Ожидание

В комнате ожидания было холодно и жутко тихо, и после того, как, казалось, они провели там целую вечность, Курт стал разбирать каждый шорох рядом с ним. Шаги людей, идущих по коридору, тиканье больших часов, висящих на стене, и даже его дыхание громко звучали в его ушах. Курт слышал, как быстро печатала женщина, сидевшая за стойкой, и как шуршала бумагами медсестра, наклонившаяся и что-то прошептавшая ей. Курт слышал их голоса, но не мог разобрать, что они говорили. А хотел бы. Курт вдохнул, в тысячный раз пытаясь как-то успокоиться, и снова потерпел неудачу. Его внимание быстро переключилось на щелчки клавиатуры мобильного телефона, исходящие от мужчины, сидящего в нескольких стульях от него, а затем на топот его же ноги, стучащей по белой плитке. Напротив него тихо сидели Трент и Блейн. У них были бледные и угрюмо-мрачные лица. Миссис Смайт приехала в больницу всего через пару минут после того, как Курт и Себастьян прибыли туда на машине скорой помощи. Вместо обычной улыбки на её красивом лице застыли замешательство и беспокойство, когда она обняла Курта и спросила его, что случилось. Курт даже не успел полностью попытаться объяснить ей ситуацию, как вышла медсестра и увела её с собой. Миссис Смайт быстро последовала за медсестрой и скрылась за закрытыми дверями, а Курту пришлось остаться в зале для ожидания. Примерно через пятнадцать минут прибыл отец Себастьяна. С тех пор прошел уже час. Час ожидания, волнения и стресса. Час беспомощного сидения на одном месте. Если с Себастьяном всё было хорошо, то почему миссис Смайт ещё не вышла и не сказала им об этом? Логическая часть мозга Курта осознавала, что он вёл себя неразумно, что миссис Смайт сейчас была занята более важными делами, чем оповещением их о состоянии сына. Он знал, что с Себастьяном всё будет хорошо. По другому и быть не могло. Но эмоциональная часть его мозга пребывала в муках, вспоминая всё, что произошло в торговом центре чуть больше часа назад. — Скоро приедет скорая... Хорошо? С-Себастьян? — нервно спросил Курт, положив телефон обратно в карман. Но Себастьян ничего ему не ответил; он просто смотрел в пол, уткнувшись лицом в пропитанную кровью шапку. — Боже, как много крови... Ему нужен лед. Кто-нибудь может принести лед? — внезапно спросил парень, которого Курт даже не заметил. Он стоял на коленях, склонившись рядом с Себастьяном. — У нас нет льда, но может принести воду? Лидия, принеси ему стакан воды! — ответил один из продавцов, после чего подошел к ним и так же опустился на колени. — Господи, как много крови... Милый, как ты себя чувствуешь? Себастьян лишь медленно покачал головой. — Всё... всё нормально, — пробормотал он и зашелся в кашле, немного качнувшись. Курт держал его за руку, помогая поддерживать его вес, чтобы он мог оставаться в сидячем положении на полу. Рука Себастьяна была холодной... такой холодной. Вскоре в магазин вбежали санитары и растолкали людей с пути, чтобы поднять Себастьяна с пола и помочь ему встать на ноги. Они усадили его на носилки, подчеркнув, что с таким сильным кровотечением ему небезопасно ложиться на них. Курт дал свои ключи Блейну и сказал ему, где припарковал машину, чтобы тот поехал на ней. Затем он побежал за санитарами, чтобы поехать с ними в машине скорой помощи. Пока они бежали на стоянку, Курт позвонил маме Себастьяна и рассказал ей о произошедшем. В спешке Курт не мог выдать все детали. Он только сказал ей, что у Себастьяна идёт кровь из носа и его везут в больницу. Лицо Себастьяна с каждой минутой становилось всё бледнее, и у Курта скручивало живот от этого вида. Он никогда ещё не сталкивался с таким. Они быстро доехали до больницы, хотя Курту показалось, что прошла вечность. Он мог лишь сидеть в машине скорой помощи и беспомощно наблюдать за происходящим. Санитары протёрли лицо Себастьяна, укутали его одеялом и задавали вопросы, исследуя источник кровотечения. Всё это время они говорили о том, что им нужно было быстро попасть в больницу. К тому времени, как они добрались до больницы, Себастьян едва оставался в сознании. Но ему все же удалось взглянуть на Курта сквозь тяжелые веки и произнести: — П-позвони моей маме... — Уже позвонил... Она едет. Скоро будет, — сказал Курт, когда Себастьяна срочно доставили в приёмный покой. Курту сказали оставаться в комнате ожидания, и это было абсолютной пыткой. Ему удалось посидеть тихо всего пару минут, прежде чем он побежал в ванную и его вырвало в раковину, потому что он не успел вовремя добежать до одной из кабинок. Трент, хрустящий костяшками пальцев, нервно вырвал Курта из его мыслей, и он был уверен, что сойдет с ума, если останется на месте ещё секунду. Итак, Курт встал со стула и вылетел из комнаты ожидания. — Курт, подожди! — он услышал, как Блейн крикнул ему вслед. Когда Курт остановился и обернулся, Блейн подбежал к нему, хмурясь и обеспокоенно глядя на него. — Ты как? — Э-э, я в порядке, Блейн, просто... — Курт вздохнул и улыбнулся, изо всех сил стараясь звучать убедительно, — мне нужно помыть руки. Я сейчас вернусь. Блейн только натянуто улыбнулся и кивнул, и Курт отошел от него, быстро направившись в туалет, который был дальше по коридору. Курт знал, что Блейн просто переживал за него, но ему нужно было отойти ненадолго. Блейн чувствовал себя чрезвычайно виноватым из-за того, что произошло в торговом центре, и сколько бы раз Курт не говорил ему, что он не может винить себя в том, что случилось с Себастьяном, тот всё равно продолжал извиняться. Всё это было очень сложно разгрести и распутать, и Курт знал, что был частично виноват, потому что не объяснил всё с самого начала. Он не сказал Себастьяну, что Блейн узнал, что они часто проводили время вместе; и он не был полностью честен с Блейном, говоря о том, что происходит между ним и Себастьяном. Курт так беспокоился о сохранении секрета Себастьяна, что даже не задумывался, как это повлияет на окружающих. Он никогда не предполагал, что они могут столкнуться с Блейном в торговом центре или что те