Королева пустоты

-Астрид, вставай! Ты так все на свете проспишь, - прозвучал голос в голове у девочки, которая лежала себе в мягкой постели и думать не думала о том, что ей придется сегодня так рано встать. На вид ей было лет двенадцать или тринадцать. Ее босые ноги выглядывали из-под одеяла, которое она зажала между ног. -Еще пять минут, - пробубнила себе под нос девчушка, укутываясь еще сильнее, надеясь, что про нее забудут и не найдут здесь. Но не тут-то было. В комнате, обклеенной детскими розовыми и голубыми обоями, она жила не одна, а со своей младшей сестренкой, которая имела привычку вставать ни свет, ни заря, поэтому спрятаться вопреки своим ожиданиям ей не удалось. Внезапно кто-то прыгнул на Астрид, и та от неожиданности вскрикнула. -Вставай, Астрид! – заверещал детский голосок, принадлежавший ее сестре, которая так удобно устроилась верхом на старшей девочке. - Пора завтракать, а потом учиться, учиться, учиться! -Лианна, отстань! – Астрид ничуть не разделяла энтузиазма своей сестры, потому что вставать ей совершенно не хотелось. Нет. Все будет как обычно: умыться, завтрак, потом мама будет учить их разным наукам - интересным и не очень. В школу девочки не ходили, а занимались домашним обучением, а все из-за того, что мама говорила, что они особенные. И что таким славным девчушкам не место в школе, и что сама всему их научит. В будущем им это вышло боком, но ведь сейчас не об этом. Но они не знали, в чем заключается эта самая особенность, точнее мама говорила, что они обладали очень слабым иммунитетом, поэтому им было опасно соприкасаться и контактировать с другими людьми. На руках перчаточки, а в мыслях то, что это ужасненько и страшненько заразиться какой-нибудь болезнью. Но, несмотря на все причитания мамы, никто из них серьезно не болел, что настораживала старшенькую, но не волновало младшенькую, которая во всем слушалась свою маму. А Астрид можно было понять, период взросления, желание проявить какую-нибудь самостоятельность, узнать все самой, поэтому с каждым годом она слабо верила в сказки о том, что они могут чем-то заразиться, но ослушаться маму не смела. И вот так они жили. Мама, Астрид и Лианна. Папа “ушел”, когда сестры были маленькими. Для Лианны он ушел, но Астрид знала, что он умер, и воспринимала это совершенно спокойно. Она ведь старшая, поэтому должна быть сильной и защищать свою сестренку. Но сейчас, когда ее вторая половинка лихо запрыгнула на нее, ей пришлось самой защищаться: она неаккуратными взмахами рук и брыканием скинула ее на пол, и та больно ударилась об пол. Девочка потерла ушибленное место и обиженно посмотрела на старшую. -Я все маме расскажу, - Лианна пустила притворную слезу, хныкнула и собиралась отправиться жаловаться к маме, чего Астрид никак не могла допустить. Не хватало ей еще начинать утро с этого, оно и так уже не задалось, поэтому она быстро и бодро вскочила с кровати и схватила сестру за бока, начав щекотать, а та стала заливаться безудержным смехом. Лианна в свою очередь пыталась как-нибудь отбиться, но у нее это выходило с переменным успехом, поэтому ей ничего не оставалось, как подчиниться смеху и своей старшей сестренке, которая все никак не унималась. -Пре…пре…прекрати, - сквозь смех пыталась сказать Лианна, но ничего путного из этого не выходило, потому что она хваталась за живот в очередном приступе хохота. – Сдаюсь. -Вот так бы сразу, - очень задорно усмехнулась Астрид, показывая свое превосходство. Они вели себя как обычные сестры: ругались, дрались, потом мирились, снова ругались, и все было по новой. Но они безумно любили друг друга и души не чаяли. -Ну, вы там скоро? – послышался голос мамы из кухни, а за ним последовал запах чего-то вкусного, о чем