренажерный зал. Черный блестящий пол отражал яркий свет прожекторов. В просторном помещении веяло прохладой, отчего я поежилась. Повернувшись вправо, я увидела четыре мишени красного цвета. Сверху висел синий циферблат, который уже нещадно отсчитывал мои десять минут. Я вздохнула и повернулась в сторону балкона, где восседали распорядители игр во главе с Сенекой Крейн. Они бурно что-то обсуждали, кто-то что-то напевал. Да, они уже были немного пьяны, и наверняка они очень скучали. Но только не Сенека и Плутарх. Они были очень сосредоточены. Сенека кивнул мне, давая понять, что я могу начинать. Я подошла к канатам и без всякого усилия поднялась наверх. Сделала сальто назад и ухватилась за другой канат, словно летая. Я почувствовала такую легкость во всем теле, и, что важнее, в душе. Я постаралась хоть на миг забыть, что я на Голодных Играх. Спустившись вниз около стойки с луком и стрелами, я, не медля, схватила лук и выстрелила в повороте в сторону мишеней. Конечно, она не попадает в мишень, она попадает чуть ниже нарисованной фигуры. Я от досады чуть не плачу и с надеждой разворачиваюсь в сторону балкона и натыкаюсь на пристальный взгляд Сенеки. Он кивнул и чуть улыбнулся. Мужчины за ним оглушительно засмеялись из-за моего промаха. Я вздохнула и натянула тетиву еще раз, выстрелила в мишень. Ну все, ничего у меня не получится! Зажмуриваю глаза и отпускаю тетиву. И, о, Боже, она попадает прямо в середину фигуры, прямо в сердце! Стреляю в фигуру слева, еще в одну, потом в подвешенные мешки для рукопашной тренировки. Из них высыпаются маленькие жемчужины специального наполнителя. Гулять так гулять, все равно я последняя! После того, как я разгромила весь тренировочный зал с помощью лука, стрел, ножа и копья, я обернулась посмотреть на циферблат. Еще две минуты, удивительно! Я думала, что прошло очень много времени. Зато я не заметила, как стало тихо. Никто на балконе не смеялся, никто не поедал замечательных капитолийский блюд. Все устремили на меня свои удивленные и внимательные взгляды, отчего мой страх и неуверенность вернулись ко мне. Вдруг опять стало холодно, отчего меня передернуло. Я вдруг поняла, что наделала, и не поверила происходящему. Я? Это сделала? Я?! На глаза навернулись слезы, но я сразу взяла себя в руки. Все ради Китнисс, она мне четко дала понять, что я должна быть сильной. Плутарх, тем временем, что-то шептал на ухо Сенеке, на что он утвердительно кивнул. - Можете быть свободны, Примроуз, - громко проговорил Сенека. Я кивнула и, положив лук и стрелы на пол, перепрыгнула мешок и пошла в сторону выхода. ******************************************************************** - Кушайте кушайте, вам нужно набираться сил! - воскликнула Эффи. Видя, как Пит накинулся на еду, она, напомнив про манеры, со смехом удалилась, оставляя нас с Питом наедине. Взяв кусочек шоколадки(страх еще не отошел, никакой кусок в горло не лезет от волнения), я спросила: - Ну, что? Как все прошло? Он. прожевав, ответил: - Они были поглощены поеданием фаршированного поросенка. На меня смотрели только Сенека и Плутарх. Так, покидал гири, ножи, копья. Замаскировался. Вот и все. - он откусил кусочек от булочки. - А у тебя как прошло? Я отправила в рот растаявшую шоколадку вытерев салфеткой пальцы. - Я разгромила тренировочный центр, и на меня посмотрели все. Я как-будто во сне была, я даже не поняла в конце, что я это могу! Пит от удивления выронил ложку. - ЧТО?! - послышалось из дверного проема. Оказалось, Хеймитч. Он зло посмотрел на меня. - Ну, как... - начала я дрожащим голосом, - я начала с канатов, потом взяла лук, с первого раза не попала, чуть не расплакалась, еще раз попробовала. Вот и пошло-поехало. Сначала мишени, потом мешки. Потом я пошла к секции метания ножей, там поработала, потом взяла копье, кинула в оставшийся мешок. Вот и все... - я протараторила все на одном дыхании и резко, глубоко вздохнула. Хеймитч плюхнулся на кресло напротив. - Черт побери, Эвердин! Тебе просто надо было два раза стрельнуть из лука! Что за самодеятельность! Импульсивность тут никому не нужна. Хотя, что я говорю, - он махнул рукой, - с такой старшей сестрой и таким отцом нереально быть спокойной паинькой! Я испуганно сжалась. - Ладно, что сделано, то сделано. - Он взял газету с тумбочки, посмотрел в нее, потом резко откинул и сказал: - Самое главное - Эффи скажи, что ты просто стреляла из лука. А то не хватало нам истерик. - Все на просмотр оце-е-е-нок! - послышалось из гостиной. Мы с Питом встали, а Хеймитч опять махнул рукой. - Идите. Не хочу вас видеть. - Хеймитч... - начал Пит, но его прервал неопределенный жест со стороны Хеймитча. Тем не менее, через несколько минут он присоединяется к нам и садится на просторный диван серого цвета. Я стараюсь лишний раз не смотреть на него ,чтобы не вызвать его гнева. С нами также Цинна и Порция, они сидят напротив нас с Питом. Вдруг огромный телевизор оживает, и мы прекращаем разговоры. Показывают трибутов, одного за другим, и их оценки. Руте поставили семерку, что совершенно сбивает меня с толку. Интересно, чем ей так удалось поразить их? Она кажется такой беззащитной и маленькой, хоть мы с ней и одного возраста. Понимаю, что и от меня не ожидали, что я разгромлю тренировочный зал. Дистрикт Двенадцать последний. Сначала показали фотографию Пита, и сразу его оценку - восьмерка. Невероятно, я ждала, что его оценят по-выше... Тут появляется моя фотография. Я почему-то настолько уверена, что у меня будет высокий балл, что просто смотрю на экран. Но ощущение страха все-таки закрадывается и в области живота появляется неприятное чувство. Я зажмуриваю глаза, и в эту же секунду слышу, как все охают. - Двенадцать! - прикрикнула Эффи. Я запоздало открываю глаза, и поэтому не застаю своего изображения на экране. Пит похлопывает меня по плечу. - Впервые в истории игр. В его голосе нет восторга. - Ну, возможно, это хорошо, - проговорил по-доброму Хеймитч, чему я несказанно обрадовалась, - будут союзники. - Но и враги появятся. - Сказал Цинна, поворачиваясь ко мне. Я кивнула. Постепенно страх овладел мной полностью, и я не смогла выдать ни звука в ответ на реплику Цинны. - Ладно, идите, отдыхайте. - Сказал Хеймитч, достал из кармана пиджака флягу и сделал несколько глотков. Пит встал, я встала за ним. Попрощавшись со всеми, мы пошли в свои комнаты. Зайдя в свою, я наконец-то почувствовала, что я в безопасности. Ну, в относительной безопасности. Наконец-то позволяю себе испугаться до конца, начинаю плакать. Пережить бы завтрашний день, встречу с Цезарем Фликерманом... А потом? Что будет потом? Арена. Но Китнисс сказала, что вытащит нас, что мне не придется никого убивать... Мама...Наконец-то понимаю, почему так тоскливо и страшно. Я хочу к маме. В тяжелых думах и со слезами на глазах прохожу к кровати, ложусь и мгновенно засыпаю.