потребуют ответы. Теперь секрет Себастьяна был раскрыт самым ужасным из возможных способов, и Курт остался посреди этого хаоса, чувствуя, что это он во всём виноват. Всё так запуталось, и Курту срочно нужно было помыть руки... снова. Неважно, что он уже вымыл их дважды; потому что каким-то образом ощущение крови Себастьяна на его коже не покидало его. Он вылил обильное количество душистой пены на ладони и без остановки тёр руки под краном, старательно не смотря в зеркало перед собой. Курт не хотел видеть свое отражение, потому что всякий раз всё, что он мог видеть, это кровь на своей одежде. От небольших пятен крови на рубашке и следа руки Себастьяна на рукаве Курту вновь становилось до тошноты плохо. У Курта кружилась голова от непрекращающегося потока мыслей, и он знал, что будет в таком состоянии, пока миссис Смайт не сообщит им о состоянии Себастьяна. Он не хотел возвращаться в комнату ожидания, но у него не было выбора. Когда Курт вышел из туалета, он заметил миссис Смайт, идущую к Блейну и Тренту, и бросился к ним. — Как дела у Себастьяна? — спросил Курт, пытаясь успокоиться, но, должно быть, было очень заметно, что он был весь на нервах. — Курт... — миссис Смайт обняла его. — С ним всё хорошо. Врачи говорят, что его состояние стабильно. Им пришлось прижечь ему нос, чтобы остановить кровотечение, но сейчас он в порядке. Курт почувствовал, как с его плеч свалился огромный груз, и он вздохнул, пытаясь улыбнуться. Рядом с ним Трент и Блейн внимательно слушали, что миссис Смайт продолжала говорить. — Ему придется переночевать здесь. Сейчас врачи проводят анализы, чтобы проверить его количество тромбоцитов, и ему понадобится переливание крови, так как он потерял очень много... Но с ним всё будет хорошо. — Я так рад это слышать... Я ужасно волновался, — с облегчением сказал Курт. Он хотел спросить миссис Смайт, может ли он увидеть Себастьяна, но не знал, было ли уместно такое спрашивать. Миссис Смайт, должно быть, почувствовала это, потому что она взяла его за руку, нежно сжала её, и произнесла: "Большое спасибо за то, что помог ему, Курт. В зависимости от результатов анализов, Себастьяна могут выписать завтра. Так что, может, тогда ты сможешь навестить нас дома". — Хорошо... да, обязательно. — Если появятся новости, мы тебе сообщим, — она заверила его. — Ты можешь позвонить Себастьяну позже. Я позабочусь о том, чтобы у него был с собой телефон. — Хорошо, спасибо, — ответил Курт. — Мне пора возвращаться, но большое спасибо за то, что так переживаете за Себастьяна, — сказала миссис Смайт им троим, нежно улыбнувшись и ещё раз обняв Курта, прежде чем развернулась и вернулась к сыну. Курт просто какое-то время стоял на месте, наблюдая за тем, как миссис Смайт шла по коридору. Когда он повернулся, то понял, что Трент и Блейн выжидающе смотрели на него. Курт глубоко вздохнул, гадая, что теперь произойдет. ** Когда Себастьян открыл глаза, то почувствовал, что его нос онемел и ему было немного больно шевелить губами. Его мама и папа сидели рядом. Себастьян посмотрел вбок и понял, что ему делают переливание крови. Почему-то он надеялся, что всё окажется просто дурным сном, но, увы, это и правда произошло. Его снова госпитализировали, и в его жизни творился хаос. — Привет, как ты себя чувствуешь? — спросил его папа. Но Себастьян только вздохнул, уставившись в потолок. Его глаза налились слезами, и ему казалось, будто они горят. — Милый? — спросила его мама, крепко держа Себастьяна за руку и пытаясь понять, что же случилось. Однако Себастьян не мог ей ответить. Он мог только чувствовать, как у него в горле образовался огромный ком, а каждый вдох пронзал ребра будто ножом. Как он ни старался успокоиться, слезы просто катились по его лицу вместе со сдерживаемыми всхлипами и рыданием. — Бастьян, что случилось? Себастьян сжал руки в кулаки и стал гневно тереть ими глаза. Он так сильно сжал пальцы, что чувствовал жгучую боль в местах, где ногти впивались в ладони. Однако он ничего не ответил, лишь покачав головой. Он не знал, что сказать или как объяснить весь тот ворох чувств в груди. Гнев, бессилие, отчаяние. Всё, что он осознавал в этот момент, это то, как быстро билось сердце в груди, страх скапливался внизу живота, а голова кружилась от урагана мыслей. Себастьян даже не понял, что начал рыдать, пока не почувствовал, что мама убрала его руки от глаз и помогла сесть. Она нажала на одну из кнопок на пульте, переместив больничную койку в более вертикальное положение, и обхватила лицо сына руками, взглянув ему в глаза. — Дорогой, что с тобой? Не молчи, — умоляла его мама, нежно целуя в лоб в попытке успокоить его. Однако это действие возымело обратный эффект, и Себастьян заплакал ещё пуще. Он качал головой и рыдал в объятиях матери. Его родители никак не могли помочь ему — ни словом, ни делом. То, чего он больше всего боялся, случилось. Трент и Блейн узнали его секрет, узнали, что у него рак. Теперь это был лишь вопрос времени, когда они оба раскроют свои варежки и расскажут об этом всем на свете. Себастьян был разбит и зол, он чувствовал себя беззащитным. Он ненавидел свой организм за то, что тот так его предал. Ненавидел свою болезнь и ситуацию, в которую из-за неё попал. Поэтому он плакал, потому что это было единственное, что было ему под силу. Мама протянула ему носовой платок, и Себастьян медленно вытер глаза и нос. Затем, посмотрев на ткань, он понял, что она стала розовой, и его мама ахнула, увидев то же. — Бастьян, у тебя кровь! — Я вызову медсестру, — сказал отец, потянувшись к кнопке вызова персонала, но Себастьян остановил его. — Нет! Всё н-нормально, пап... не надо, — Смайт шмыгнул носом, злившись на себя за то, что не смог сдержать себя в руках. Он знал, что если начнёт плакать, то это скажется на его недавно прижжённом носу. Он пытался дышать ровно и успокоиться, но безуспешно. — Дорогой, ты уверен? — спросила его мама, подняв подбородок сына и обеспокоенно посмотрев ему в глаза. Себастьян кивнул, вытер несколько оставшихся