женщина не преминула сообщить. – Оладьи остынут! Астрид и Лианна одновременно повернулись друг к другу, а глаза их заблестели от радости, потому что оладьи они любили больше всего на свете. -Оладьи! – закричали девочки вместе и наперегонки пустились из комнаты прочь, толкаясь и пихаясь, но все равно придя в одно и то же время. Как в прочем и всегда. Мама стояла к ним спиной у плиты и готовила самое вкусное, что они ели за всю свою жизнь. Ее шоколадные волосы ниспадали и опускались ниже плеч до самой поясницы. Они были безумно густые, и Лианна любила их расчесывать и плести из них косички различных видов и размеров. Маленькая ручонка Лианны потянула за горячим оладушком, который лежал на тарелке, стоящей на столе вместе с другими тарелками и столовыми приборами, но вдруг мама повернулась, погрозила пальчиком и притворно рассердилась: -Так дело не пойдет! Ну-ка марш руки мыть, - улыбка озарила ее прекрасное узкое лицо с высокими скулами, тонкими губами. И вообще она сама была очень изящной и миниатюрной, что придавало ей изящество и молодило лет на пять, но лоб, покрытый небольшими морщинами, выдавал ее. Но она все равно была прекрасной, а улыбка ее светла как само солнце. Лианна и Астрид промчались в ванную и быстро сделали то, что должно, и вернулись назад к круглому столу, на котором уже все было готово, а мама сидела на стуле и ждала своих дочерей, которые уже не только умылись, но и надели перчатки. Умницы. Сестры отодвинули стулья от стола и неуклюже плюхнулись на них, и, начиная уплетать оладья за обе щеки с радостным видом, чуть ли не давясь. Один, два, пять, уже седьмой оладушек исчез во рту у младшенькой, когда старшая уже на пятом отставила тарелку от себя и признала победу за Лианной. Теперь им предстояло помочь маме и пойти учиться в соседнюю комнату. Что же будет сегодня? Математика со своими скучными цифрами и знаками? Литература с чудесными и прекрасными мирами? История с ужасами войны и выдающимися личностями? Или, может, они выйдут на улицу и понаблюдают за живой природой? Астрид хотелось, чтоб им улыбнулась удача, и они отправились в парк. Но не потому, что она хотела слушать пение птиц или смотреть на поведение всяких насекомых… Нет. Когда они ходили в парк, а ходили они обычно после завтрака, она встречала там мальчика по имени Крис, который был очень забавным и творил разные смешные вещи, играл с ней, не считая ее и ее семью странной. Они просто играли, просто дружили. Но в нашей истории может и не быть хорошего конца. Желание Астрид сбылось, и мама повела их в парк, который находился неподалеку от их дома. Он был небольшой, но это не мешало десятку детей весело проводить там время. Но когда пришли Астрид и Лианна, родители увели часть своих детей, и остались лишь самые смелые. Среди таких смельчаков и был Крис, друг Астрид, который ничего не боялся. Крис был хитрющим парнишкой с темными волосами и голубыми глазами, которые постоянно поблескивали, оттого что ему никогда не было скучно, он всегда мог себя чем-нибудь занять. А весь его вид говорил, что он замышляет очередную пакость, в хорошем смысле этого слова. Парнишка очень любил озорничать, этого у него было не отнять. Этим он и нравился Астрид, потому что она могла наблюдать за ним и представлять, как сама все это вытворяет, хотя на самом деле она практически постоянно сидела на месте. Вот и сейчас Крис подбежал к девочке и без стеснения потянул ее за руку, одетую в зеленую перчатку. Астрид посмотрела на маму, та кивнула, но сказала: -Будь аккуратна, мое золотце, - Астрид в ответ поспешно кивнула и побежала вслед за мальчишкой, который наверняка уже что-то придумал. Как оказалось, не совсем придумал. А нашел. Крис обнаружил маленького