слез со щеки и уставился на слегка дрожащие руки. Его мама сидела на кровати рядом с ним, а папа стоял с другой стороны. Оба молчали и переживали за сына. Они ожидали, что он расскажет, что случилось, но спустя несколько минут молчания Себастьян лишь сказал: — Где мой телефон? Мне нужен телефон. ** Вернувшись из больницы, Курт первым делом крепко обнял отца. Берт удивился такому внезапному поведению сына, улыбаясь и не совсем понимая, что происходит, однако затем присмотрелся к Курту. Он тут же перестал улыбаться, заметив, что белая рубашка сына была запачкана кровью. Курт присел рядом и излил всю душу, рассказав ему обо всем, что произошло ранее. Несмотря на то, что Себастьян сейчас был в порядке, на сколько это вообще возможно, Курт беспокоился за него, и Хаммел-старший внимательно слушал все его переживания. Он сочувствовал Себастьяну и тоже беспокоился о нём. Курт же просто был рад, что с его отцом никогда не случалось ничего подобного, и он надеялся, что так оно и останется. В какой бы ситуации они сейчас ни были, Берт чувствовал боль только как побочный эффект радиотерапии, не более того. Однако рак был непредсказуем, и сегодня Курт убедился в этом. Он отправился в свою комнату и принял горячий долгий душ. Его рубашка была полностью испорчена, поэтому он выбросил её. Остаток вечера он провёл просто лежа в постели и думая о Себастьяне. Курт держал телефон в руке, прижимая его к себе на случай, если что-нибудь случится. Он хотел позвонить Себастьяну и спросить, как тот себя чувствовал, но не был до конца уверен, что у него будет достаточно сил на поддержание разговора. Поэтому он решил послать ему смс. Себастьяну Смайту: Ну, как ты себя чувствуешь? Твоя мама сказала, что тебя оставили там на ночь :( Надеюсь, тебя скоро отпустят, ведь ты ненавидишь больницы. Курт не особо удивился тому, что Себастьян ему до сих пор не ответил, потому как он и раньше отвечал ему не сразу. Однако сейчас по какой-то причине Курт нервничал после каждой минуты, прошедшей без ответа. Когда минуты перетекли в часы, Курту стало не по себе, но он убеждал себя, что, наверное, Себастьян устал и спит, и поэтому до сих пор не ответил. Курт решил, что Себастьяну нужно время, чтобы оправиться от произошедшего. Так что он спустился в гостиную и посмотрел фильм с папой и Финном, в надежде отвлечься от всего. Это сработало на какое-то время, но Курт продолжал периодически проверять телефон на наличие новых сообщений, каждый раз сталкиваясь с отсутствием уведомлений. Позже, перед сном, Хаммел задумался, что сейчас делал Себастьян. Он так и не получил от него ответа, но за окном было уже поздно, да и Курт понимал, что сегодня выдался невероятно тяжёлый день, поэтому он решил лечь спать, а завтра начать беспокоиться о друге. Он мог позвонить ему утром и узнать, как тот себя чувствует. Тем не менее, прежде чем окончательно уснуть, он отправил Смайту ещё одно сообщение. Себастьяну Смайту: Надеюсь, тебе уже лучше. Спокойной ночи. Следующим утром Курт встал рано, потому что должен был отвести отца в больницу. Он все еще чувствовал себя немного устало, поэтому решил приготовить себе кофе в ожидании, когда отец спустится на первый этаж. Курт ценил моменты, когда мог побыть наедине со своими мыслями, особенно когда жизнь была насыщена событиями. Его отец вот-вот начнет последнюю неделю лечения перед операцией, и ему предстояло пройти множество анализов, чтобы определить, насколько эффективной была лучевая терапия. Курт сидел за столом, держа чашку горячего кофе в одной руке и телефон в другой. Он решил зайти на Фейсбук и посмотреть, что нового. Открыв свой профиль, он нажал на сообщения и именно в тот момент заметил, что что-то было не так. Его диалог с Себастьяном был пустым. Сообщения от него были там, но имя и фото Себастьяна пропали. Он ввёл профиль Себастьяна в поиск и ничего не нашёл. Перебрав профили и проверив страницы общих друзей, Курт понял, что произошло: Себастьян удалил страницу. Курт взглянул на часы на тумбочке и заметил, что время было всего шесть утра. Возможно, было слишком рано звонить Себастьяну, но он всё равно схватил мобильник и набрал парня. Еще до того, как он нажал кнопку вызова, Курт знал, что телефон Смайта будет выключен. Но в нём теплился крошечный огонёк надежды, что ему повезёт. "Привет, вы позвонили Себастьяну Смайту. Очевидно, я не могу ответить, так что перезвоните позже или оставьте сообщение после сигнала." Когда в конце автоответчика прозвучал гудок, Курт всё еще пытался разобраться, что происходит. В голове не было ни одной мысли, и он не знал, что сказать, поэтому просто повесил трубку. Отложив телефон, Курт вздохнул и прикусил губу, задумавшись. Неужели Себастьян решил выкинуть его из своей жизни? ** Себастьяна не выписали в воскресенье, как изначально обещал врач. После переливания крови ему сказали, что его следует оставить еще на один день, чтобы иметь возможность внимательно следить за его показателями, прежде чем отпускать домой. В понедельник Себастьян должен был пойти на химиотерапию, но после случившегося это стало невозможным. Его количество тромбоцитов должно было восстановиться, прежде чем он сможет снова пойти на нее. Врачи также следили за его уровнями тревожности, так как Себастьян пребывал в сильном стрессе и отказывался рассказывать кому-либо о том, что чувствовал. Себастьян просто замыкался в себе и отказывался отвечать на вопросы, настаивая, что с ним все в порядке. Однако врачи беспокоились, так как он не мог сидеть на месте, часто плакал и пытался угомонить трясущиеся руки. Все стало настолько плохо, что Себастьяну стали давать Лоразепам, чтобы его успокоить. И хотя лекарство помогало, теперь он чувствовал себя сонно и спал большую часть дня. Даже принимая лекарство от тревожности, Себастьян продолжал сжимать телефон в руках или прятать его под подушкой, просто чтобы быть уверенным, что мама его не включит. Себастьян не мог избавиться от этого чувства, снова и снова прокручивая в голове то, что