беззащитного котенка в кустах и пытался выманить его из них, чтобы накормить его, но тот ни в какую не хотел выходить из своей спасительной крепости. Мальчик и едой его манил, и звал, но все бесполезно. А когда Крис подходил слишком близко, котенок перебегал под другой куст и выжидающе наблюдал за своим преследователем. Астрид котенок сразу понравился, несмотря на сбившуюся в клочья шерсть и на отсутствие половины правого уха. Он был необычного цвета, примесь черного, рыжеватого и коричневого, а глаза светились желтым огнем. Девочке так и захотелось его потрогать, почувствовать шерсть у себя под пальцами, но понимала, что этого делать нельзя. Мама будет ругаться. Но в голове тут же возникла мысль. А если она не узнает? Хоть кончиком пальца. Девочка опустилась на колени, пачкая свои новые штаны, протянула руки в сторону котенка, и тот сразу напрягся, приготовившись бежать, но Астрид позвала его тихо-тихо: -Кис-кис, кис-кис, иди сюда, хороший мальчик, - почему-то она решила, что это именно мальчик. Котенок зашевелил ушами, реагируя на ее голос, и шагнул вперед очень осторожно. Увидев реакцию животного, Астрид сделала в ответ маленький шажочек в сторону пушистого комочка, который на мгновение застыл, сомневаясь, стоит ли ему идти на голос. Немного поморгав своими большими глазами, котенок подошел ближе. В конце концов, он оказался возле руки Астрид и начал тереться об нее. -Да, у тебя талант, - восхитился Крис, поражаясь тому, что она смогла его приманить так быстро, когда как он сам пытался сделать это уже около часа. Астрид отдернула руку и решилась. Она медленно сняла перчатку, цепляясь за каждый кончик перчатки. В итоге теперь темно-зеленая перчатка покоилась на земле, выделяясь на общем фоне. Астрид воровато оглянулась, чтобы посмотреть, чем занята ее сестра и мама, но она даже не увидела их. Видимо, они с Крисом ушли достаточно далеко. -Астрид, мама запрещает тебе снимать перчатки, - с опаской поглядел он на обнаженную руку девочки, но и одновременно с этим его раздирало любопытство, поэтому он не сильно настаивал на этом. Ему всегда было интересно, почему две девчонки из семьи Эриксонов носят перчатки и по максимуму прикрывают оголенные участки тела. И вот сейчас он сможет это узнать. Но увидев руку Астрид, он не заметил ничего необычного: ни сыпи, ни шрамов, ни бородавок, ни каких–либо других признаков болезни. Крис внимательно наблюдал за ней. Астрид взяла одной рукой котенка, а другой, которая была без перчатки, гладила его по шерстке, радуясь так, словно это лучший день в ее жизни. А это, действительно, было так. Девочка нарадоваться не могла этому чуду, магии прикосновения. Шерсть котенка она пропускала через пальцы, гладила его по голове, тронула за немного мокрый нос. Все это вызвало в ней смех и наполняло теплом, она могла чувствовать, как оно разливается во всем теле, начиная от руки, которой она касалась животного. Она была счастлива. Но счастье, к сожалению, было недолгим. Когда Астрид уже наигралась с котенком, она дала его подержать Крису, и случайно коснулась его руки. Она сразу же вздрогнула, как будто она могла умереть от этого, но ничего страшного не произошло. Пока не произошло. Девочка облегченно вздохнула и нервно улыбнулась своему другу. Может, все не так уж и страшно, как говорит ей мама? Может, не стоит так бояться? Вдруг Крис в панике воскликнул: -Он не открывает глаза, Астрид. Смотри! И, действительно, бедный котенок не показывал больше своих желтых глаз. И не дышал. Совсем. Он умер, поняли дети, но Крис еще пытался что-то сделать. Все без толку. И Астрид тоже пыталась. Но нет. Он умер. И это было ужасно. Они видели смерть. Они уже не очень маленькие, но и не взрослые, но это запомнится им надолго. Смерть разрушает детскую психику, она съедает весь свет внутри каждого, кто видел ее. Пусть даже это смерть маленького котенка. Астрид, не выдержав, заплакала. Она ведь только-только играла с ним, он был жив, а сейчас его уже нет. Девочка взглянула на Криса и увидела, что у того тоже глаза заблестели от слез, но он пытался сдержаться, хотя это у него получалось, так скажем, не очень. Но это все глупости. Даже мальчики могут плакать. Смерть никого не щадит. Ни девочек, ни мальчиков, ни женщин, ни мужчин. Они все едины пред ее ликом. Мальчик взял ее руки в свои, и Астрид на какое-то мгновение хотела их отдернуть, но не стала. Ничего плохого не случится. Она почувствовала тепло его рук и тепло, распространявшееся по всему телу. Они сидели молча, потому что и слов тут было бы недостаточно, чтобы выразить, что они чувствовали. Тельце котенка лежало перед ними и заставляло Астрид сотрясаться в новом приступе плача. Внезапно послышались чьи-то шаги, за которыми последовал знакомый женский голос. Это была мама Астрид. -Астрид, ты где? – обеспокоенно прокричала женщина, ища свою заблудшую дочь, которая тут же убрала руки за спину, как только услышала голос матери, но сделала это слишком поздно, потому что она тут же отреагировала на сей факт. Приятное тепло тут же пропало, оставляя ощущение горечи. – Почему ты сняла перчатку? Ты его касалась, Астрид? Касалась? Мать схватила ее за плечи и трясла, требуя немедленного ответа, но увидев заплаканное лицо дочери, обеспокоенно поинтересовалась: -Что случилось? Астрид шмыгнула носом и опустила свой взгляд на котенка, лежавшего рядом с ней. -Мы просто играли с ним, я его гладила, у него такая мягкая шерстка… Но он… он… Девочка не могла сказать этого слова, но мама поняла ее сразу. Умер. Он умер. “Потому что она его коснулась”, - пронеслось в голове у женщины, и она в испуге схватилась за перчатку, которую тут же вручила Астрид, чтобы та немедленно одела. Мэл, так звали маму Астрид, посмотрела пристально на мальчишку, сидящего рядом. “Она касалась его. Он умрет. Может не сразу, но умрет. Я уже вижу, что его лицо побледнело и потеряло детский румянец. Что же ты наделала, доченька?” -Все будет хорошо, - говорила Мэл, но голос ее плохо слушался. Нужно было срочно уходить, уводить девочек. Неужели придется снова переезжать? – Нам пора домой, Астрид. Давай вставай. Девчушка шмыгнула носом еще раз, посмотрела печально на мальчика и помахала ему ручкой. Помахала ему в последний раз. Потому что больше она его не увидит. Он умер через два дня без видимой на то причины. Но теперь Мэл не смогла уйти от расспросов дочери. Или она уже не хотела уходить от них. Может, уже было пора сказать хоть одной дочери правду? Из поколения в поколения в их роду были те, кто обладал этим проклятьем. Раньше их сжигали на кострах, потому что их обвиняли в колдовстве, и были недалеки от этого, но все равно кто-нибудь да выживал в те ужасные времена, кто-нибудь да оставался и род продолжал жить. И через одно-два поколения дети рождались с этими способностями. А Мэл была из тех, кого, так скажем, пронесло, хотя она и не верила во все это, пока собственными глазами не увидела. Наверно, еще из-за ее происхождения сила ее девочек на нее не действовала. Так Астрид узнала, что она отнюдь не слаба иммунитетом, а что она и Лианна владеют опасными силами, которые смертельны для тех, кто коснется их. И тогда девочка поняла, что котенок и Крис умерли по ее вине. Она их убила. Для нее это стало шоком. Какое-то время она просто сидела в своей комнате и не хотела ни с кем разговаривать, даже с Лианной, даже с мамой. Это было все так страшно. Почему именно она? Ну, почему? Бедный Крис. Мэл решила, что если и рассказывать