произошло в торговом центре. Встреча с Блейном и Трентом, расспросы, кровотечение из носа и Курт, раскрывающий свой большой рот и рассказывающий всем о его болезни. Теперь все знали, что у него лейкемия, и это была вина Курта. Себастьян чувствовал себя величайшим идиотом на свете, не переставая проклинать себя за то, что вообще согласился пойти с Хаммелом по магазинам. Он должен был понимать, что кто-то его увидит. Если задуматься, то, конечно, он понимал, что нельзя было винить в этом только Курта. Себастьян тоже был отчасти виноват. Нельзя было разрешать Курту навещать его в больнице. Нельзя было подпускать его близко. Это всё обязано было плохо закончиться, и Себастьян должен был это понимать. Теперь все знали о его болезни, и Себастьяну хотелось лишь исчезнуть с лица Земли и забыть обо всём. Себастьян чуть ли не пригрозил маме, чтобы она никому не говорила о его состоянии, даже Курту. Его мама так волновалась за него, что согласилась на это, но не потому что считала это хорошей идеей, а просто чтобы Себастьян перестал из-за этого переживать. Воскресенье прошло незаметно. Себастьян много спал, почти не разговаривал и заставлял себя есть, стараясь не думать о том, что собирается делать, когда выйдет из больницы. Он видел, как мама беспокоилась за него, но был благодарен, что на этот раз она просто молча поддерживала и принимала его решения, а не пыталась заставить его снова поговорить с психологом. Себастьяна выписали утром понедельника. Придя домой, он сразу поднялся наверх и заперся в своей комнате. У него не было сил, физических или эмоциональных, чтобы что-либо делать, поэтому он просто рухнул на кровать и заснул, пока его не разбудил стук в дверь. К тому времени наступило уже два часа дня, и мама принесла ему обед. — Солнышко, как ты себя чувствуешь? — спросила его мама, сев рядом и поставив деревянный поднос с едой и приборами на прикроватный столик. — Вроде нормально, — Себастьян зевнул, медленно сел и попытался улыбнуться. — Я принесла обед. Мы приготовили твою любимую пасту с грибами и салатик. Ты проголодался? — М-м, не очень, но всё так вкусно пахнет... Спасибо, мам. Себастьян протянул руку и взял поднос. Еда действительно пахла потрясающе. Он начал возить вилкой по тарелке, надеясь, что у него проснется аппетит, и он сможет насладиться обедом. Краем глаза он видел, как его мама просто молча смотрела на него, словно хотела что-то сказать, но не знала, откуда начать. Себастьян начал есть, но то, что мама просто сидела рядом, начинало его нервировать. — Что-то случилось? — Нет... всё нормально, милый. Себастьян ни на секунду не поверил ей. Он продолжил есть и чувствовал, что его маму что-то гложило. Она всё смотрела сначала на него, а потом на стену, и теребила край блузки, скрещивая пальцы снова и снова. — Мам... что случилось? — наконец спросил Себастьян, уже опасаясь ответа, увидев, как его мама вздохнула и прикусила губу. — Курт звонил... — сказала она, и Себастьян чуть не подавился едой. — Пару часов назад, но ты спал. Он спросил, как ты себя чувствуешь и выписали ли тебя, и я... — Господи, ты серьезно? — начал Себастьян. Живот тут же скрутило от злости, и у него пропал аппетит. — Мам, я же просил не разговаривать... — Себастьян, прекрати! — она прервала его прежде, чем он успел закончить предложение. — Курт беспокоится о тебе. Он просто хочет знать, как ты, но у тебя выключен телефон. Поэтому он позвонил мне. Дорогой, он же твой друг! Себастьян лишь вздохнул, потер лицо руками и отодвинул поднос с недоеденной едой. — Ты чего? — Аппетит пропал. — Себастьян... — Мам, можешь, пожалуйста, уйти? Я устал и хочу спать. — Дорогой... — его мама попыталась что-то сказать, положив руку ему на ногу, но в этот момент Себастьян просто встал с кровати и ушел в ванную, хлопнув дверью. Себастьян долго сидел в ванной, прислонившись к двери, тяжело дыша и отчаянно пытаясь не заплакать, пока не услышал, как его мама закрыла дверь спальни и ушла. После этого он сразу вернулся в комнату и стал лихорадочно перебирать тумбочку, пока не нашел телефон. Себастьян схватил телефон и быстро включил его. Он посмотрел на экран и понял, что у него было два новых голосовых и шесть непрочитанных сообщений. Открыв мессенджер, у него скрутило живот от страха, когда он увидел, что три сообщения были от Курта, одно от сестры, одно от Трента и одно от... Блейна? Какого чёрта? Блейн был готов вмазать Себастьяну, пока не узнал, что с тем было что-то не так. А теперь он о нём беспокоился? Да пошёл он в жопу. Да и все они. Себастьян не хотел разбираться ни с Блейном, ни с остальными. Он не нуждался ни в чьей жалости. Он был так зол, что хотел закричать, но вместо этого стал писать новое сообщение. Курту Хаммелу: Хватит звонить моей маме... Со мной всё в порядке. ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ. У Себастьяна задрожали руки к тому времени, когда он закончил печатать сообщение, и он полсекунды колебался, прежде чем нажать "Отправить", но в итоге сделал это. Как только сообщение было отправлено, Себастьяну стало нехорошо. Он начал тяжело дышать, а глаза стали наполняться слезами, пока его захлестывала волна неумолимой ненависти к себе. Что он натворил? К чему это приведет? Внезапно его телефон начал вибрировать. Себастьяну захотелось умереть, когда он разглядел надпись на экране. Это был входящий звонок от Трента. В этот момент что-то внутри Себастьяна щелкнуло, и он изо всех сил отшвырнул телефон в сторону; тот ударился о стену и разбился вдребезги. Когда мама и папа Себастьяна вбежали в его спальню, чтобы посмотреть, что произошло, они увидели, что он свернулся калачиком на полу рядом с кроватью и тяжело дышал, закрыв лицо руками. На этот раз он не плакал, но ему всё равно казалось, будто он тонул под толщей воды. ** Во вторник Курт повез отца в Кливленд. Они всегда выезжали очень рано, чтобы успеть на девятичасовой прием, и чаще всего Берт засыпал в машине, пока Курт был за рулем. В голове Курта была каша мыслей и противоречивых