правду, то всю и без прикрас. Она рассказала, отчего умер ее отец. Он умирал долго, и они с женой никак не могли понять, что же с ним такое происходит. Это омрачало радость от рождения их первой дочери. Астрид. Жизнь медленно уходила из него, но они с Мэл успели произвести на свет еще одну девочку, Лианну, и тогда его состояние стремительно ухудшилось, а вскоре он умер. И после этих рассказов Астрид жила с осознанием того, что она убила собственного отца. Не одна, а вместе с сестрой. Они его убили. Это всю жизнь преследовало ее, ей было не с кем об этом поговорить, не с кем поделиться, даже с Лианной, потому что она не посмела сказать ей об этом. Уж лучше только она, Астрид, будет жить с этим ужасным и пожирающим душу фактом. Лианна до самой своей смерти думала, что отец ушел. Да и про способности она не знала. Она была послушной девочкой и перчаток никогда не снимала, поэтому на ее счету не было больше жертв. Хотя может быть врач больницы, в которой она родилась, умер слишком рано. Так же было и у Астрид. Хотя Астрид не была послушной, она не хотела мириться с этим, но с годами силы крепчали, и это в сумме принесло свои плоды. Став чуть старше, где-то на три года, получается, ей было примерно 16 лет, она стала немного свободнее. Мама выпускала ее гулять одну, зная, что ее дочка прекрасно понимает, чем чреваты ее игры с прикосновениями. Сначала Астрид просто гуляла по паркам, ходила в различные музеи, просто сидела на скамейке дышала воздухом. Все это уже казалось ей свободой, потому что раньше она делать так не могла. Но ей было этого недостаточно. Она видела других подростков, которые ходили в школу, гуляли компаниями, видела девушек и парней, идущих за ручку, обнимающихся и целующихся. Ей тоже всего этого хотелось. Завести друзей, найти свою любовь, про которую она читала только в книгах, мечтала встретить того самого. И она его встретила. Звали его Джон. Познакомились они в очереди в картинную галерею, в которой Астрид была уже дважды, но она ей не переставала нравиться. Он стоял впереди нее и случайно толкнул ее локтем, на что девушка возмутилась, но сразу же оттаяла, увидев лицо того, кто ее тронул. Парень не отличался накаченным телосложением, но и не был худым, его каштановые волосы вились сами собой, а глаза были бездонными голубыми озерами, в которых можно было утонуть, как показалось Астрид. Джон перед ней извинился и предложил им поменяться местами в очереди, на что Астрид смущенно опустила глаза и согласилась. Но на этом их знакомство не закончилось. Он начал ее спрашивать сразу обо всем: где учится, где живет, часто ли сюда ходит, чем занимается. Так простояв в очереди, они вместе вошли в галерею, а потом он проводил ее дома, не умолкая ни на минуту. Как оказалось, он сам был одиночкой. В том плане, что у него не было друзей. Он объяснял это тем, что его интересы не совпадают с интересами современных парней. Что поделать? – отвечал он ей со скорбью. Джон робко махал рукой ей на прощание, а потом отправился к себе домой, пообещав Астрид, что придет сюда завтра и покажет ей интересные места в городе. Она согласилась, хотя и не сомневалась в том, что большинство этих мест она уже видела. Согласилась, потому что Джон ей очень понравился, и она с нетерпением ждала встречи с ним. О Джоне Астрид рассказала только Лианне, которая сразу принялась расспрашивать ее, что да как, встретятся ли они снова. Младшая сестра немного завидовала старшей, потому что ей самой в свои четырнадцать лет еще не были интересны мальчики и потому что, даже став старше, она вряд ли осмелиться ослушаться маму. Она не хотела ее расстраивать. В этом они были различны. Астрид и Лианна. Астрид хотела попробовать эту жизнь на вкус, побывать