эмоций, и как бы он ни пытался сосредоточиться на дороге, его мысли возвращались к Себастьяну. Курт не мог не думать о нем. Ему было интересно, как дела у Себастьяна и как он справлялся со всем. Миссис Смайт сказала ему, что Себастьяну назначили следующий курс химиотерапии на этой неделе, но они не будут уверены, сможет ли он его пройти, пока не проведут несколько анализов, чтобы снова проверить количество тромбоцитов. Миссис Смайт также упомянула, как она беспокоилась о Себастьяне, потому что он боролся с тревожностью и стрессом. Курту очень хотелось поговорить с Себастьяном и сказать ему, что все будет хорошо, но тот не хотел иметь с ним ничего общего. Сначала Курт так обрадовался, когда увидел, что получил новое сообщение от Себастьяна. Однако прочитав его, он почувствовал себя так, будто ему дали с десяток затрещин. Курту было так обидно получить сообщение от Себастьяна, в котором он просил оставить его в покое, но через некоторое время, перестав дуться и сожалеть о том, что бы он мог сделать по-другому, Курт разозлился и разочаровался в Смайте. Тот факт, что Себастьян всех отталкивал от себя, только расстроил Курта, заставив его чувствовать себя беспомощным. Он не мог поверить, что Себастьян вёл себя так упрямо. По правде говоря, Курт тоже был упрям, но понимал, что лучше не выводить Себастьяна, когда тот и так испытывал сильный стресс. Разумеется, ничего хорошего в том, что Смайт отталкивал людей, которые беспокоились за него, не было, но на данный момент Курт никак не мог на это повлиять и что-либо изменить. К несчастью для Курта, он всё ещё не мог перестать думать о Себастьяне. Он переживал за него, потому что, честно говоря, считал его близким для себя человеком, и хотя и не хотел признавать этого, он даже скучал по Смайту. Курт привык проводить время с Себастьяном, пока ждал, когда закончится сеанс лечения у отца. Теперь он сидел в комнате ожидания один, скучал, нервничал и задавался вопросом, не был ли Себастьян сейчас тоже в больнице. Он не мог знать ответа на этот вопрос, потому как миссис Смайт ему этого не говорила, а после гневного сообщения Себастьяна Курт ей больше не звонил. Имея в запасе почти целый час, Курт решил полазить в телефоне и проверить Фейсбук, хотя там обычно не было ничего интересного. Внезапно Курт вспомнил об одном запросе в друзья, который ранее проигнорировал. Он проверил уведомления и нашел, что искал: запрос от Алекса Хёршеля. Курт вздохнул и почувствовал себя неловко, когда осознал, что это еще одна вещь, которую он скрыл от Себастьяна. Сначала Курт просто не знал, как поднять эту тему, не расстроив Себастьяна, когда того только выписали из больницы; а потом, со всем тем, что начало происходить с его отцом, Курт совершенно забыл об этом. Честно говоря, у Курта были заботы поважнее, чем переживать из-за заявок в друзья на Фейсбуке, например, помогать больному отцу, который страдал от болезненных побочных эффектов радиотерапии. Но в тот момент, когда он сидел в комнате ожидания, не зная, чем занять себя от скуки, Курт решил, что просто сделает это. Пару секунд он смотрел на имя и фотографию Алекса на экране и после нажал кнопку "Принять". Курт задумался, стоило ли это делать, но ему было так скучно, и он злился на Себастьяна, что решил не думать о последствиях. К тому же Себастьян даже не сидел на Фейсбуке и вряд ли заметит, что Курт теперь стал друзьями с его двоюродным братом. Так что Курт принял заявку в друзья, а затем некоторое время листал страницу Алекса, рассматривая фотографии. Он чувствовал себя каким-то сталкером, но решил, что Алекс, вероятно, сделает то же самое, как только заметит, что Курт наконец-то одобрил его заявку. Он с любопытством рассматривал фотографии профиля Алекса, пытаясь понять, чем тот занимался по жизни. Он выглядел как обычный парень. Был старшеклассником, скорее всего, спортсменом, если судить по всем фотографиям с баскетбольных матчей. Алекс казался обычным парнем, только у него было много фотографий из церковных лагерей, и все его любимые цитаты были стихами из Библии. Курт не мог не закатить глаза, читая их, хотя на его профиле не было ничего откровенно гомофобного. Спустя некоторое время Курту наскучило листать его страницу, поэтому он решил закрыть сайт, но получил уведомление о новом сообщении как только собирался это сделать. Алекс: Привет... спасибо, что принял заявку. О, черт. Двоюродный брат Себастьяна появился в сети и написал ему. Курт несколько минут смотрел на однострочное сообщение, прежде чем решил ответить. Курт: Привет. Алекс: Как дела? Курт: Хорошо. А у тебя? Алекс: Тоже. Что делаешь? Курт не знал, что он ожидал от этого разговора, но точно не этого. Алекс разговаривал с ним так, будто они были старыми знакомыми. Курт решил не возникать и просто поговорить с парнем. Курт сказал ему, что ждет, пока его отец выйдет с сеанса радиотерапии... Алекс посочувствовал ему, как только он объяснил, что у его отца рак простаты. Алекс рассказал Курту, что его отец скончался пять лет назад от сердечного приступа, и Хаммел мог понять его чувства, поскольку его мама умерла, когда ему было восемь. Им удавалось вести довольно приятную беседу, пока не всплыла неизбежная тема. Алекс: Можно кое-что спросить? Курт: Да, конечно. Алекс: Как дела у Себастьяна? Курт прикусил губу и задумался, прежде чем ответить. Он не был уверен, что должен был сказать. Что Курт мог сказать двоюродному брату Себастьяна, с которым тот не разговаривает, что не разозлило бы второго? Зная Смайта, Курт понимал, что тот бы в любом случае был не особо доволен; и учитывая, что Себастьян даже не разговаривал с ним сейчас, Курт догадывался, что тот, вероятно, накричит на него, когда обо всём узнает. Но поскольку Курт уже принял заявку в друзья от Алекса, он решил, что мог, по крайней мере, дать парню шанс. Курт: Не очень. Но полагаю, ты и так это знал. Алекс: Ага :( Курт: Ты говорил с ним? Алекс: Нет, не то чтобы. Курт: Так не то чтобы или нет? Алекс молчал несколько минут, и на секунду Курт решил, что на этом разговор был окончен. Но затем он снова начал печатать. Алекс: Он рассказал тебе, да? Курт: О чем? Алекс: Что мы не общаемся. Курт: Типа того. Алекс: А он сказал почему? Это был вопрос с подвохом, и Курт знал, что мог сыграть на этом. Он не собирался просто рассказывать парнишке всё, чем Себастьян поделился с ним по секрету. Курт собирался заставить его подумать о своей роли в этой ситуации. Курт: Могу я сначала кое-что спросить? Алекс: Да... Курт: А почему, по-твоему, вы не общаетесь? Алекс: Э-э... в смысле? Курт: Почему ТЫ не написал Себастьяну? Я знаю, почему он не хочет с тобой разговаривать. Я хочу понять, почему ты с ним не связался... а потом скажу причину. Алекс молчал целых три минуты, и Курт был почти уверен, что на этот раз он точно не ответит, но тот снова написал сообщение. Алекс: Не знаю. Всё как-то сложно и непонятно. Он соврал. Он знал причину. И Курт не собирался потакать его отрицанию, поэтому решил задать вопрос в лоб. Курт: Потому что он гей? Алекс: Нет! Конечно не поэтому... Курт: Тогда я не вижу сложностей, Алекс. Алекс: Если бы всё было так просто. Курту стало почти жаль Алекса, но нет. Курт помнил боль в глазах Себастьяна, когда тот рассказал ему о своей тете и о том, как она начала вести себя, после его каминг-аута. Паренёк был их возраста, он был достаточно взрослым, чтобы решать за себя. Если Алексу действительно было не наплевать на двоюродного брата, он должен был прекратить этот разговор с Куртом и связаться с Себастьяном. Курт: Алекс, скажи только честно. Тебя волнует жизнь Себастьяна? Алекс: Да, конечно. Курт: Ты хочешь снова с ним общаться? Алекс: Да... Хочу, но... Курт: Тогда подумай, почему вы перестали общаться. Он говорил, что раньше вы были очень близки. Что случилось? Что заставило тебя разорвать отношения с братом? Что останавливает тебя сейчас? Курт не ожидал, что Алекс признается, что он ненавидит геев, но ему было интересно, как он ответит на его вопрос, поскольку тот был предельно прямым. Алекс: Глупости всякие. Глупости? Курт не ожидал, что Алекс так опишет ситуацию. Если он правда перестал общаться с братом из-за каких-то принципов, он бы не стал называть их глупыми, верно? Особенно если был так тесно связан с религией, как показывал. Курт: Какие глупости? Алекс: Да я, я вёл себя глупо. Курт: В смысле? Что ты сделал? Алекс: Я должен был что-то сделать, но потом мы перестали общаться, и думаю, Себастьян меня ненавидит. Думаю, он ненавидит твою мать, подумал Курт, но не собирался писать ему об этом. Курт: Алекс, поговори с ним. Алекс: Не могу. Он, наверное, добавил меня в черный список. Курт: Нет, не добавлял. Он удалил страницу. Алекс: Зачем? Курт: Поговори с ним и узнаешь. Алекс: Но он не захочет меня видеть. Курт тяжело вздохнул; он прекрасно его понимал. Себастьян не хотел видеть и его. Но он не собирался говорить об этом Алексу. Если Себастьян хотел оттолкнуть Курта, он мог смириться с этим, как бы это ни было больно. Но Алекс был частью его семьи, и он не должен сдаваться без боя. Курт: Он тебе лично сказал, что не хочет тебя видеть? Алекс: Нет, но... мой дядя сказал маме, что Себастьян был не особо рад, когда он пришел к нему в больницу. Курт: Но ты же приходил к нему после этого. Алекс: Да, мама настояла... Я не хотел идти. Курт: Почему? Алекс: Честно говоря, я хотел увидеться с Себастьяном, но не хотел идти, потому что моя мама хотела, чтобы мы помолились за него. В итоге мы этого не сделали только потому, что там ещё был ты. Вот как? Вот это новости. Курт был в некотором роде рад, потому что не знал, как бы он отреагировал, если бы они захотели помолиться за Себастьяна, пока он был в комнате. Ему было бы очень неловко, не говоря уже о том, что если бы Себастьян проснулся посреди молитвы, он бы тут же вышел из себя. Курт: Значит ты не хочешь молиться за него... а просто увидеться с ним? Алекс: Да. Ну, то есть я, конечно, молюсь за него... но в своей комнате. Я знаю, как Себастьян относится к молитвам и всему прочему... Он был бы не в восторге, если бы я стал это делать перед ним. Курту показалось это логичным. Так что он решил уговорить Алекса навестить Себастьяна. Может быть, это была плохая идея, а может из неё что-то получится. Курт: Думаю, тебе стоит навестить его дома... одному. Алекс: Он говорил что-то о моей маме? Курт: Алекс, просто навести его. Алекс: Хорошо. Курт: Только не говори об этом разговоре. Алекс: Почему? Курт: Просто доверься мне. Курт полагал, что если Алекс решится и действительно навестит Себастьяна, ситуация может развернуться двумя способами. Либо они смогут помириться и снова будут общаться, либо Себастьян разозлится и разорвет общение окончательно, как и со всеми остальными. Курт в любом случае не хотел быть частью этого, он уже слишком сильно вмешался, просто поговорив с Алексом. Курт сделал глубокий вдох и посмотрел на часы, висящие на стене в комнате ожидания. Скоро его отец выйдет с сеанса, и он, наконец, сможет вернуться домой. Его телефон почти разрядился, поэтому он решил попрощаться с Алексом и выйти из Фейсбука. Вскоре вышел его отец, и Курт встал с места, чтобы помочь ему добраться до машины, чтобы они могли поехать домой. ** Примерно в 10:30 Себастьян и его мама приехали в больницу. Себастьян проспал большую часть дороги, но проснулся за несколько минут до того, как они добрались до места назначения, когда телефон его мамы зазвонил из-за входящего звонка от кого-то, с кем у неё была назначена встреча позже. Его мама все еще разговаривала по телефону, когда припарковывала машину, и Себастьян уже собирался отстегнуть ремень безопасности, когда поднял голову и замер. Прямо перед их машиной шёл Курт и держал отца за руку, пока они шли к своей машине. Себастьян застыл, опасаясь, что малейшее движение сообщит Курту о том, что он рядом. К счастью для него, Курт был слишком сосредоточен, помогая отцу сесть в машину, и не заметил, что Себастьян и его мама припарковались практически перед ними. У Себастьяна