в интересных местах, познакомиться с новыми людьми. Джон не обманул Астрид и пришел на следующий день. И на следующий. И на следующий. И так на протяжении двух лет, прерываясь только на лето, когда он уезжал к своим дальним родственникам. И за эти два года были и случайные прикосновения, объятия, но Астрид не снимала перчаток, Джон не касался ее кожи, поэтому все было хорошо. Пока не стало ясно, что так продолжаться не может. Даже такой как Джон хотел большего, хотя и ничего не смыслил в поцелуях или даже в более интимной близости. Астрид его понимала, ей хотелось коснуться его лица, его губ… Но она не могла, она должна помнить о том, что случилось с Крисом, с котенком, с ее отцом. Она не могла так поступить и с Джоном, ради своего удовольствия и человеческого тепла. Но поступила. Однажды, когда они с Джоном по обыкновению сидели у него дома, смотрели очередной пересмотренный сотню раз фильм, он коснулся ее лица. Астрид быстро отпрянула, но неохотно, потому что вспыхнул маленький невиданный ей огонек, даже огонь, который растекался по всему телу и спускался вниз к животу, требуя еще, требуя больше. Но Джон сказал ей не бояться, сказал, что все будет хорошо. Как она могла поверить ему? Он ведь не знал того, что знает она. Но Астрид поверила и поддалась огню внутри себя, позволила Джону прикасаться к ее лицу, сняла перчатки и делала то же самое. В какой-то момент они оказались очень близко друг к другу, так что можно было почувствовать жар дыхания другого. Их губы неуверенно соприкоснулись, и Астрид чувствовала это тепло, которое разливалось по всему телу, которое вопило ей остановиться, но она не слушала его, раскрывая свои губы. Руки Джона неумело перемещались по ее спине сверху вниз, заставляя девушку тихо стонать. Можно представить, что было дальше. Нежные и робкие поцелуи перешли в страстные и настойчивые, их пальцы порхали под одеждой друг друга, от которой они быстро избавились. И даже не возникло вопросов, что нужно делать дальше. Джон доводил ее до исступления своими прикосновениями к ее шее, к ее груди, которая так легко помещалась в ладонь. Астрид требовала большего, требовала еще большей близости. Она хотела быть максимально близко к объекту своей любви, своего желания. Она чувствовала, что для нее наступает что-то совершенно новое, неизвестное, ранее не испытанное и привлекательное. Правда, ей было ужасно страшно, и она не очень-то хорошо знала, как все это делается. Движения их были несинхронными, но это не умаляло того, что они это делали. Может, Астрид и не на это рассчитывала, прочитав столько романов, но надо же было с чего-то начинать. Это был их первый раз. Для Джона он был первым и последним, потому что на следующий день его родители, придя с работы, обнаружили своего сына мертвым, о чем Астрид немедленно от них узнала. Они позвонили ей по телефону и сообщили ей это ужасное известие. И ее передернуло. Она снова замкнулась в себе, перестала разговаривать с родными, которые пытались до нее достучаться. Мама не понимала, что происходит, а Лианна понимала лишь то, что Джон умер. Но она не знала, что это дело рук Астрид. Как она могла забыться? Как она могла это допустить, зная, чем это все может кончиться? И даже не может, а кончится. Кончилось. Астрид рано уходила из дома и поздно возвращалась обратно. Сначала она просто бродила по улицам и переулкам, пытаясь отогнать горечь утраты и чувство вины, но они никак не покидали ее, потому что она, действительно, была виновата. А когда в один день она пришла домой пьяная, это был ее первый опыт с алкоголем, то Лианна рассказала маме про Джона, которая поняла, что произошло. Снова. Она смотрела на дочь, которая уже лежала на диване и бессвязно пыталась что-то