скрутило живот от нервов и страха. Он испугался до такой степени, что у него начали дрожать руки. Он сделал глубокий вдох и откинулся на спинку кресла, крепко сжав ремень безопасности, пока не побелели костяшки. Себастьян был рад, что его мама все еще разговаривала по телефону и не заметила, что Хаммелы были всего в нескольких метрах от них. Выражение лица Курта, когда он шел с отцом, выражало заботу, но в то же время было преисполнено беспокойством. Себастьяну был слишком хорошо знаком этот взгляд, потому что Курт смотрел на него практически так же в последний раз, когда они проводили время вместе, когда Себастьяна срочно доставили в больницу на машине скорой помощи. Как бы Себастьян ни пытался игнорировать свой поступок, ему было совестно из-за сообщения, которое он отправил Курту. Но что сделано, то сделано, и теперь он ничего не мог с этим поделать. Он сделал свой выбор. Его мама искала что-то в сумочке, пока разговаривала по телефону, и Себастьян мог лишь сидеть и смотреть, как Курт садится в машину. Взгляд Себастьяна был прикован к Курту, и он наблюдал за каждым его движением, тревожно надеясь, что Курт не посмотрит в его сторону. Но потом это произошло. Себастьян почувствовал, как будто ток пробежал от его макушки вниз по позвоночнику, когда Курт положил руки на руль и, подняв взгляд, посмотрел прямо ему в глаза. У Себастьяна перехватило дыхание, а ярко-голубые глаза Курта расширились, когда он узнал Себастьяна. Смайт изо всех сил старался сохранять бесстрастное выражение лица, когда Курт сжал губы в напряженной грустной улыбке. Каждая клеточка его существа кричала на него, но Себастьян не улыбнулся в ответ. Он стиснул зубы и, фыркнув, отвернулся в сторону и отвёл взгляд. Со стороны он выглядел озлобленным, равнодушным и холодным, а внутри не переставал кричать. Краем глаза Себастьян увидел, как машина Курта медленно выехала с парковочного места и уехала. Себастьян не смел смотреть в сторону Курта; он только вдохнул, как почувствовал, что его вот-вот стошнит. Себастьян думал, что почувствует облегчение, когда Курт уедет, но этого не произошло. Вместо этого его переполняли сожаление, тоска и ненависть к себе. — Милый, у тебя всё хорошо? — спросила его мама, положив свою руку на его. — У тебя трясутся руки. — Э-э, нет, просто... Всё нормально. Пошли. Себастьян чувствовал, что мама волновалась за него, потому что она продолжала оглядываться на него, когда они вышли из машины и направились в онкологическое отделение. Себастьян никогда раньше так себя не вёл, но после случившегося в ТЦ он постоянно был на взводе, и он испытал уже две панические атаки. Это было самое ужасное, через что проходил Себастьян, даже хуже, чем идиотское носовое кровотечение. Он чувствовал себя оторванным от реальности, словно он тонул в собственных страданиях и совершенно не мог контролировать свое тело. Себастьяну нужно было сдать несколько анализов, чтобы узнать, сможет ли он пройти следующий курс химиотерапии. Они взяли у него кровь и сказали ждать. Примерно через пятнадцать минут Себастьяну сообщили, что если не принимать во внимание тревожность, он мог пройти курс химиотерапии. Себастьян умолял маму не оставлять его в больнице на этот раз, но доктор сказал, что с этим надо ещё посмотреть. Он сидел в откидном кресле в кабинете химиотерапии, пока медсестра подключала капельницу к его нагрудной порт-системе, и пытался абстрагироваться от происходящего вокруг. Обычно Себастьян ненавидел принимать Бенадрил, но сегодня он был рад, что ему его дали, потому что он хотел уйти от реальности. Себастьян закрыл глаза и изо всех сил пытался расслабиться, но не мог не вспомнить, насколько все было по-другому во время его последнего сеанса химиотерапии. Он был в отдельной палате, и рядом сидел Курт... но его также оставили в больнице на пару дней, а на этот раз все будет по-другому, лучше. Засыпая, Себастьян продолжал желать, чтобы на этот раз все было лучше. Вскоре лекарства подействовали, и он заснул. ** — Вы с ним встречаетесь? — голос девочки вывел Себастьяна из дремы. — Ч-Что? С кем? — Себастьян резко потер глаза. Он чувствовал себя немного сонным и пугливым, вероятно, из-за Бенадрила. Когда он повернулся на бок, то заметил, что в нескольких метрах от него в другом кресле с откидной спинкой сидела девочка. У нее были темно-каштановые волосы до плеч и ярко-голубые глаза. Она улыбалась и выжидающе смотрела на него. — С Куртом. Он твой парень? — снова спросила она. — С К-Куртом? — Да... Ты только что рассказывал мне о нём. Себастьян почувствовал, как у него покраснела шея и лицо. — Неправда. — Правда-правда, — девочка посмотрела на него знающим взглядом и закатила глаза. — Ты всё говорил, какой он замечательный, так что я решила, что вы наверное встречаетесь. Себастьян лишь нахмурился. Под таблетками он не осознавал, что разговаривал вслух, а тем более о Курте. Он даже не знал, что сказать девочке, поэтому нахмурился и уставился на ноги, смущенно покачав головой. — Ты звал его, а когда я спросила, кто это, ты начал рассказывать о его визитах к тебе. Курт классный... Курт приносит мне торт, Курт дал мне то, Курт сказал это... Курт, Курт, Курт! — Ладно, может уже захлопнешься? Девочка изумленно приподняла брови и хмыкнула. — Да пожалуйста... Можно было и не грубить! Это ты всё не замолкал о нём, а я просто решила поддержать беседу. Девочка выглядела расстроенной, и Себастьяну было немного стыдно, что он на неё сорвался; он просто очень сильно устал. — Прости. Нет, мы не встречаемся. Себастьян задумался, пытаясь вспомнить, о чем он мог болтать. Он не осознавал, что говорил вслух, но он действительно думал о Курте с тех пор, как увидел его на стоянке. — Я помню тебя. Ты приходил на собрание группы поддержки, — сказала девочка и слегка наклонилась, чтобы получше рассмотреть Себастьяна. — То-то мне казалось, что я тебя уже видела. Я не помню, как тебя зовут, но ты точно говорил, что пришел со своим парнем. Это был Курт? Себастьяну хотелось пнуть себя посильнее. И почему он вообще подумал, что это будет хорошей идеей сказать на собрании молодежи, борющейся с раком, что они с Куртом встречаются? Это было идиотской идеей, и он не мог сказать ей правду, не выглядя при этом совершенно жалко, поэтому решил подыграть, но отвечая на всё как можно более расплывчато. — Да, но... Мы не... А, неважно. — Ты не сказал ничего личного, если что, — дразняще добавила она, и Себастьян в замешательстве посмотрел на нее. — Ты просто говорил какие-то факты... Из того, что я услышала, кажется, он правда классный. — Меня, кстати, Эрин зовут, — сказала она и протянула руку для рукопожатия. Себастьян неловко улыбнулся в ответ. — А меня Себастьян. Они пару минут молчали. В комнате больше ничего не происходило, кроме того, что работал телевизор, у которого был выключен звук. Еще двое человек проходили химиотерапию в другом конце комнаты, но один спал, а другой читал книгу. Себастьян посматривал на свою капельницу и понял, что ему, вероятно, придется пробыть там еще как минимум час. — Так вы что ли расстались? Себастьян закатил глаза, застонал и натянул шапку на глаза. — Ну что? Я просто пытаюсь поддержать разговор... Я здесь уже несколько часов, и мне жутко скучно. Себастьян уставился на Эрин и, к его большому огорчению, понял, что она действительно хотела поболтать. — Я умею слушать, — настаивала она. Эрин не знала его, он не знал ее; они были незнакомы и, вероятно, никогда больше не увидятся. Так что Себастьян вздохнул и сдался, решив, что ему действительно нечего было терять от разговора с ней. — Да... мы вроде как расстались. — О, жаль... Отстойно. Себастьян только молча кивнул, полагая, что на этом разговор будет закончен, но не тут-то было. — А что случилось? — Я, э-э... Да там всё сложно, и я не особо хочу об этом говорить. — Мм-м... Он тебя бросил, да? — Что... С чего ты это решила? — Ну... Не знаю, может, потому что ты говорил о нем так, будто всё ещё любишь его. Когда она сказала это, Себастьян почувствовал укол сожаления внутри. Тихий голосок в его голове продолжал говорить ему, что Курт был ему небезразличен, но он изо всех сил старался игнорировать эти чувства, похоронить их в глубине разума, чтобы не подпускать Курта близко... и всех остальных тоже. — Это у тебя парик? — выпалил Себастьян, отчаянно пытаясь сменить тему. Эрин посмотрела на него и вопросительно подняла бровь, но все равно улыбнулась. — Нет, это мои волосы... красивые? Её волосы? Себастьян был в замешательстве. — Как долго ты уже ходишь на химиотерапию? — Три месяца. Эрин гордо улыбалась, а Себастьян скептически посмотрел на нее. — Три месяца, и у тебя ещё не выпали волосы? — Ага... У меня иммунитет к побочным эффектам химиотерапии, — сказала она, подмигнув и улыбнувшись, и Себастьян закатил глаза, но всё равно улыбнулся. — Шучу я. — Так это всё же парик? — Мм-м... — она пожала плечами и запустила пальцы в один из локонов. — И да, и нет. — Как это вообще понимать? — Это парик, но из моих волос. Поэтому я не считаю его париком, хотя это вроде как он... понимаешь? — Так можно было? — Ну, когда доктор сказал мне, что у меня выпадут волосы из-за химиотерапии, я сбрила их и сделала из них парик, чтобы не расставаться с ними. Себастьян был в шоке. Его так напрягало состояние его волос, а эта девочка просто полностью сбрила их еще до того, как они начали выпадать. Она поступила умно, и Себастьян завидовал, что не поступил так же. Хотя он сомневался, что парик бы смотрелся на нем хотя бы вполовину так хорошо, как на ней. — Хочешь примерить? — спросила она и потянулась к голове, как будто собиралась снять парик. Себастьян перепугался, но Эрин начала смеяться прежде, чем он успел ей что-либо сказать. — Да шучу я! Шучу! Эрин громко смеялась, и её настроение было настолько заразительным, что Себастьян тоже не мог не начать смеяться. Это была глупая шутка, но Себастьян уже несколько дней не улыбался, и ему действительно помогло то, что он просто сидел с девочкой, которая искрила шутками. Спустя какое-то время Себастьян и Эрин начали обсуждать разные мелочи, например, хобби, любимые сериалы и даже спорт. Эрин нравились животные, и она рассказывала Себастьяну всевозможные истории о своих питомцах. У нее было две кошки, собака и много смешных историй. Себастьян также поделился несколькими историями о том, как он приучал свою кошку Лили пользоваться лотком, когда она была котенком. Несмотря на то, как в начале Себастьян не хотел заводить разговор, в конце концов он был рад, что ему было с кем пообщаться, потому что так время шло быстрее. Пока Себастьян лечился, его мама ушла по делам, но он знал, что она скоро вернется. Эрин, должно быть, пришла раньше Себастьяна, потому что она закончила сеанс, когда ему еще оставалось сидеть какое-то время. Сразу после того, как медсестра отключила ее от капельницы, она встала и повернулась к Себастьяну. — Ну, мне пора... надеюсь, ты тоже скоро закончишь. — Спасибо, я тоже. — Было приятно поболтать. — Да... мне тоже. Эрин улыбнулась и пошла прочь, но вдруг обернулась и сказала: — О, и... удачи тебе с Куртом! Себастьян лишь закатил глаза и, улыбаясь, покачал головой. — Я серьезно! Что бы между вами ни случилось, надеюсь, вы с этим разберетесь. Помни: жизнь слишком коротка, чтобы злиться по мелочам! Себастьян нахмурился и натянуто улыбнулся, а Эрин подмигнула ему, развернулась и вышла из комнаты. Себастьян даже не сказал ей, что произошло между ним и Куртом, но ее слова еще долго звучали в его голове после ее ухода. Как бы он ни хотел признавать это, Себастьян знал, что она была права, но он никогда не сближался с людьми. Всё было нормально, когда Себастьян проходил через всё один несколько месяцев назад. Ему не нужен был ни Курт, ни кто-либо ещё... по крайней мере, в этом он убеждал себя. Неважно, как сильно Себастьян желал, чтобы он по-другому повел себя в ситуации с Куртом, сейчас ему казалось, что это всё переросло во что-то слишком сложное и пугающее, а он слишком устал, чтобы пытаться это исправить.