сказать, и единственное, что было понятно, так это имя. Джон. Джон. Говорила она его имя. Мэл понимала, что дочь чувствует свою вину, но это ничего не исправит, и жизнь парню не вернет. Около месяца прошло, прежде чем Астрид снова вернулась к более менее спокойной размеренной жизни, но ее больше не радовали ни ее любимые оладьи, ни книги, ни разговоры по душам с сестрой, хотя она и говорила с ней, потому что не могла бросить сестренку совсем одну. Она должна ее оберегать. “Но кто убережет меня?”, - думала Астрид. Она стала больше посвящать времени учебе и подготовке к жизни в университете. Она поступила на факультет, связанный с мировой художественной культурой. Ей всегда нравилось искусство и все, что с ним было связано. Мама выбила ей отдельную комнату в общежитии, ссылаясь на слабой иммунитет дочери. И уже осенью Астрид впервые надолго покидала дом, семью, свою сестру. И ей от этого было тяжело на сердце, но уже не так как раньше. Она училась чувствовать меньше, чтобы быть сильнее и безразличнее ко всему. Университетская жизнь давалась ей с трудом. Нет, не из-за учебы. Как раз-таки с учебой у нее все было прекрасно, потому что книг по искусству она перечитала наравне с преподавателями, поэтому нередко лекция проходила в форме дискуссии. Нет. Проблемы были связаны со студенческой жизнью. Уже на посвящении в студенты ее коснулось по крайне мере три человека. Это были всего лишь мимолетные касания, но и они возымели свое действие, хотя Астрид об этом не знала. Эти трое прожили еще пятнадцать лет, а потом скончались. Так она жила в вечном страхе от того, что кто-то может случайно коснуться ее, толкнуть, дотронуться. Нередко ей оказывали знаки внимания представители противоположного пола, но она не хотела повторять прошлый опыт, поэтому все получали отказ. Лишь один не желал отступать. Это был один из тех парней, которые не знают слова нет. Богатенький сынок, которому в этой жизни достается все очень легко, нужно лишь папу попросить, и все будет. И услышав из уст Астрид отказ, он дал себе слово, что непременно затащит ее в постель. И очень зря. Своей настойчивостью он погубил сам себя, потому что в очередной раз, получив отрицательный ответ, парень не выдержал и схватился за ее ключицу, которая выглядывала из-под кофты. Она попыталась вырваться, но все было тщетно, девушка уже чувствовала таинственное тепло, которое возникало от прикосновения. Парень что-то настойчиво ей говорил, но Астрид не слушала его, потому что умоляла его отпустить ее. В итоге, почувствовав слабость и недомогание, он ушел. А наутро весь университет только и говорил о его смерти. Если бы это был не последний учебный год, Астрид бы тут же все бросила и отправилась бы домой, но она решила, что она справится. В этот раз она не замыкалась в себе. То ли от того, что этот человек для нее ничего не значил, то ли от того, что она уже приучила себя воспринимать смерть, как что-то неотвратимое и близкое. Она привыкла чувствовать ее за своей спиной, в своих руках, внутри себя. Закончив учебу, она возвратилась домой. Мама, естественно, все уже знала, ведь Астрид, как только появлялась возможность, уезжала к семье. Мэл ожидала, что дочь придется утешать и успокаивать, но с тревогой обнаружила, что та даже не переживает по этому поводу. Это ее очень насторожило. Нехорошо, когда человек привыкает к смерти. Нехорошо. В это время Лианна тоже училась в университете, и ей оставалось еще два года, но один отъезд из учебного заведения стоил ей высшего образования. Астрид хотела уехать, покинуть мать и сестру, но первая ее не хотела отпускать, потому что это опасно, мало ли, что может произойти. Поэтому Астрид собрала вещи втайне от матери и рано-рано утром вышла из дома, оставляя все прошлое позади. Одежды у нее было достаточно, мамина карточка тоже перекочевала в большую спортивную сумку Астрид. У мамы была запасная, поэтому девушка не корила себя за воровство. Но когда она бросила последний взгляд на дом ее детства и юности, развернулась спиной к нему, то услышала, как позади нее открылась дверь. Астрид испугалась, что мама заметила ее отсутствие или услышала, но обернувшись, она поняла, что это была Лианна, которая стояла на крыльце и держала в руках рюкзак, в который она, видимо, сложила необходимую ей одежду и принадлежности. Старшая сестра хотела было сказать, чтобы та отправлялась назад, возвращалась в свою спальню, в их спальню, но лишь понимающе кивнула. Они всю жизнь были вместе, и даже сейчас Лианна не желала оставлять Астрид одну. Они стояли на пороге новой жизни. Одной уже двадцать три, другой двадцать один. И они свободны. Вольны идти, куда они хотят. Вместе против целого мира. Новым домом для них стал Нью-Йорк, Большое Яблоко, как все его звали. Астрид и Лианна смогли снять небольшую квартирку на окраине города. Нет, они могли снять и ближе к центру, но они не хотели тратить много маминых денег, понимая, что они ей тоже понадобятся. Но они ошиблись. Мама не вынесла горя, не вынесла ухода своих дочерей. Она умерла. Она умерла не от их прикосновений, но они были виноваты, хоть и не подозревали об этом. Астрид и до сих пор не знает об этом, а Лианна умерла с мыслью, что мама ее жива и здорова. Сестры устроились на работу. Астрид стала работать на аукционе антикварных вещей, где как раз познакомилась с Артуром, а Лианна устроилась работать в кафе, так как она так и не получила высшего образования. Но вскоре она доросла до управляющего, потому что все оценили ее заслуги по достоинству. Жили они так два года. Два спокойных чудесных года. Они радовались каждой мелочи, побывали в новых местах, завели много новых знакомств, увидели множество удивительных вещей, но счастье было не долгим. Смерть шла за Астрид, развевалась длинным шлейфом, не оставляя никому шанса на выживание. Исключением не стала и ее сестра. Во время всем известного инопланетного вторжения она была убита чудовищными существами, во главе которых был асгардец, но йотун по крови и праву рождения. Локи. Жизнь Астрид превратилась в настоящий ад. Рухнули ее замки, а мечты, если они и были, то развеялись прахом, а сказка, которая началась, превратилась в настоящий кошмар. Она уволилась с работы и жадно начала смотреть новости, читать все газеты и журналы, где была хоть какая-то крупица информации обо всем этом, а она была в каждом. Даже журналы, посвящённые моде и тому, что одеть на свидание, писали об этом. Она помнила каждую черту лица. Волосы цвета воронова крыла. Холодные, даже ледяные голубые глаза, сверкающие безразличием. Очерченные скулы. Бледность лица. Она запомнила даже его длинные изящные пальцы. Черно-зеленые доспехи, рогатый шлем, посох. Но все это не могло помочь ей найти его. Ничего не могло помочь, и каждый вечер она топила в море алкоголя, в море крепких спиртных напитков. И в один из таких вечеров ее сбила машина. Не очень сильно, но сотрясение мозга она получила и попутно забыла о том, кто такой Локи. Абсолютно все, лицо, его черты. Осталось лишь темный образ, который оставался в ее сознании, который говорил, что кроме ужасных существ там был и еще кто-то. Астрид уехала из Нью-Йорка, который навевал ей неприятные воспоминания. Она не уберегла ее, свою младшую сестренку. Что бы сказала мама? Астрид твердо укрепилась в том, что это она виновата во всем. Она должна была остановиться, схватить ее за руку, потащить за собой, но нет. Смерть не хочет отпускать ее. У смерти на нее большие планы.